Короткое пребывание в Аду (ЛП) - Пек Стивен Л. - Страница 1

Annotation

Обычный семьянин, геолог и мормон, Сёрен Йоханссон всегда верил, что после смерти воссоединится с любимыми в вечной загробной жизни. Но когда он умирает, пробуждение приносит жестокое разочарование: неведомый бог низвергает его в Ад, чьи масштабы невозможно охватить разумом. Это бескрайняя библиотека, и единственный способ выбраться из неe - найти книгу, в которой описана история его жизни. Среди триллионов томов с бессмысленным набором букв...

Забирайте, читайте и помните: время идет.

Стивен Л. Пек

ПРОЛОГ

1. НАЧАЛО

2. ПЕРВАЯ НЕДЕЛЯ В АДУ

3. ГОД 102: САМЫЙ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ТЕКСТ

4. ГОД 1145: ВЕЛИКАЯ УТРАТА

5. ГЛУБОЧАЙШАЯ БЕЗДНА

ПРИЛОЖЕНИЕ

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Стивен Л. Пек

"КОРОТКОЕ ПРЕБЫВАНИЕ В АДУ"

ПРОЛОГ

Хотя я познал любовь ко многим, единственной истинной любовью в моей почти бесконечно длящейся жизни оставалась Рэйчел, без меня рухнувшая на дно библиотеки. Неужели я знал ее так недолго? Странно, как мгновение существования может врезаться в наше естество столь глубоко, что века проходят незаметно, а краткая любовь навеки структурирует и определяет саму топологию нашего сознания. Я забегаю вперед. Пожалуй, мне следует начать с самого начала - начала настолько давнего, что его горизонт - это точка схода двух евклидовых линий, которые по человеческим меркам были бы параллельны.

Первые годы описать легче всего. Это были годы приключений, товарищества и любви. Я не встречал ни единой души бессчетные годы. И все же, даже спустя столь долгое время, я все еще прислушиваюсь к звуку чужого голоса, к звону шагов на лестнице или к силуэту, движущемуся вдалеке. Однажды я потратил целый год просто на то, чтобы слушать. В другой раз я пытался построить телескоп из осветленных овечьих кишок из киоска, чтобы заглянуть вглубь библиотеки. Несмотря на мои огромные усилия, мне не удалось найти другую душу. Мы все разбрелись далеко-далеко по просторам этого пространства и не можем отыскать друг друга. Подозреваю, что теперь мы все совершенно одни.

И все же я тружусь дальше. По моим подсчетам (которые, я знаю, точны, ибо моя память в этом месте, кажется, неспособна забыть даже малейшую деталь) я взобрался на несчетное число световых лет, от самого нижнего уровня до этого, где сижу сейчас с этой книгой в руках и читаю о своем здесь пребывании. Это не история моей жизни, так что пользы от нее мало, но, читая, я дивлюсь тому, что нашел такую книгу. Она близка к той, что я ищу. Иногда я фантазирую, что обнаружу книгу, в которой описано местоположение тома, что я разыскиваю. Но увы, как бы я узнал, что это именно та? В библиотеке бесчисленное множество книг, утверждающих, что нужный мне том находится на том или ином этаже. А затем, разумеется, ни одна книга не может вместить число, столь огромное, чтобы высоту и глубину этой библиотеки можно было выразить цифрой. Глупые мысли в этом однообразном месте, полагаю, неизбежны.

Я находил множество сокровищ. Пару эонов назад я отыскал книгу, которая, похоже, описывала историю моего земного пищеварения - от начала до конца, каждый прием пищи, то, как еда расщеплялась на химические составляющие и отправлялась далее в кишечник. Я также полюбил романы, очень близкие, я уверен, к творениям Микки Спиллейна[1]. Помню также, что около семисот миллиардов лет я носил с собой сборник рассказов - одни были фэнтези, другие - романсами, а один - фарсом. Это была чудесная книга. Последний рассказ был моим любимым. В нем повествовалось об обезьяне, некогда могущественной владелице мастерской по ремонту газонокосилок, которая впала в безвестность и отчаяние. Рассказывалось о ее скорби по утраченному величию и репутации в этой области, когда технический прогресс превзошел ее способность успевать за ним. Она проникновенно говорила о своих поисках религии. Меня до сих пор пробирает слеза, когда я вспоминаю финал той истории (который я не стану портить пересказом).

Одну книгу, найденную мной не так давно, заполняли случайные знаки, за исключением страниц со 111-й по 222-ю, где я обнаружил рассуждение, предполагавшее, что Бог создал вселенную как способ сортировки Великой библиотеки, чтобы найти те книги, что наиболее прекрасны и значимы. В нем утверждалось, что за ничтожные шестнадцать миллиардов лет существования моей старой вселенной было создано огромное хранилище великих мыслей и литературы за краткую творческую жизнь человечества на планете. Это сочинение забавлялось мыслью, что эволюция была самым эффективным алгоритмом сортировки для нахождения тех связных и читаемых книг, что редко разбросаны по случайности библиотеки. Этот аргумент обрел для меня особый смысл, потому что прошло уже почти 160 миллиардов лет с тех пор, как я находил столь длинную цепочку связного текста. Отыскать столь восхитительный труд было настоящим сокровищем - особенно столь уместный трактат, приютившийся между такими благословенными номерами страниц.

Простите. Я снова сильно забегаю вперед. Мне следует начать с самого начала, если есть хоть какая-то надежда, что вы поймете мою жизнь в Аду и тот роковой день, когда великий демон отправил меня сюда.

Я должен начать с собеседования, иначе все это не будет иметь смысла. Итак, я начинаю здесь:

* * *

ИСКУСНЫЙ ДЕМОН удобно откинулся в своем большом кожаном кресле с высокой спинкой, затем отодвинулся от пятерых перепуганных гостей, сидевших перед ним, и повернулся к окну за спиной. Комната была хорошо освещена длинными люминесцентными лампами, расположенными в несколько функциональных пар вдоль потолка, придавая помещению мягкий, деловой вид. Расставленные тут и там со вкусом горшечные растения создавали ощущение соразмерности и порядка. Единственным, что здесь казалось лишним, был сам демон.

Желтый взгляд чудовища был задумчиво устремлен в большое окно в раме, что господствовало на стене за его столом. За стеклом виднелась обширная пещера, залитая пляшущим красным свечением. Он вздохнул и почесал ногу одним из своих черных копыт, оглядывая кипящее, расплавленное ложе лавы, густо пузырившееся, словно медленно кипящий сладкий сироп, в сцене внизу. Временами из огненного озера яростно взметался пылающий фонтан, забрызгивая потолок огромной пещеры горячей лавой, которая затем медленно стекала большими каплями обратно в громадное магматическое озеро, создавая высокие, густые всплески ярко-оранжевой жидкой породы. Внутри озера можно было разглядеть десятки вопящих людей, бредущих по бассейну и кричащих в агонии, и хотя их крики не могли пробить толщу стекла, приглушенные боль и ужас, читавшиеся на их лицах, передавали этот страх пятерым сидящим гостям. Все пятеро дрожали и едва дышали.

На берегу озера маленькие тенистые демоны размахивали зазубренными кожаными кнутами и длинными ржавыми вилами, загоняя тех несчастных, кто отчаянно пытался выкарабкаться из бассейна, обратно в его бурлящий центр. Желтоглазый демон развернулся обратно к трем мужчинам и двум женщинам, уставившимся на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Они были одеты в простые белые грубые хлопковые балахоны. Их ноги были босы, и сидели они на шатких серых металлических складных стульях, которые громко скрипели при каждом движении.