Книжный дом на Амуре - Аксенова Мария Дмитриевна - Страница 37

— Да у вас тут целый книжный рай, — восхитилась Агата, осматривая бесчисленные книжные полки.

— Как вы могли скрывать от нас такую любовь к чтению? — подхватила обескураженная Дина.

— Полное собрание Конан Дойла! — Анатолий мечтательно уставился на одну из верхних полок, а потом попытался дотянуться до книг трясущимися от избытка чувств руками. — Можно я возьму вот эту — не читал ее. И эту тоже. А эта у меня в другой — темно-зеленой обложке…

— Удачно зашли, — весело пропела Варвара Степановна, помогая Геле создавать на полу уютное мягкое гнездо для книжных посиделок.

Леонид Маркович, будто его здесь и не существовало, постоял оторопело, затем запер дверь и поплелся на кухню за чаем. На полпути остановился, не оборачиваясь, помялся на месте, будто забыл, зачем шел, и к тому же одна тапка слетела с его ноги. Леонид Маркович неуклюже развернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же осекся и зашагал наверх.

— Куда же вы? Куда? — Варвара Степановна заботливо юркнула за ним, потянула за локоть и повела, точно теленка, за собой. — Присаживайтесь рядышком. Места у вас о-го-го! Даже, кажется, лучше, чем в нашем тесном кабинете было.

Агата хотела ее пожурить за последнее замечание, но не стала, заметив безграничную радость Варвары Степановны и поняв все ее чувства.

— Вы простите нас, мы так перед вами виноваты, — с глубоким чувством эмпатии проговорила Агата, взяв холодную и морщинистую ладонь Леонида Марковича. — Я вам столько глупостей наговорила. Простите меня.

— Да, мы были неправы, что обвиняли вас, не поверили. Мы были глупы и несправедливы, — добавил Анатолий. — Не разобрались, не взвесили доводы, разве так можно!

Остальные едва заметно кивали, покусывали губы и с сожалением и надеждой смотрели в лицо Леониду Марковичу. Он оглядел их всех, сглотнул подступивший горький комок грусти, выдавил уставшую улыбку и принял их попытку начать все заново, пошутив, как сумел:

— Ну чего уж там. Кто старое помянет, тому и глаз вон.

И хотя шутка прозвучала растерянно и угловато, его книжные друзья, прощенные и вновь обретенные, засмеялись, пожали руку или приобняли за плечи. А Варвара Степановна и вовсе окружила заботой, укрыв его колени шерстяным пледом, несмотря на августовское тепло.

Они долго беседовали, пили чай и уминали угощения, расположив их на подносах и салфетках прямо на полу. Смеялись, вспоминали прошлые встречи, былые глупости и грубости Леонида Марковича, понимая и принимая его прежнего и любя настоящего. Ласкали Кешу, который чуть погодя лениво спустился к ним и важно разлегся в центре празднества. Радовались, что и жизнь, и деятельность, и дружба продолжаются. Ценно замечали, что благодаря книгам и встречам, посвященным чтению, они обрели нечто большее.

Пытались обсудить прочитанное, но разговоры эти давались теперь слабо — хотелось и дальше предаваться душевным беседам и воспоминаниям о прошлых днях.

Агата все же следовала правилам и традициям. Она трепетно сжимала в руках тонкую, больше напоминающую журнал, потрепанную книжицу. Делилась с окружающими мудростями, взращенными в ее груди рифмами тончайших пожелтевших страниц, но друзья толком не слушали и не слышали, тонули в собственных мыслях:

— …И ведь правда, в мыслях автора уже видишь, прослеживаешь: тут он устал и согласился на легкую, слабую для него метафору, хотя и ограненную его же слогом. А в этих строчках видны подъем и воодушевление — такой полет мысли, столько жизненных приемов, воспоминаний, настроений героя, хотя автор всего лишь описал, как тот пробует грушевый пирог с миндальным молоком…

Она прочла несколько строк. Высказала, что бесконечно влюбилась и в произведение, и в писателя. Анатолий угрюмо глянул на сжатый ее длинными пальцами сборник и, будто противясь собственным мыслям, возразил, нестройно отрезал, что ничего ему в этой книге не пришлось по душе. Остальные заспорили. Кто-то привел в пример обложку и оформление, мол, и книгу видно по одежке, и решение можно принять сразу. Кто-то подтвердил, что оформление и впрямь диктует настроение, а когда бумага «испачкана» серостью и скукой, содержание уже не так важно, а если и важно, то непременно разочарует. Кто-то ответил, заметив, что к содержанию книги и к ее оформлению причастны обычно два совершенно разных, возможно, даже незнакомых человека — между ними, как и между их плодами, нет, скорее всего, ничего общего…

— Знаете, в чем ваша проблема? — неожиданно отозвался Леонид Маркович, не глядя на них и удивляясь, что встревает в жаркие книжные споры, которых раньше не касался. — Вы смотрите на книгу как на партнера для будущего. Мужчина, когда идет на свидание, он идет, чтобы познакомиться, он на месте узнает, понравится ему девушка или нет, она ли та самая или это было очередное наваждение. Девушка идет на свидание, если парень ей уже нравится, иначе она ответит отказом еще в момент приглашения. С книгой так же. Поэтому вы часто разочарованы в ней. Попробуйте взглянуть иначе. Эта прогулка не на всю жизнь! За ней ничего не стоит. Вы просто пройдетесь вдвоем до парка. Возможно, заглянете в кафе и выпьете вместе кофе. Возможно, даже проведете пару вечеров в одной постели, но на этом все. Нужно будет расставаться и двигаться дальше. Каждому из вас. Понимаете?

Леонид Маркович вдруг вспомнил, что предлагал им возродить недостроенное здание, но никто его не послушал.

— И как вы себе это представляете? — вполне осознанно спросила Агата, устремляя на него все свое полное читательской любви внимание.

Остальные затихли и переглянулись. Идея была замечательная, даже немного сказочная, но ее воплощение виделось нереальным и неподвластным.

— Сельские девчонки, старичок, паренек и прочие добровольцы идут строить большой книжный дом? — саркастически заключила Агата, кивнув Леониду Марковичу, ловя его взгляд и ожидая на самом деле подсказок и ответов.

— С ними еще кот, не забывай, — проглотив смешок, добавила Варвара Степановна.

— Да уж, — выдохнула Агата. — Мечтать мы горазды.

— Ну почему же, — всполошилась Геля. — Правда, попросим помощи у сельчан, уверена, люди не отвернутся. Хорошее же дело! А насчет разрешения я узнаю, у меня одноклассница работала в районной администрации — завтра же позвоню и все узнаю.

— Отлично, — воодушевилась Дина. — Там же вроде строить особо нечего. Наверное, больше внутреннего ремонта…

— А деньги вы на все это дело где возьмете? — Агата снова вернула их на землю безнадежным замечанием и упрямо-воспитательным тоном. — Даже если там один ремонт, это не три копейки стоит. Вы стройматериалы за молоко и ватрушки выменять собрались? Варвара, ну хоть ты… Ну? Вы представляете, что нас ждет и что следует за таким решением?

Книжный кружок расстроенно молчал, посыпая надежды пеплом тех самых сгоревших томов, которые никто уже не прочтет.

— Давайте сходим, осмотрим помещение, прикинем, много ли там работы, — спокойно и радушно заговорил Леонид Маркович. — Для уюта у нас все есть, правда, Варвара Степановна?

Он единственный, кто не расстраивался от осознания невозможности воплотить задумку, потому что слишком долго горевал и теперь чувствовал какие-то смирение, покой и добрую тишину в душе. Этот внутренний свет рождал радость на грани с равнодушием. Если не сложится, он уже отгоревал. И обязательно найдется решение лучше прежнего, если двери их надежд и чаяний окажутся закрытыми.

Варвара подмигнула и улыбнулась, гордая, что ее рукоделие снова станет важной деталью особенного мирка.

— В новом книжном доме можно, наверное, и кафе открыть? А что, людям понравится: булочки там, маковые косички, ватрушки какие. И чай. Ну или кофе.

Леонид Маркович взглянул на Анатолия. Тот от изумления побледнел, а его бегающий взгляд так и говорил, что услышать подобное — предел его скромных мечтаний.

— Книг у меня предостаточно. — Леонид Маркович развел руками, будто обнимая пространство комнат целого дома. — Хоть все забирайте.

— Мне кажется, мы должны попробовать, — неожиданно выпалил Анатолий — нерешительно, но уже чувствуя внутри незримую опору от собственных ожиданий и близости воплощения мечтаний. — Хотя бы начать, всколыхнуть почву. Кто знает, может, запущенный маятник раскрутит дело сам по себе. Давайте подумаем, с чего начать.