Неукротимый Бастард 4 (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 16

Я сформировал перед собой воздушную линзу диаметром больше метра, добился хорошей стабилизации.

— Давай, — снова обратился я к Дмитрию.

Он бросил в неё фаербол. Тот отклонился и ударил в песок. Затем последовали второй и третий.

Я быстрым шагом направился по периметру арены, оставаясь лицом к Дмитрию и пытаясь удерживать щит на линии атаки.

После второго фаербола досталось и мне. Боль пронзила бедро, но Евдокия тут же применила исцеление, полностью сгладив неприятные ощущения.

— Как-то не очень, — прокомментировал Марк.

— Но гораздо лучше, чем ничего, — резонно добавил Никодим.

— Всё равно не то, чего хотелось бы, — сказал Илья. — Но мы только учимся.

— Давай ещё раз, — обратился я к Дмитрию, стоявшему в центре арены.

Я снова создал воздушную линзу и уже бегом двинулся вокруг него, не забывая про концентрацию и удержание воздушных потоков. В этот раз удерживать её удалось несколько дольше, но четвёртый фаербол всё-таки попал в меня. Снова пришлось прибегнуть к помощи Евдокии.

Поднявшись с песка, я отряхнулся и посмотрел на друзей. Те наблюдали за мной с явным сочувствием.

— Я вот не пойму, тебе нравится, что ли? — спросил, нахмурившись Марк, пристально глядя мне в глаза.

— А у тебя есть какие-то другие предложения? — усмехнулся я. — Для того мы и занимаемся на специальном полигоне и в защитных костюмах, чтобы первая же ошибка не стала роковой. Со мной всё в порядке, не переживайте. А вообще, умение создавать защиту на ходу — действительно очень полезный навык. Его надо нарабатывать именно так. Если тренироваться одному и без серьёзной угрозы, не поймёшь, насколько защита эффективна и как долго ты можешь её удерживать. Давайте попробуем ещё раз.

— Новая жертва? — усмехнулся Марк. — Ну давай попробуем.

Так все по очереди испытывали свои щиты в движении. Заодно это стало тренировкой и для атакующих: в движущуюся мишень ещё нужно было попасть, действуя с упреждением.

Наблюдая за тренировками других, я понял, что, скорее всего, далеко не все фаерболы Дмитрия и Марка в итоге попали бы в меня. Наверняка часть из них пролетела бы мимо.

Пока я сидел у стены и наблюдал за товарищами, краем глаза уловил движение в стороне. Наш наставник вышел из подсобного помещения и следил за тренировкой, сложив руки на груди. В его глазах читался неподдельный интерес, а губы сложились в едва заметную улыбку.

По окончании выделенного на тренировку времени, усталые, но довольные, мы переоделись в форму Академии, поблагодарили наставника и вышли на улицу.

До ужина оставалось ещё немного времени, и мы решили спокойно прогуляться, пользуясь хорошей погодой.

— Славная тренировка получилась, — заметил Илья.

— Ага, — ухмыльнулся Марк. — Неплохо поработали.

— Теперь будем делать это регулярно, — сказал я. — Думаю, вы понимаете, что это и в наших общих интересах, и для развития каждого. К тому же благодаря регулярным тренировкам вы быстрее сможете поднять ступень и догнать меня.

— Догнать — это да, — уверенно кивнул Марк. — Это надо. Хотя тебя догнать теперь очень сложно, разве что привязать тебя на полгода к кровати и кормить с ложечки, пока мы будем тренироваться без сна и без отдыха.

— Не надо меня привязывать, — усмехнулся я. — Мне и так хорошо.

— Эх-х! — выдохнул Марк и сделал театрально печальное лицо.

За окном сгущались сумерки, но Эдуард Антонович ещё не собирался покидать свой кабинет. Перед ним на столе была разложена не просто куча, а целый полигон бумаг, и со всеми предстояло разобраться именно сегодня. Здесь лежали и отчёты, и проекты расписаний, и планы взаимодействия дисциплин.

Самым интересным было серьёзное практическое испытание для первокурсников, которое им устроят через месяц после начала обучения. Пока они об этом даже не знали. Старшекурсникам строго-настрого запрещалось рассказывать об испытании, пусть для новичков оно станет сюрпризом.

Впрочем, старшекурсники, скорее всего, и сами ничего не скажут. Наверняка тоже захотят посмотреть на испуганные лица перваков, когда те услышат о предстоящем испытании.

Закрыв очередную папку, Лаврентьев окинул взглядом остальные и тяжело вздохнул. Скорее всего, работа закончится не раньше полуночи.

Дверь скрипнула. Магистр поднял глаза, в кабинет заглянул Валерий Степанович — один из лучших его учеников, который теперь сам занимался обучением адептов.

— Позволите? — спросил наставник.

— Да-да, конечно, — магистр отодвинул от себя бумаги, показывая, что готов выслушать подчинённого. — Заходи, Валера.

— Я не то, чтобы с официальным докладом, — улыбнулся Валерий Степанович. — Просто знаю, что вы интересуетесь, поэтому хотел кое-что сообщить.

— Заинтриговал, — едва заметно улыбнулся Лаврентьев. — Говори.

— Михаил Пожарский со своей группой сегодня самостоятельно занимался в четвёртом корпусе, — начал наставник, склонившись чуть ближе и опершись на край стола. — За новичками такое не часто замечал.

— Увидел что-то необычное? — поинтересовался магистр.

— Необычное рвение, я бы сказал, — ответил Валерий Степанович. — Немного таких, кто буквально с самого начала обучения начинает самостоятельно тренироваться, разрабатывать тактику группового взаимодействия, а также отрабатывать навыки учебного боя в непривычной обстановке.

Однако магистр не удивился. Валерий Степанович понял, что Лаврентьев, скорее всего, лишь утвердился в собственных предположениях.

— Ты хоть присядь, — сказал магистр, указывая своему ученику на стул. — Расскажи поподробнее.

Валерий Степанович сел напротив бывшего наставника и приступил к рассказу. Не забыл упомянуть о том, что Михаил намеренно берёт удары на себя, его группа слишком зависит от его командования, что Евдокия научилась снимать последствия срабатывания костюма на повреждения.

— А ещё, может мне это только кажется… — Валерий Степанович ненадолго задумался. — Михаил скрывает часть возможностей Воздуха.

Лаврентьев слушал очень внимательно, непрерывно смотрел ученику в глаза и отмечал про себя симпатию Валерия Степановича к Михаилу и его команде. Однако был уверен, что это никак не отразится на его суровости во время занятий, Валера своё дело знает.

Советник царя Иннокентия Двенадцатого Яков Семёнович неторопливо расхаживал по кабинету, переводя взгляд с залитого солнцем Царьграда за окном на огромную картину на противоположной стене, изображавшую магическую баталию. С минуты на минуту должен был прибыть гонец с пакетом документов из Царской Магической Академии.

Понятное дело, это были не официальные отчёты или табели об успеваемости, а совершенно закрытые данные, которые собирали особые люди по особому распоряжению. Часть этой информации не знал даже царь, но обо всём, что имело значение в целом для государства, советник ему докладывал.

Сейчас же Якова Семёновича интересовал вопрос, ответ на который был нужен только лично ему. Иннокентий Михайлович не должен был об этом знать. По крайней мере, пока советник сам не поймёт, что именно происходит.

Слишком многое в поступавших сведениях начинало совпадать с его прежними предположениями.

Наконец в дверь тихо постучали.

— Да! — громко сказал Яков Семёнович.

Он резко отвернулся от окна и посмотрел на дверь, в которую как раз входил долгожданный гонец. Молодой мужчина нёс в руках несколько папок с документами, в общей сложности довольно увесистых. Его задачей было не составлять отчёты, а доставлять их и передавать советнику основные выводы, отдельно отмеченные наблюдателями.

— Клади всё это добро на стол, — сказал Яков Семёнович, махнув рукой. — Садись и расскажи мне главное. Ты же знаешь, что я имею в виду?

Гонец положил стопку папок на стол и вытащил из неё одну, помеченную красным кружком и условным шифром. На первом вложенном листе было чётко написано: «Михаил Фёдорович Пожарский».

— Здесь, собственно, всё изложено, — сказал гонец, несколько виновато посмотрев на советника.