Другое Я (ЛП) - Тилье Франк - Страница 40

Нет. В этом и заключалась сила психопатов — в том, что им удавалось убедить всех в своей невиновности. Их фишка заключалась в том, чтобы наслаждаться чужим страданием. Или даже страдать самим. Разве настоящая жертва уже не сломалась бы? Разве она не поцарапала бы себе пальцы до кости об бетонные блоки этой камеры?

— Я такой же, как вы, — выпалил он. — Мне уже нечего терять. Моя жена ушла, дочь не хочет меня видеть. Когда жизнь теряет смысл, зачем тогда продолжать идти вперёд?

Он засунул руку в пыль под бедрами, подул на неё и посмотрел, как частицы парят в воздухе.

— Когда умер ваш муж, вам на самом деле не хватало не его самого. Вам не хватало той параллельной, тайной жизни, которую он вам давал. Того маленького извращённого театра, в котором вы вместе участвовали. В глазах окружающих вы были той, кто ждёт, пока вернётся её муж. За кулисами вы были Богом. Вы обладали властью над жизнью и смертью какой-то бедной девушки.

За дверью раздался шуршащий звук. Вик наклонила голову.

— Ваш муж мог бы достать антибиотики и без вашей помощи, но участвовать в этом танце смерти было гораздо возбуждающе. Притворяться больной в аптеке. - Удачи, мадам, поправляйтесь! - И вы выходили оттуда с едва заметной улыбкой, с тем сдержанным наслаждением хищников, которые знают, что поймали добычу и что она никогда не сможет ускользнуть от них. Я представляю. Я очень хорошо представляю.

На этот раз он услышал звук миски, которую сдвигали по полу. Мари-Поль Курвье, несомненно, приступила к еде. Вик продолжил:

— Кто вел игру? Ваш муж? Вы? Кто из вас двоих был хуже? Лично я склоняюсь к вам. У него же извращение было написано на лице. Вы же, напротив… вы — тень, которую никто не видит. Невидимая, плетущая свою паутину. Настоящая опасность.

Он не получил никакой реакции, никакого гнева, и это укрепило его в мысли, что эта женщина ненормальна, что он не ошибается. Он поднялся и, как она, наверное, делала это столько раз, заглянул в глазок. Она была там, слева, с миской на коленях, перебирая фасоль пальцами. Он на мгновение замер, уставившись на неё. Она казалась невозмутимой. Однако она, должно быть, чувствовала его взгляд на себе. Во всяком случае, она чертовски хорошо скрывала свои намерения.

На самом деле Вик уже не знал, что делать. Он не мог удерживать её бесконечно. Скоро люди начнут беспокоиться из-за её отсутствия. В конце концов они вызовут полицию. А Вик не был достаточно осторожен. Он не предполагал, что ситуация дойдёт до такого. Ей нужно было обязательно признаться, чтобы он её отпустил. - Что дал, то и получил» — да, это был единственный вариант.

Он резко открыл дверь, вырвал миску из её рук и забрал воду. Она даже не попыталась сопротивляться.

— Я вернусь завтра, или послезавтра, или через три дня, и клянусь, это будет в последний раз. Если ты не заговоришь со мной, ты меня больше никогда не увидишь. Я оставлю тебя здесь гнить, как крысу.

Она попыталась схватить миску, но он отскочил в сторону и вышел. Только тарелка с едой, которую он разбил об стену, нарушила тишину, воцарившуюся в подвале. В конце концов, кто из них был настоящим пленником?

Ему было душно. Надо убираться отсюда, и побыстрее. Когда он наконец снова оказался на дневном свете, в окрестностях по-прежнему царила тишина. Западные холмы были окутаны пеленой тумана. Это могло бы стать началом прекрасного дня, если бы не то, что это был настоящий ад. Ему нужно было убраться отсюда, пока он не сорвался.

Его телефон зазвонил в тот момент, когда он подошёл к своей машине, припаркованной вдоль ряда деревьев примерно в пятидесяти метрах от дома. Вадим. Он глубоко вздохнул и снял трубку.

— Я заеду за тобой через двадцать минут, — сообщил его напарник. Будь готов.

— Что случилось?

— Описание преступления, которое мы отправили в штаб, наконец-то дало результат. Мне только что позвонил коллега из SRPJ в Аннеси. Держись крепче: произошла кровавая бойня, похожая на ту, что совершили с Меропой, — это было в начале года. Лейтенант согласился встретиться с нами прямо там, где нашли тело.

Вик держал руку на ручке дверцы.

— Дай мне час.

— Час? Только не говори, что ты опять с ума сошёл.

— Час, пожалуйста…

36

Они уже проехали семьдесят километров от Гренобля, мчась на север по проселочной дороге в сторону Аннеси. Примерно через двадцать минут оба офицера прибудут на место, где их будет ждать их контакт.

Слева от них воды озера Бурже периодически сверкали между чёрными стволами деревьев, отражая металлически-серое небо. Раньше Вик обожал приезжать сюда всей семьёй, чтобы насладиться этим зрелищем. Втроём они поднимались к смотровой площадке Ла-Шамботт и любовались закатом, видом на аббатство Отеккомб и на Альпы, которые подавляли их своей суровой величественностью. Да, он обожал это, но сколько раз он на самом деле приводил сюда Натали и Корали? Может быть, четыре раза за пятнадцать лет. Ничтожно мало. Ему так и не удалось вырваться из тисков работы, несмотря на многочисленные предупреждения жены — предупреждения, которые в конце концов он уже даже не слышал. Теперь было уже слишком поздно.

Стиснув руль, Вадим проехал через деревушку под названием Ла-Рипп, а затем свернул на узкую равнинную дорогу, окаймленную густой растительностью, которая как раз расцветала весенним буйством. Вдали возвышались холмы, а ещё дальше можно было разглядеть белые гребни известняковых гор. Сосредоточенный лейтенант свернул на дорогу, ведущую к прудам Бомонта и Кросаньи, и выключил радио. Рядом с ним Вик смотрел в пустоту, погрузившись в свою внутреннюю бездну. За последние дни что-то в нём сломалось. Вадим хорошо видел эту трещину, поглощавшую всё, даже свет. Хуже всего было то, что он не знал, как вытащить его оттуда. Тем более что он не был особенно хорош в разговорах.

— Приехали, — просто сказал он, чтобы разорвать тишину.

Матье Жуани ждал, прислонившись к своей машине, с телефоном у уха. Увидев их, он закончил разговор и сделал им знак, чтобы припарковаться рядом. Полицейский из Аннеси выглядел как типичный «крутой парень»: мягкая кожаная куртка, пальцы, усыпанные мрачными кольцами, и татуировки, составлявшие загадочный узор на его фалангах. Однако в его светлых радужных оболочках Вадим уловил нечто другое. Напряжение. Усталость, которую он хорошо знал. Они уважительно поздоровались.

— Спасибо, что отреагировали так быстро, — сказал Вадим.

— У нас общие интересы, — ответил Жуани, на мгновение задержав взгляд на выражении лица Вика. Как только я вкратце изложу вам ход нашего расследования, мы рассчитываем на ваше полное и безоговорочное сотрудничество.

— Это само собой разумеется.

Формальности были улажены в считанные фразы. В общих чертах, в обмен на информацию, которую они собирались добыть, Вадим и Вик сопроводили бы своего коллегу в SRPJ в Аннеси, расположенном примерно в двадцати километрах отсюда, чтобы обсудить свои собственные находки.

— К слову, это здесь — болото Бомонт, — пояснил Жуани, направляясь к заросшей тропинке. Оно соединяется с прудом Кросаньи, расположенным примерно в ста метрах, через реку Дейсс. Место, где мы находимся, — это точно граница между Савойей и Верхней Савойей. Я говорю вам это потому, что мы задавались вопросом, не сделал ли это преступник специально. Не скрою, что это дело сводит нас с ума. Ну же, следуйте за мной, и будьте осторожны — здесь нет ни тропинки, ни берегов.

Они пробрались сквозь ветви и высокую траву. По мере продвижения запах болота усиливался — тягостный, органический. Наконец пейзаж открылся, и перед ними появилась застоявшаяся вода, окаймлённая камышом. Вся поверхность была устлана водяными линзами, придавая пруду обманчивый вид растительного ковра.

— Вот здесь всё и началось, — рассказал Жуани, указывая на участок, где вода была чуть светлее. — Это было примерно два месяца назад. В начале февраля. Местный орнитолог проводил небольшую перепись зимующих птиц. Он плыл на лодке, чтобы перемещаться от островка к островку, и заметил кусок чёрной брезентовой ткани, торчащий из воды, прямо там…