Мой куратор — наследник престола. Корона (СИ) - Эмет Мария - Страница 37

— Зачем? Я ведь просила тебя обходить её стороной.

— Я хотел договориться!

— Договориться? — рассмеялась Розалинда. — Она дочь Маргрет Эллисон. Жуть как похожа на свою мать. С ней будет невозможно договориться. Неужели до тебя не доходит столь простая истина, сын?

— Я хотя бы пытаюсь что-то делать!

— Не кричи на мать, — процедила сквозь зубы женщина, с ненавистью отшвырнув книгу в стену.

Второй принц замер, перевел дух и продолжил куда спокойнее:

— Мама, я переживаю.

— Зря. У них не так много рычагов давления. Они нам не угроза, — ласково проговорила королева, выходя из-за стола. — На нашей стороне король. И он сделает всё, что я ему скажу.

— А как же советы?

— А советы сделают так, как скажет король, — усмехнулась она, подводя сына к напольному зеркалу. — Что ты там видишь, мальчик мой?

— Себя. И тебя.

— А я вижу там будущего короля. Бесстрашного. Могущественного. Красивого. Все женщины мира будут мечтать о тебе. Все твои враги будут трепетать, заслышав имя Астарта Райнхарда. Забудь о девице Юрай. И о брате забудь. Думай лишь о своем триумфе, который уже не за горами.

— Но мама… — юноша повернулся к королеве и заглянул ей в глаза. — Они знают.

— О чём?

— О твоих зельях.

— Вот как… Неудивительно. Если Маргрет действительно скрывается в замке Кая, она точно рассказала им о моем прошлом.

— Неужели ты оставишь это просто так?

— Знают и знают. Пусть знают. Сделать-то они всё равно ничего не могут.

Аст согласно кивнул и вновь обратил взгляд к зеркалу.

— Мама… Мы должны избавиться не только от отца. Кай тоже должен уйти с дороги.

— Уйдет. Не волнуйся. Но убрать его нужно хитро. Просто убить не получится.

— Почему?

— Потому что никто не поверит в его случайную смерть. Люди начнут бунтовать. Да и придворные тоже не придут в восторг. Кайрата нужно подставить.

— Сделать так, чтобы все вокруг сами его возненавидели?

— Молодец, сын мой.

— Но как мы это сделаем?

— Пока просто подождем. Случай сам подвернется.

— А если нет?

— А если нет, то мы его подстроим.

Аст довольно выдохнул и, не сдержавшись, крепко обнял свою мать.

*Евангелина*

Дни летели. Бесполезно и уныло. Я ходила туда-сюда, как приведение, периодически прикладываясь лбом к справочнику по артефакторике.

Новых приступов не было. Результатов по созданию оболочки для Ока — тоже.

Я крутила конструкцию как могла. Усиливала стержни, добавляла дополнительные накопители, дорабатывала сетку, громко ругалась, ещё громче пыхтела и снова хваталась за инструменты в надежде добиться хоть какого-то результата.

Дотарин смотрел на мои танцы с бубном и горестно вздыхал. Однако помогать не отказывался и тоже активно думал над решением этой непростой задачи.

А тем временем ситуация во дворце становилась всё печальнее:

— «Здоровье Его Величества оставляет желать лучшего. С каждым днём неизвестная болезнь причиняет ему всё больше боли. Страной временно правит королева-регент и советы, но продлится ли это долго? Королевство без законного правителя — лакомый кусочек для врагов. Народ волнуется. Придворные уповают на чудо. Каждый вечер в центральных храмах страны проходят службы, на которых молятся за здравие короля», — прочитал Эф.

Я с беспокойством посмотрела на Кая, однако тот был невозмутим. Он размешивал сахар в чае и задумчиво косился в сторону вазы со сладостями. Вкус конфет волновал его куда больше собственного отца.

И это сбивало с толку.

— Что будем делать? — поинтересовалась мама.

— Ждать, — отозвался Майерхольд.

— Ждать чего?

— Чего-то, — пожал он плечами.

— Но ведь королю всё хуже, — протянула я.

— И пока мы совершенно бессильны, Ева.

— Но…

— Мы сделали всё, что могли. Народ, Большой и Малый совет — все они на нашей стороне. Газеты постоянно пишут об ухудшающемся здоровье отца. Но это никак не развязывает нам руки. Королева бездействует. Вот и мы пока будем придерживаться этой же тактики.

Говорил он уверенно и жестко. Словно… У него был какой-то план. План, в который он пока не собирался нас посвящать.

Или же ему просто все равно на отца? Не знаю. В последнее время Майерхольд мрачен, задумчив и ужасно молчалив.

Все мои попытки завести разговор он сводит до пустой болтовни. Потому пока я решительно не понимаю, что задумал первый принц.

Впрочем, и у меня самой нет настроения для душевных разговоров. Всё своё свободное время я посвящаю оболочке для Ока. Но с каждым днём мне всё больше кажется, что я ищу иголку в стоге сена.

Иголку, которой вовсе никогда не существовало.

Но надежда умирает последней, не так ли?

— Ну что, будем пробовать? — спросил у меня Дотарин.

Я отложила отвертку в сторону и придирчиво оглядела получившуюся конструкцию. Которая она по счету? Не помню. А если бы и помнила, то вряд ли смогла выговорить столь длинное число.

С недавних пор мы с деканом работаем в замке Майерхольдов, в который Кай любезно переносит нас каждый вечер после окончания занятий. Причина проста — тесты, которые мы без конца проводим.

Сидим мы в пустой комнате, находящейся в подземелье. Здесь есть стол, стулья, инструменты и одинокое кресло в углу, в котором мы с артефактором поочередно отдыхаем. Большего нам и не нужно.

— Будем, — решительно отозвалась я, усаживаясь в кресло и укладывая оболочку на колени.

Лорри, уже наученный горьким опытом, быстренько убежал на другой край комнаты и забился там в уголок. Я же уложила руки на холодный хрусталь и принялась накачивать его силой.

Когда раздался знакомый треск, за которой последовала не менее знакомая вспышка, я совсем не удивилась. И почти не расстроилась.

Ударной волной артефакт отбросило на середину комнаты, где он благополучно потух. Дотарин схватил ведро с холодной водой и опрокинул его на дымящуюся конструкцию.

— Не получилось… — вздохнула я.

Тут из-под кресла вылез Апчихвах. Он резво запрыгнул на меня, уложив голову на грудь. Тяжело вздохнув, я принялась наглаживать золотую шёрстку.

— И не получится, — буркнул Дотарин. — Ева…

— Мне не превзойти Богиню, бла-бла-бла, оставь эти попытки, бу-бу-бу. Знаю. Вы уже говорили.

— Какая же ты упрямая, — фыркнул мужчина, усаживаясь на стул.

— Я просто оптимистка.

— А я — реалист. Заканчивается третья неделя, Евангелина. Осталось всего семь дней до…

— Осталось целых семь дней, — поправила его я.

— Тебя тяжело.

— Неправда. Приступов ведь нет.

— И лица на тебе тоже нет. Ты бледная. У тебя трясутся руки. Ты плохо спишь. Плохо ешь. Если тебе не жалко себя, то пожалей Кайрата. Думаешь, ему легко смотреть на тебя?

— Я…

— Ты просто не замечаешь, с каким недовольством он переносит меня сюда. И не потому что я нежеланный гость в его доме. Просто он знает, что будет дальше. Знает, что ты запрешься в подвале и будешь измываться над собой до поздней ночи. Знает. Но помочь не может. Потому что ты…

— Упрямая, как баран! — заключила я весело.

— Ничего смешного.

— А по-моему, очень даже смешно! Ибо каждый день вы твердите одно и то же.

Дотарин закатил глаза и махнул на меня рукой. Мы замолчали на несколько минут, а после мужчина вновь завел разговор. На сей раз куда более интересный:

— Твой пес всегда такой прилипчивый?

— Нет. Он таким сделался недавно. Сама никак не найду причину его чрезмерной любвеобильности.

— А я, кажется, знаю, в чём дело.

— Делитесь!

— Он впитывает энергию Ока. Потому-то у тебя и нет приступов. Твой пёс забирает излишки энергии.

Я заглянула в темные глаза Апчихваха и, не сдержавшись, чмокнула его в нос.

— Ты ж моё золото, — протянула я. — Спасибо. Ты самый лучший пёсель на свете.

— Не пёсель. А тот, кто отлично им притворяется.

— Как думаете, кем он может быть?

— Кем угодно. Человеком. Драконом. Да хоть заколдованной кошкой!