Просто ещё один летний побег (ЛП) - Бренском Эрин - Страница 58

Он ухмыляется мне и толкает назад на кровать, руками разводя мои бёдра в стороны.

— Идеальный перекус, — говорит он, смотря на меня.

Я тихонько скулю.

— Придется вести себя тихо. Иначе услышат, — предупреждает Кэл.

— Мне плевать, — бормочу я.

Он целует меня, поднимаясь выше по бёдрам, и обнаруживает мой центр влажным и полностью готовым к нему. Он проводит языком по самому чувствительному месту и замирает на клиторе, мягко втягивая его и тихо постанывая.

— Для меня.

Он не спешит, и каждый раз, когда я приближаюсь к краю, он сбавляет темп. Я знаю, что он делает так специально.

— Первый раз ты кончишь на моём члене, малышка.

— Тогда тебе лучше поторопиться и оттрахать меня прямо сейчас, Кэл, потому что я готова и была готова всё время, — выдыхаю я.

Он поднимается и снимает ремень, и клянусь, я чуть не кончаю просто от одного взгляда на него. Он быстро расстёгивает рубашку, отбрасывает её в сторону и спускает брюки, обнажая чёрные боксеры. Я смотрю, как он высвобождает свой член, и — мать честная. Теперь я понимаю, чего была лишена, и корю себя за то, что не сделала этого раньше. Чего мы ждали?!

Он наклоняется, губы касаются моей шеи, и я забываю обо всём на свете. Единственное, что имеет значение прямо сейчас — Кэл внутри меня. Немедленно. Вчера. Сегодня. Весь день.

Он замирает.

— У меня в кошельке презерватив. Подожди.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи.

— Я пью противозачаточные, и меня проверяли в клинике на Коконат-Бич, когда я только приехала. У меня никого не было больше шести месяцев.

На его лице проступает замешательство.

— Да, я расспрошу тебя об этом позже.

— Пожалуйста, не надо, — бормочу я, буквально пульсируя от желания почувствовать его внутри себя. — Просто оттрахай меня, Кэл.

— Моя жена, — цедит он, входя в меня и заполняя полностью.

— Хочешь ещё? — спрашивает он, пока я всхлипываю.

— Разве ты не до конца? — спрашиваю я с широко раскрытыми глазами, тихонько постанывая.

Он качает головой и толкается глубже — чувство невозможно описать словами. Чувствовать себя наполненной им до предела. В этот момент нет ничего, чего бы я не сделала для этого мужчины. Родить ему детей когда-нибудь? Держать его рядом вечно? Что угодно. Я люблю его. Я люблю его семью и друзей. И я люблю его так чертовски сильно. Я бы молилась на него, если бы это не выглядело полным безумием.

— Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо.

— Мне очень хорошо, — бормочу я.

— Я хотел сделать это с той самой секунды, как увидел тебя. Я знал, что ты моя. Не мог бы объяснить. Но я знал, — говорит он, совершая такие толчки, от которых я забываю собственное имя.

Недели напряжения лопаются между нами, и когда он толкается и целует меня между толчками, это кажется абсолютно неизбежным. Я чертовски пропала из-за этого мужчины. Словно всё так и должно было случиться. Словно весь мир делал всё возможное, чтобы свести нас вместе. Неважно что.

Мой оргазм накатывает мощно и стремительно, и я чувствую, что он тоже на пределе.

— Я не кончу, пока не кончишь ты. Дамы вперёд, малышка.

И тогда это происходит. Я кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

И он кончает вместе со мной.

Я притягиваю его лицо к своему и целую, потому что больше некуда бежать, и я никогда не перестану целовать Кэла. Я растворяюсь в нём, в том, как он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, уверенно и свободно быть собой.

Время будто останавливается. Он встаёт, возвращается с влажной салфеткой и помогает мне привести себя в порядок. И я снова понимаю, что именно из таких мелочей всё и складывается. Из маленьких моментов, которые перерастают в большие.

Он прижимает меня к себе, и весь остальной мир кажется невероятно далёким. В его больших сильных руках, когда его подбородок покоится на моих волосах, я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Лёгкий стук в дверь дает понять, что мы идём на посадку на Коконат-Бич, и я аккуратно бужу его.

Впервые за много дней я чувствую себя расслабленной. И настоящей. То, от чего мы пытались отмахнуться как от фальшивки, уже никогда не станет ненастоящим. Ни за что. Только не после нашей поездки.

И я собираюсь ему об этом сказать.

***

Когда мы выходим через двери аэропорта Коконат-Бич в тёплый, солёный и такой знакомый флоридский воздух, мне кажется, что за одну неделю я прожила много жизней. По сравнению с электрической, суетливой гонкой Нью-Йорка Коконат-Бич кажется спасением. Не понимаю, почему отец не может понять, что именно здесь я сейчас хочу находиться. Он ведь был здесь. Я знаю, что он тоже это почувствовал.

Рука Кэла находит мою поясницу, и одно простое прикосновение одновременно расслабляет и заряжает меня энергией. Наверное, он чувствует что-то похожее, потому что его плечи расслаблены, а сам он кажется счастливее. Довольным. Бурный секс в самолёте тоже пошёл на пользу.

Я хотела бы, чтобы он рассказал мне о своём прошлом в Нью-Йорке, но знаю, что он был не готов. Нам ещё предстоит разобраться с багажом Кэла. И он над этим работает. Как бы то ни было, мне плевать на его секреты. Он мне нужен.

Когда я смотрю на Кэла, я хочу с ним всего. Я даже не могу толком объяснить, но просто не представляю своей жизни без него.

Когда мы подъезжаем к дому Кэла, в поле зрения появляется дом Бёрди, и мы паркуемся.

Я надеялась принять душ и провести тихий вечер дома с Кэлом за заказанной едой. Эта надежда испаряется, когда входная дверь дома Бёрди распахивается настежь.

Дженьюэри выбегает на крыльцо и кричит внутрь.

— Они приехали!

Я едва успеваю вылезти из пикапа, как Бёрди визжит моё имя и несётся ко мне. Она обвивает руками мою шею и смеётся.

— Вы вернулись!

Я смеюсь.

— Конечно, вернулась. Я же говорила, что вернусь.

Гейл догоняет её.

— Её муж всё-таки здесь, конечно, она вернулась.

Муж. Мне нравится, как звучит. Я бросаю взгляд на Кэл, и мы обмениваемся тайными, понимающими улыбками.

Пчёлки окружают меня, и я улыбаюсь. Они так рады нас видеть, заключая нас обоих в объятия.

— Чем вы тут все занимаетесь? — спрашиваю я, слушая их болтовню и царящий вокруг хаос.

— Мы отслеживали, когда вы приземлитесь. Бёрди переживала, что вы не вернётесь. Мы утешали её сангрией и занимали игрой в покер, — отвечает Гейл.

Я смеюсь и снова обнимаю Бёрди.

— Конечно же, я вернулась.

Кэл ставит наши сумки на землю, и одна из Пчёлок хлопает его по плечу.

— Выбрались живыми?

Он улыбается.

— Всё прошло хорошо.

Они смеются и шутят с ним так, будто знают его целую вечность, и тут я вспоминаю, что, наверное, так оно и есть. Я смотрю, как он органично вливается в здешний хаос, и он выглядит как дома. Эта его версия кажется немного отличной от того мужчины, что шёл со мной рядом по Манхэттену. Здесь он является сам собой, а там он казался лишь собственной тенью. Но всё равно сильным и надёжным плечом рядом со мной.

Бёрди стоит на крыльце, улыбаясь так, будто с её плеч упал груз. Обнимать Бёрди — всё равно что возвращаться домой так, как мне это необходимо.

— Ты пережила Нью-Йорк и свой первый день в роли гендиректора? — сияя, спрашивает она.

— Пережила, — отвечаю я. — Еле-еле.

Она присматривается ко мне внимательнее и говорит своими добрыми глазами, которые, кажется, всегда всё знают:

— Ты выглядишь иначе, дорогая. Счастливой.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Люсиль всучивает мне в руку стакан.

— Пей. И за то, что ты вернулась туда, где твоё место.

Я смотрю на Кэла, и он пожимает плечами.

— Идите развлекайтесь. Я занесу сумки и закажу еду на всех. Мне всё равно нужно заглянуть в бар.

Но я не хочу, чтобы он уходил, и он, должно быть, чувствует это, потому что подходит, мягко целует меня.

— Скоро вернусь.