Просто ещё один летний побег (ЛП) - Бренском Эрин - Страница 14

Мама сидит в своём кресле у окна, солнечный свет играет в её волосах. В наши дни в них больше серебра, чем каштанового цвета, но она всё так же закалывает их назад тем самым крабиком, который у неё сколько я себя помню.

— Ты взял хорошие яблоки? — спрашивает она, а её глаза искрятся любовью и счастьем.

— Те самые хорошие яблоки, — отвечаю я. — Которые покрываются вмятинами, если на них не так посмотришь.

Она удовлетворённо кивает.

— Вот именно такие я и люблю.

В последнюю очередь я достаю бумажный пакет из книжного магазина. Стоит ей его увидеть, как она тут же выпрямляется в кресле.

— Книги? — спрашивает она, уже улыбаясь.

— Три штуки, — говорю я. — Два любовных романа и один триллер. Миа говорит, что они должны тебе понравиться.

Её глаза загораются. Одно это зрелище окупает всю поездку.

Я протягиваю их ей, и она берёт пакет так, словно в нём лежит что-то хрупкое и ценное. Она достает первую книгу, переворачивает её и читает аннотацию.

— О, — тихо произносит она. — Я как раз очень хотела эту книгу.

Я крупно задолжал Миа. Она никогда меня не подводит.

— Миа сказала, что они могут подогнать фургон прямо сюда, чтобы ты сама повыбирала, если захочешь, — мягко говорю я. — Что думаешь? Могло бы быть весело.

Мы оба знаем, что в её агорафобии1 нет ничего «веселого».

Мама тоскливо смотрит на меня поверх книги.

— Не знаю. Ты же знаешь, я не люблю выходить со двора. Это просто... тяжело.

Ее голос затихает, и она вздрагивает.

Я киваю, не настаивая. Я уяснил, если давить на неё, заставляя что-то сделать, ответом почти всегда будет «нет». Но если подкинуть ей мысль и дать время поразмыслить, иногда она удивляет меня и соглашается. Надеюсь, этот случай станет одним из таких. Мы прошли долгий путь с тех пор, как всё только началось. Бывали времена, когда я немного злился на неё, но мы нашли способ справляться со всем. Именно так и поступают члены семьи ради друг друга.

Я заканчиваю раскладывать вещи и прислоняюсь к столешнице, наблюдая, как она изучает стопку книг. Она открывает вторую книгу, одобрительно кивает, но замирает, когда видит третью.

— Женщина, которая восстанавливает старые дома, — читает она. — Секреты.

Я улыбаюсь.

— Наверняка в книге замешан какой-нибудь горячий парень-подрядчик.

Она удовлетворённо хмыкает и кладет её поверх остальных, давая понять, что именно эта книга удостоена чести быть прочитанной следующей.

— Ты ел? — спрашивает она.

— Ещё нет.

Она цыкает языком.

— Садись. Я тебе что-нибудь приготовлю.

— Тебе не обязательно это делать.

— Я хочу.

Я всё же сажусь за маленький столик. Она двигается медленно, но уверенно, достаёт суп, который приготовила раньше, и разогревает его на плите. Она всегда готовит так, словно у неё в запасе вся вечность. Суп в разгар лета — не совсем то, что мне по душе, но я дорожу временем, проведённым с мамой. Я съем всё, что она мне приготовит.

Она ставит тарелку передо мной и ждёт, пока я сделаю первый глоток.

— Вкусно? — спрашивает она.

— Как всегда, — отвечаю я. — Спасибо.

Она улыбается, а затем изучает меня тем самым взглядом, каким смотрит, когда обдумывает то, что ещё не решилась сказать вслух.

— Я подумаю насчёт того, чтобы книжный фургон приехал сюда, — тихо произносит она.

И я знаю, что она действительно подумает. Она не всегда сидела дома так, как сейчас. Она никогда не говорит о том, почему не хочет выходить наружу. Но в те немногие разы, когда она пыталась, у неё случались панические атаки.

— Хорошо. — Я киваю. — Думаю, было бы здорово, если бы ты могла посмотреть на все книги, которые у них есть, и выбрать то, что тебе по вкусу.

Она пристально смотрит мне в глаза.

— Ты выглядишь уставшим. Много дел?

— Неделя была долгой.

— Сегодня только вторник, — смеется она.

— Да уж, — отзываюсь я с усмешкой.

Она снова переводит взгляд на свои книги.

— Тебе нравится быть занятым.

— Это так.

Она переворачивает страницу, а затем снова вскидывает голову.

— Но ты стал тише.

Я замираю на долю секунды.

— Да?

Она мягко улыбается.

— Я же знаю тебя, Кэл.

Я дую на суп.

— Ничего плохого. Просто задумался.

Она тянется через стол и похлопывает меня по руке.

— Думать не запрещено.

Я смеюсь.

— Ну и отлично. А то я уже запереживал.

Она сжимает мои пальцы.

— Я горжусь тобой.

— За что?

— За то, что ты рядом, — говорит она. — За то, что заботишься обо всём. За то, что ты так добр к своей занозе-матери.

Горло сжимается.

— Тебе не о чем беспокоиться, мам. Я всегда буду тебе помогать.

— Знаю, — произносит она. — Просто хочу, чтобы ты помнил, у тебя тоже есть право хотеть чего-то для себя.

Я опускаю взгляд на стол.

— У меня всё есть.

Она склоняет голову набок.

— Правда?

Я думаю о баре. О лодке. О сёрфинге. О чём я стараюсь не думать, так о женщине в свадебном платье, которая доверилась мне, даже не зная моего имени.

— Да, — тихо говорю я. — Думаю, да.

Она улыбается так, словно и без того знала ответ.

— Вот и хорошо.

Я доедаю суп и встаю, чтобы помыть тарелку. Она выглядит уставшей, поэтому я убираю пустые пакеты из-под продуктов и задвигаю стул.

— Я, пожалуй, пойду, — говорю я ей.

— Горячее свидание? — поддразнивает она.

— Да нет. Ты же знаешь, я не ищу ничего серьёзного.

Она наклоняет голову, сужая глаза, словно видит правду за фасадом моих слов.

— То, что ты не ищешь, ещё не значит, что оно само тебя не найдёт.

— Буду иметь в виду, — посмеиваюсь я. — До встречи.

— Кэл? — окликает меня мама.

— Да?

— Спасибо за книги. И за продукты. И вообще за всё.

Я улыбаюсь.

— Я люблю тебя, мам.

Она улыбается в ответ.

— Я тоже тебя люблю.

Я выхожу на улицу в тёплое послеполуденное время, чувствуя на душе лёгкость, которой не было, когда я входил. Иногда любовь проявляется в громких жестах. А иногда — в книгах и супе с мамой.

Когда я забираюсь в свой грузовик и завожу двигатель, из динамиков на полную громкость взрывается «White Wedding» — Билли Айдола. И, конечно же, в моей голове всплывает лицо Сильви. Снова. Пожалуй, мне стоит заскочить к ним и проверить, всё ли с ней в порядке. И тогда я наконец смогу двигаться дальше.

Только и всего.

Просто беспокойство за грустную сбежавшую невесту.

Ничего больше.

***

Я разворачивался три раза, прежде чем действительно доехал сюда. Три раза. Мой мозг пытается быть логичным и напоминает, что я обычно так не поступаю. И всё же я здесь.

Сижу в своём грузовике через дорогу от дома Бёрди, потому что просто не могу отпустить. Мне по какой-то безумной причине необходимо знать, что Сильви в порядке.

С раздраженным вздохом я выхожу из машины и шагаю к дому Бёрди.

Я прохожу половину дорожки, когда слышу голос Сильви. Я бросаю взгляд в её сторону — она говорит не по телефону. Нет, она разговаривает с кем-то.

Я замедляю шаг, останавливаюсь и хмурюсь. Она сидит, скрестив ноги, на крыльце, в тени, босая, с волосами, собранными в небрежный пучок на макушке. На ней одна из безразмерных ярко-розовых футболок Бёрди, и она на полном серьёзе беседует с очень крупной игуаной.

Игуана смотрит на неё в ответ с таким видом, будто оценивает её жизненный выбор. И я, в общем-то, тоже.

— Так вот, в чём дело, — мягко говорит она. — Я не планировала приезжать сюда. Но вот я здесь. Мне кажется, ты меня понимаешь. Ведь так?

Игуана моргает. Я стою, скрестив руки на груди, и наблюдаю за этой сценой. Мне интересно, в своём ли уме эта женщина или она просто до безумия милая и немного одинокая, раз хочет разговаривать с игуаной.

Она кивает ящерице, словно та ей только что ответила.