Батя одного хулигана (СИ) - Амурская Алёна - Страница 8

Смех мгновенно стих, как только приоткрылась дверь и в учительскую властной походкой вошла Шипицына, эффектно и уверенно цокая каблуками. Её появление подействовало на коллег, как звонок: разговоры оборвались сами собой.

Она окинула всех строгим взглядом и остановила его на мне.

- Ангелина Андреевна, - протянула она с напускной любезностью, будто только что заметила меня. - Ну, и как вы обживаетесь? Уже освоились?

Я почувствовала десятки взглядов, которые тут же впились в меня.

- Работаю, стараюсь, - ответила я нейтрально.

- Это хорошо, - сказала она, чуть прищурив глаза. - Важно показать себя правильно с первых недель. У нас коллектив эмоциональный. И, как вы понимаете, внимание мужчин здесь дефицитное, а потому особенно… токсичное, - она скупо улыбнулась уголком губ. - А Евгений Александрович не любит, когда эмоции выходят из-под контроля.

Последнюю фразу Шипицина произнесла чуть громче, чтобы услышали все. Причем имя директора прозвучало так, будто оно само по себе уже должно было вызывать у меня трепет. А потом, глядя на физрука Костю, она добавила вполголоса так, чтобы я расслышала:

- А то у нас некоторые новенькие чересчур восприимчивы к харизме директора, понимаете...

Костя кашлянул, пряча улыбку. А я сделала вид, что не поняла намёка, хотя щёки едва не вспыхнули.

- Марианна Григорьевна, я восприимчива только к дисциплине, - спокойно ответила я, возвращаясь к своим бумагам.

Она улыбнулась с хищным удовлетворением, будто играла в кошки-мышки, где роль мыши отвела именно мне.

- Вот и прекрасно. Просто советую: не дерзите начальству. Евгений Александрович ценит профессионалов, но не терпит тех, кто путает рабочее с личным... Я уверена, вы это понимаете.

Она сказала это таким тоном, будто делала одолжение по доброте душевной, но в каждом слове чувствовался ледяной укол.

Вскоре начался педсовет, и я быстро поняла, что здесь всё крутится вокруг одной орбиты - директора. Его имя мелькало в каждой второй женской фразе, как пароль от доступа к благосклонности судьбы.

- Евгений Александрович сказал…

- Евгений Александрович считает…

- Евгений Александрович обещал рассмотреть…

Казалось, стоит произнести его имя с нужной интонацией, и перед тобой откроются двери всех кабинетов. Завуч кивала с видом верховной жрицы, а коллеги то и дело вставляли:

- Он вчера так удачно выступил на комиссии!

- А вы видели, как он умеет разговаривать с родителями?

- Настоящий лидер, не то что наш прежний директор...

Я сидела в конце стола, делая вид, что внимательно слушаю про успеваемость, но чувствовала себя попаданкой в персональный директорский фан-клуб. Или еще хуже - его секту, где каждая вторая учительница говорила о лидере с мечтательным придыханием. Даже отчёты на этом педсовете звучали так, будто женщины отчитывались не перед администрацией, а перед высшими силами.

«Школа имени Гаранина», - подумала я с иронией.

Пока завуч комментировала очередной пункт повестки, кто-то рядом придвинул стул, и разговор постепенно перешёл в неофициальную часть с тихими репликами, перешёптываниями и зевками чьего-то недосыпа. Тот самый живой гул, который появляется, когда все делают вид, что внимательно слушают начальство.

- Эй, новенькая! - окликнул тихо дружелюбный физрук, когда разговор стих, и наклонился ко мне. - Кстати, осторожнее с первым «А». Сложный класс. Там один негласный лидер завелся. Рома Гаранин.

Я подняла глаза.

- Сын директора?

Он кивнул.

- Угу. Характер... прямо так скажем, у него не сахар. Детдом, потом усыновление родным отцом. Дерётся, спорит, провоцирует. Прогуливает часто уже в таком юном возрасте. Учителя его побаиваются.

Я сжала пальцы на ручке и кивнула.

- Спасибо за предупреждение.

Рядом шевельнулась открыто прислушивавшаяся к нашему разговору женщина с аккуратной стрижкой и запахом яблочного шампуня. Она придвинулась ближе и безо всякого стеснения обратилась ко мне:

- А мы вас видели тогда, в коридоре. Это вы с мальчиком директора зашли к Гаранину..? Мы думали, что-то серьезное стряслось... а как он отреагировал?

Я почувствовала, как головы вокруг чуть повернулись. Ещё одна, с серьгами-капельками, подалась ближе:

- Ох, расскажите, пожалуйста, это ведь не что-то секретное?

- Девочки, - вмешалась пожилая женщина с добродушной улыбкой, - ну не допрашивайте вы человека. Все же знают, какой Рома трудный и проблемный у нашего Евгения Александровича.

- Ага, вот только этот трудный ребёнок никому из учителей обычно не позволяет себя вести к отцу, сбегает по дороге или сразу в кусты - тихо хихикнула та с серьгами. - Думаете, мы не пытались приструнить его?

- Приструнить... - проворчала пожилая. - Скорее уж использовать как предлог, чтобы с красавцем-мужчиной побеседовать! Все вы хороши, дамы в поиске, никакого самоуважения.

Я глубоко вдохнула и решила пресечь ненужное развитие темы.

- Ребёнка просто нужно было отвести к отцу, - сказала я спокойно. - Ничего особенного.

Женщины понимающе переглянулись: у кого-то мелькнул интерес, у кого-то - легкая зависть. В школе, где на сорок женщин приходится четверо мужчин, любые подобные истории моментально обрастают легендами.

Физрук усмехнулся:

- И хорошо, что привели мальчика, давно было пора. Директор у нас строгий, но справедливый.

- Строгий - это мягко сказано, - томно вставил Аристарх Арсеньевич из соседнего ряда, поправляя очки и отпивая кофе. - Зато на него приятно смотреть.

- Вот уж правда, - громко заметила молодая учительница литературы, привлекая к теме беседы внимание Шипицыной. - Голос, осанка, взгляд… да с таким хоть в кино.

Вся учительская тут же оживилась женскими смешками.

Шипицына при этом лишь изогнула губы в едва заметной улыбке. Точь-в-точь, как хозяйка бала, уверенная, что предмет всеобщего обожания всё равно принадлежит её «орбите». Пусть даже только в деловой сфере... пока.

«Ну и серпентарий, - подумала я сокрушенно. - И угораздило же меня попасть в клуб местного культа Гаранина...».

- Все женщины у нас молятся на директора, - протянула еще одна срядом со мной.

И я всё-таки не сдержалась.

- Не все, - хмыкнула иронически. - Я сюда работать пришла, а не молиться.

- Вот это вы зря, - заметил физрук с добродушным смешком. - У наших дам это почти профессиональная традиция.

- У кого как.

Шипицина наблюдала за мной так пристально, что мне вдруг стало не по себе. Такое впечатление, что меня реально в угрозу каким-то ее интересам записали.

- Вы быстро найдёте с нами общий язык, если будете соблюдать правила, - сказала она ровно. - А вот Гаранин… человек сложный. С ним не у всех получается общий язык найти...

- За исключением вас, Марианна Григорьевна! - угодливо вставила одна из учительниц с розовыми щёчками и нарочито восхищённо вздохнула. - Он вас та-а-ак ценит, это любому видно.

В комнате прокатилась серия услужливых поддакиваний. Шипицына приняла комплимент с видом женщины, которой подобное льстить уже не может, но приятно всё равно. Края губ дрогнули, голова чуть склонилась, будто она смиренно принимала заслуженную корону.

- Ну что вы, коллеги, - протянула она, утомленно поводя плечом. - Я просто стараюсь быть полезной школе. Евгений Александрович ценит профессионалов, вот и всё. - Её взгляд скользнул в мою сторону, оценивающе, почти лениво.. - А вот вспыльчивые люди… здесь долго не задерживаются.

Она не смотрела прямо на меня, но фраза всё равно прозвучала адресно. В комнате на секунду повисла тишина, и мне пришлось заставить себя не опустить взгляд.

Внутри нарастало тихое раздражение. И чего эта стервозная мадам докопалась до меня? И вообще... неужели им всем тут правда нечем заняться, кроме как постоянно обсуждать директора? Почему-то от этого в груди неприятно тянет, как от сквозняка.

- Постараюсь не разочаровать, - ответила я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.