Батя одного хулигана (СИ) - Амурская Алёна - Страница 37

- Как хорошо, что вы заговорили о расслабленности, Евгений Александрович, - Марианна Григорьевна выразительно поправила очки, демонстративно косясь в мою сторону. - А то у нас некоторые, видимо, решили, что после ухода с работы в субботу в самый разгар аварии им теперь закон не писан. У Ангелины Андреевны до сих пор не сданы акты по технике безопасности и не закрыты часы в журналах.

По учительской тут же прокатился тихий многозначительный шепоток. Десятки женских глаз с хищным любопытством впились в меня, ожидая показательной расправы или... подтверждения сплетен.

Я всё поняла в ту же секунду.

Мой внутренний голос, холодный и рациональный, мгновенно разложил ситуацию по полочкам. Шипицына только что прилюдно бросила директору вызов и намеренно провоцировала его на глазах у всего этого серпентария, напоминая о моем побеге. Если Гаранин сейчас спустит мне это с рук, мягко кивнет или, не дай бог, попытается оправдать - школа просто взорвется слухами. Меня сожрут с потрохами, моментально навесив ярлык безалаберной директорской фаворитки, которой всё сходит с рук. Он простообязан был отреагировать жестко, чтобы отвести от меня удар сплетен и показать коллективу, что для него нет любимчиков.

Я всё это прекрасно понимала умом.

Но когда он остановил свой потяжелевший взгляд на мне... мое глупое женское сердце, которое еще секунду назад радостно подпрыгивало к горлу, болезненно сжалось. Я ведь уже успела едва заметно, самыми уголками губ, улыбнуться ему, ожидая тепла.

- Ангелина Андреевна, - произнес Гаранин металлически-ровным тоном, которым обычно объявляют выговоры.

- Да, Евгений Александрович? - я выпрямила спину, чувствуя, как слабая улыбка сползает с моего лица, оставляя только маску примерного педагога.

- Почему у вас за первую четверть не закрыты две колонки по внеурочной деятельности и акты не сданы завучу?

- Я планировала сдать их сегодня после третьего урока, - спокойно ответила я, хотя внутри всё стремительно похолодело от непроизвольной обиды. - Мы договаривались с Марианной Григорьевной…

- Меня не интересует, о чем вы договаривались, - жестко перебил меня Гаранин, вколачивая каждое слово, как гвоздь, чтобы ни у кого в учительской не осталось сомнений в его беспристрастности. - Меня интересует порядок в документации. Чтобы до обеда всё лежало у меня на столе. Без исключений.

- Вас поняла, - одними губами процедила я сухо.

Голова всё понимала, логика стоя аплодировала его безупречному управленческому ходу и защите моей репутации, но как же, черт возьми, это было обидно - получить ледяной ушат воды от мужчины, который еще вчера так страстно целовал меня! Словно между нами никогда не было ни сбивчивого дыхания, ни спасенного от опеки Феликса, ни того отчаянного: «Вы сводите меня с ума».

Ни-че-го.

Как будто я была для него просто строчкой в штатном расписании, которая вовремя не сдала гребаные бумажки.

- Марианна Григорьевна, теперь по вашему профилю, - он тут же отвернулся от меня, переключая свое ледяное внимание на завуча, которая торжествующе расправила плечи.

Я опустила глаза на свой блокнот, чувствуя, как щеки предательски заливает краска.

Гаранин всё сделал ювелирно: блестяще отвел от меня удар, заткнул завуча и не дал сплетням ни единого шанса. Но мое расшатанное женское эго от этого спасительного ледяного душа всё равно болезненно сжалось в комок. Слишком уж сильным оказался этот чудовищный контраст между его вчерашней заботой и сегодняшним публичным расстрелом.

Я шумно выдохнула, проглатывая глупую иррациональную обиду, и заставила себя расслабить сжатые пальцы.

«Ладно, - одернула себя мысленно, выводя на полях блокнота успокаивающе-ровные штрихи. - Ледниковый период? Глухая субординация и абсолютная скрытность, значит?.. Отлично, Евгений Александрович. Это действительно единственный способ выжить в этом серпентарии. Вы задали правила игры, а я их принимаю».

Всю оставшуюся планерку я демонстративно делала пометки в ежедневнике, натянув на себя свою самую непробиваемую маску сдержанного педагога, и ни разу больше не посмотрела в лицо директора. Раз мы играем в безупречных коллег, значит, я буду самой исполнительной и бесстрастной шестеренкой в его школьном механизме.

Никаких больше наивно-теплых взглядов через весь стол.

На большой перемене я вывела своих первоклашек на улицу. Дождя не было, и сквозь серые ноябрьские тучи даже пробивалось бледное солнце, так что детям можно было набегаться, чтобы на следующих уроках они не разнесли мне класс.

Я стояла у кромки беговой дорожки, кутаясь в шарф, и следила, чтобы Ромка снова не сцепился с кем-нибудь из параллели. После того, как Феликс оказался у меня дома в безопасности, младший Гаранин заметно оттаял, но его колючесть никуда не делась.

- Ангелина Андреевна! - раздался сбоку бодрый голос. - Спасаетесь от нашего школьного ледника на свежем воздухе?

Ко мне, пружиняще ступая в своих фирменных кроссовках, подошел физрук Костя в стильном спортивном костюме и сияющей на лице улыбкой сытого кота.

- Пытаюсь, Константин Сергеевич, - я искренне улыбнулась ему в ответ, радуясь возможности отвлечься от своих мрачных мыслей. - Дети хоть греют. А то в учительской сегодня сквозняки такие, что сосульки на носу намерзают.

- Это всё наш глубокоуважаемый директор. Встал явно не с той ноги, - физрук сочувственно поцокал языком и встал рядом, засунув руки в карманы олимпийки. - Не берите в голову, Лина. Он всегда по понедельникам лютует, чтобы мы тут не расслаблялись.

- Да я и не беру, - я пожала плечами, отгоняя воспоминания о ледяном взгляде Гаранина. - Просто устала немного.

- А я по вам вижу, - Костя вдруг сделал шаг ближе и внимательно на меня посмотрел. - Вы вся какая-то зажатая. Плечи напряжены, спина как кол проглотила. Вам бы массаж хороший. Или хотя бы правильную разминку.

- Разминку? - фыркнула я. - Прямо здесь, на стадионе?

- А почему нет? - он весело подмигнул. - Смотрите, как надо.

Физрук неожиданно протянул руки и мягко, но уверенно положила свои ладони на мои плечи поверх пальто. Я вздрогнула от неожиданности, но отстраняться не стала. Его прикосновения были вполне дружескими, без грамма сальности.

- Расслабьте трапецию, Лина. Вот так, выдыхайте, - Костя начал легко разминать мои напряженные мышцы. - А то вы к концу учебного года в знак вопроса превратитесь. А такую красоту прятать грешно.

- Ой, полегче, Костя, мне щекотно! - не удержавшись, я искренне рассмеялась, когда его пальцы случайно прошлись по моей шее. - Отличный из вас мануальный терапевт, но меня сейчас дети засмеют!

- Дети заняты делом, - он тоже засмеялся, отпуская мои плечи и поднимая руки в примирительном жесте. - Ладно-ладно, сдаюсь! Но учтите, мое предложение по поводу совместного похода в бассейн всё еще в силе. Вода стресс снимает на раз-два!

Нам было просто весело. Легко, глупо и совершенно по-человечески. Я стояла, забавляясь его очередной байкой про то, как восьмиклассники застряли на шведской стенке, и чувствовала, как противное утреннее напряжение наконец-то отпускает...

А потом запрокинула голову, смеясь, и мой взгляд случайно скользнул по фасаду школы.

Смех застрял у меня в горле.

На втором этаже, в широком окне директорского кабинета, стояла темная неподвижная фигура. Расстояние было приличным, но мне не нужен был бинокль, чтобы узнать этот разворот плеч и хищную статику Гаранина, который стоял у самого стекла, засунув руки в карманы брюк, и смотрел прямо на нас.

Я инстинктивно отпрянула на полшага назад от физрука.

- Лина? Вы чего дергаетесь-то так? - Костя проследил за моим взглядом и тут же подобрался. - Ой, блин. Шеф бдит.

Но мы даже толком переварить этот эпизод не успели. Не знаю, умел ли Гаранин телепортироваться, но на стадионе он появился ненормально быстро. Прошло от силы минуты полторы, а он уже хищно чеканил шаг по беговой дорожке прямо в нашу сторону.

- Константин Сергеевич, - ударил по ушам ледяной голос Гаранина, заставив физрука вытянуться по струнке. - Я, кажется, русским языком распорядился провести инвентаризацию в снарядной? У вас мячи сами себя по полкам разложат?