То-Рек. Охотник (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 42

Я вздохнул и достал трубку.

Рыжий прав. Действительно, козлят проще усыпить, чем лишний раз рисковать.

Затем открыл мешочек с запасными иглами.

Мало осталось. Надо будет ещё сходить к тому дереву.

Достав мешочек со снадобьем для сна, тщательно обмакнул иглу и ткнул её в первую козу.

Надеюсь не попередохнут от передозировки. Но, пусть лучше спят, чем брыкаются пока мы их тащить будем.

Вторую усыпил следом, а затем выбрал самого смелого козлёнка, который подошёл ближе остальных и запустил иглу в него.

Угодила точно в цель.

Минут через пять вокруг наконец стало тихо. Я собрал иглы с козлят и аккуратно вернул их в мешочек.

И именно в этой тишине мы услышали звук осыпающихся камней.

Все трое замерли.

Быстро убрал сонное снадобье и достал другое — смертельный яд.

Осторожно, Егор. Только осторожно.

Мы встали спина к спине, ощетинившись копьями.

Я вслушивался так внимательно, что, казалось, слышал даже сердцебиение ребят. Лиор дышал часто и явно испугался. Вел тоже боялся, но умел держать дыхание под контролем. Как-то рассказывал, что Риг учил его этому во время охоты.

Ко мне страх не пришёл. Как и всегда. Был лишь холодный анализ ситуации и рациональное мышление.

За долгие годы организм так и не научился нормально включать это чувство. С одной стороны, удобная особенность. С другой — сколько раз именно из-за неё мог отправиться на тот свет, уже и не сосчитать.

В молодости я целенаправленно ввязывался в различные адреналиновые ситуации, гонял на мотоцикле, занимался парашютным спортом. Потом подписал контракт и оказался в горячей точке. Страха и там не нашёл. Зато мозгов прибавилось.

Справа, чуть ниже от нас, за большим камнем снова послышался шорох.

Вел первым повернул голову и напрягся.

— Там, — тихо сказал он, указывая вниз.

Я всмотрелся в заросли, но поначалу ничего не заметил. Кусты лишь слегка покачивались, хотя ветра почти не было. Затем между ними показалась голова.

Твою ж…

Гиена.

Слишком большая для тех, которых мне доводилось видеть в своём времени. Размером с тибетского мастифа: массивная голова, короткая широкая пасть, тяжёлая шея и клочья грязной шерсти, свалявшейся на боках. На голове подсохшая рана, то ли от чьих-то когтей, то ли от зубов. Непонятно. Зверь остановился, втянул воздух и жадно принюхался.

Следом из кустов показалась вторая гиена. Она была чуть ниже первой и заметно припадала на переднюю лапу и при каждом шаге слегка заваливалась набок. Третья держалась позади остальных. Она была самой мелкой и самой осторожной и, кажется, единственной, у кого не было никаких видимых травм.

Вот же дерьмо.

Трое хищников медленно приближались, осторожно переступая через камни. Между нами и ними оставалось всё меньше расстояния. Даже самой мелкой гиены хватило бы, чтобы разорвать нас троих. Наши копья давали некоторое преимущество, но связываться с такими зверями всё равно было бы чистым безумием.

— Вел… — тихо позвал я, не сводя глаз с хищников.

— Вижу, — так же тихо ответил Рыжий и крепче перехватил копьё.

Лиор направил дрожащее копьё в их сторону и прошептал:

— Ноя?

— Нет, — тихо ответил я. — Хуже.

Гиены продолжали приближаться, но делали это без спешки. Они принюхивались, разыскивая источник запаха, а из их пастей тянулись нити слюны. Иногда звери поднимали головы и смотрели на нас, но гораздо больше их интересовала добыча, оставленная на тропе.

В нескольких шагах от нас лежал здоровенный козёл. Рядом валялись две связанные козы, а чуть дальше кучкой спали четыре козлёнка. Снотворное уже давно подействовало, поэтому козы даже не подавали голоса, когда хищники приближались к ним.

Вот и накаркали.

Копьё в руках Вела слегка дрогнуло. Рыжий явно понимал, что нам против них не выстоять, но всё же старался не показывать страха.

Я и сам это прекрасно понимал. Даже если повезёт и удастся ранить одну гиену, две другие всё равно останутся. А связываться с тремя голодными хищниками, тем более уже потрёпанными в какой-то драке, было чистым самоубийством.

— Отходим, — тихо произнёс я. — Медленно.

Затем посмотрел на Лиора и добавил на его языке:

— Лиор, ату.

Парень даже глазом не повёл в мою сторону.

Плохо.

Я слишком хорошо знал это состояние. За годы работы в МЧС приходилось видеть людей в самых разных экстремальных ситуациях. Подобную реакцию организма я встречал не раз. Это не трусость и не сознательное непослушание. При сильном страхе у человека срабатывает одна из древнейших защитных реакций — «бей, беги или замри».

Если мозг выбирает «замри», человек может буквально оцепенеть. Мышцы напрягаются, движения становятся скованными, взгляд намертво фиксируется на источнике опасности. Он слышит голос, может даже понимать отдельные слова, но тело словно отказывается выполнять команды. Это не решение, принятое разумом. Нервная система сама перехватывает управление, пытаясь переждать угрозу.

У Лиора сейчас было именно это. Реакция замирания на фоне большой опасности. Он не игнорировал меня и не упрямился. Просто не мог заставить себя двинуться.

Только бы страх окончательно не загнал его в оцепенение. А ещё хуже — не довёл до бегства. Перед хищником бегущий человек очень быстро перестаёт быть человеком и становится добычей.

Я осторожно потянул парня за плечо назад.

— Ату, Лиор. Ату. Тихо, — повторил я почти шёпотом.

Он наконец сделал шаг назад, не сводя расширенных от ужаса глаз с гиен. Потом ещё один. Движения оставались скованными, но главное — он двигался.

Я краем глаза заметил, как Вел сместился в сторону, прикрывая собой меня и Лиора. Копьё он по-прежнему держал перед собой, стараясь казаться больше и опаснее, чем был на самом деле.

Молодец, Рыжий.

Мы начали медленно отступать осторожно переставляя ноги между крупными валунами и мелкой осыпью. Ни один из нас не поворачивался к гиенам спиной.

Хищники продолжали наступать, неторопливо и почти лениво, словно уже знали, что добыча никуда не денется.

Только бы они поверили, что мы не собираемся отбирать их еду. Нам нужно всего лишь отойти подальше. Козы — их. Жизнь — наша. Вполне честный обмен.

Я снова посмотрел на Лиора.

Он всё ещё был бледным, но уже самостоятельно переставлял ноги.

Вот так. Двигайся. Главное — не беги.

Расстояние между нами и хищниками постепенно увеличивалось.

Самая крупная гиена остановилась и принюхалась. Её губы приподнялись, обнажив острые зубы и большие клыки.

Вел едва слышно выдохнул:

— Козы…

В его голосе прозвучала вселенская скорбь.

Да, коз жалко. Очень. Но жизнь всё-таки дороже.

Мы продолжили отходить, и через несколько шагов стало заметно, что хищники больше не стремятся следовать за нами. Они остановились, снова принюхались и перевели взгляды на добычу.

На нашу добычу.

Именно этого я и ждал.

Стоило нам отойти на достаточное расстояние, как все три гиены одновременно рванули к козам. Самая мелкая оказалась первой и бросилась к лежавшей рядом козе. Коза лишь слабо дёрнула головой, не издав даже нормального блеяния. Снотворное уже крепко держало её.

Гиена быстро поняла, что добыча не сопротивляется, и вцепилась ей в бок.

Вторая, прихрамывая, бросилась к другой козе. Та тоже лишь слабо пошевелилась, когда зубы сомкнулись на её туше.

Третья гиена, самая крупная сначала сунулась к козлятам. Она обнюхала ближайшего, ткнула его мордой, но интереса не проявила. Козлёнок был слишком маленьким.

Выбирают добычу покрупнее.

Хищница тут же развернулась и присоединилась к остальным. Она грозно рыкнула и клацнула зубами почти у самой морды своей товарки, заставив ту уступить добычу и присоседиться к мелкой гиене. Та тут же огрызнулась, явно не желая делиться, за что получила ощутимый укус в загривок. Обиженно поскуливая, мелкая гиена потрусила к туше мёртвого козла, понюхала её, слизнула свернувшуюся кровь и вернулась обратно.