То-Рек. Охотник (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 2

Я вернулся к очагу, присел на корточки, протянул руки к огню. Стало гораздо теплее. Ворон так и лежал на боку, как я его оставил. Вел вернулся, тихонько устроился рядом, сутулясь.

Барк молча наблюдал. Его глаза в упор разглядывали птицу. Тот, почувствовав внимание, слабо каркнул и попытался поджать под себя повреждённое крыло, но движения вышли неуклюжими.

— Ты принёс в пещеру чёрного вестника, Ха-Рук, — произнёс старик с непроницаемым лицом. — Многие племена боятся их. Говорят, эта птица — глаз мёртвых. Тот, кто его тронет, навлечёт беду. Отнеси в лес.

Я поднял на него спокойный взгляд.

— Ворон — хорошая птица. Я спас его от бурлящей воды на большой реке. И если он не умрет и сможет летать, выпущу. А пока он гость в нашем доме.

Барк понимающе усмехнулся.

— Хочешь, чтобы он служил тебе в благодарность за спасение? — спросил он с хитрым прищуром.

Вот же ушлый старик. Всё без слов понимает.

— Если он захочет остаться, я прогонять не стану. — ответил я спокойно.

Но да, он был прав, я очень хотел оставить себе ворона. Ещё в прошлой жизни мечтал завести себе такого друга. Но с дикой природы забирать птицу запрещено законом да и приручить взрослую особь практически не возможно. А взять из питомника — это пройти семь кругов ада по инстанциям.

Вороны очень умны и свободолюбивы. Способны помнить как зло так и добро годами. На это и был расчёт. Но если улетит… ну, значит не судьба.

— У одного шамана была такая птица… — обронил Барк хмуро. — Он кормил её мясом мёртвых людей, которых приносил в жертву своему Чёрному богу.

— Ты говоришь про Ши-Ху? — уточнил я.

— Верно, — Барк пренебрежительно фыркнул и скривился. Было видно, что одно лишь упоминание имени того шамана вызывало у старика омерзение. — О нём.

Я смотрел прямо в глаза старика.

— Твоим топором можно сделать удобную лежанку, — отвечал осторожно, подбирая каждое слово. — А можно и голову пробить.

Старый хмыкнул, поскрёб щёку задумчиво, затем кивнул.

— Хорошо говоришь. Правильно… Ладно, пусть остаётся. Кто я такой, чтобы спорить с волей духов, если они решили оставить своего вестника с тобой.

Отлично. А если научить его еще и паре словечек…

Мысленно я уже потирал руки, предвкушая, какой суеверный ужас смогу наводить на людей при помощи говорящей птицы. В орнитологии я не силен, но судя по наглым глазам, ворон был молодой и сообразительный. Должно получиться.

Ох, лишь бы вышло…

— Духи часто говорят голосами птиц, — добавил я, подстраиваясь под мистическое мышление старика, — и чёрный вестник может стать тем, кто будет носить наши просьбы к предкам.

Предупредил заранее. Так, на всякий случай, чтобы потом не объяснять, почему птица матерится голосом вождя.

Барк долго смотрел на меня, затем медленно перевёл взгляд на ворона. Птица вдруг повернула голову, уставилась на старика блестящим, неморгающим глазом и издала короткий, почти утвердительный звук.

Что-то в этом взгляде заставило Барка слегка отшатнуться. В пещере повисла тишина.

Шаман закашлялся. Он хотел по привычке харкнуть на пол, но видимо вспомнил о разнице между жилищем зверя и человека, растерянно заозирался по сторонам и смущенно прикрыл рот рукой.

Я протянул ему кусок мха.

— Плюй сюда. Потом брось в огонь. Он убьёт злых духов, что ты изрыгаешь.

В ответ я получил задумчивый взгляд и благодарный кивок. Барк принял мох, сплюнул туда и тут же швырнул его в пламя очага, наблюдая, как тот сгорает.

— С птицей решили всё, — хрипло произнёс старик, откашлявшись, тяжело опустился на камень и, скрестив руки на груди, уставился на нас. — Теперь расскажите, где вы оставили свои копья.

Вел поднял голову, и я увидел, как лицо парня исказилось от отчаяния.

— Я виноват, Барк, — глухо выдохнул он. — Не сберёг твой дар. Признаю свою вину за всё и готов понести твою кару.

Он встал на колени, уткнувшись лбом в пол.

О как…

Я же не собирался отбивать поклоны и прощения просить мне было не за что.

Старик переводил взгляд с Рыжего на меня и обратно.

— А ты что скажешь, То-Рек? — с прищуром глядя мне в глаза, спросил Барк.

Я пожал плечами.

— Вел не виноват. И я тоже. Мы попали ловушку на большой реке. Вода унесла наши копья.

Старик медленно кивнул не сводя с меня умного взгляда.

— Мы слышали голос духа неба. — начал он спокойно, с расстановкой каждого слова — Мы видели как изменился наш ручей… Я знаю как злится Большая река когда небо извергает потоки воды в горах. Ты хочешь сказать, что вы попали в бурлящий поток и выжили?

Я кивнул.

— Это чудо. Расскажи как всё было.

Ну я и рассказал. И про реку и про дерево и про медведя и про небесный камень тоже. А куда деваться, он всё равно про него узнает. Не от меня, так от Вела. Не от Вела, так сам увидит, когда я начну мастерить из него нож.

Нэра ахнула и прижала руки к лицу.

— Когда вы встретили медведя, почему не вернулись? — хмуро поинтересовался Барк.

— Мы видели его следы у воды, когда в прошлый раз ходили к реке. Там нет больших следов. Только маленькие. Старые и свежие. Медведицы нету. Он один.

— Вы должны были вернуться.

— Волков бояться — в лес не ходить, — парировал я. — Барк, мы охотники. Неужели нас может напугать какой-то маленький медвежонок?

Старик недовольно пожевал губами, но спорить не стал.

— Дальше.

— А дальше… — я вздохнул, понимая, что скоро придётся буквально выгрызать своё право на владение небесным камнем, — мы поставили ещё две ловушки на звериной тропе. Я рассказал и показал Велу, как они работают. Потом мы в реке поставили ловушку для рыбы и пошли искать хорошую палку для посоха. Нашли огромную корягу, думали там посмотреть.

Я развязал подсумок, который всё это время лежал рядом с вороном, и достал тяжёлый чёрный осколок.

— … и нашли вот это. А потом началась гроза…

Договорить я не успел.

Барк застыл. Казалось, он даже перестал дышать. Его глаза медленно расширились, а дрожащая рука сама потянулась к камню, тыча пальцем в сторону метеорита.

— Это… — едва слышно прошептал он. — Это небесный камень…

Ну вот, и этот туда же. Сейчас завоет…

Нэра вскрикнула так, словно увидела у меня в руках живую молнию. Шарахнулась к детям. Сгребла всех в охапку и, пятясь, забилась в самый дальний угол пещеры. Бежать она даже не пыталась — только закрывала собой малышей, не сводя испуганного взгляда с чёрного камня.

Я мысленно выругался.

Ну да… Для них это не просто железо. Это кусок самого Неба.

Хотел было убрать метеорит обратно в подсумок, но меня остановил тихий голос Барка:

— Дай…

Я поднял глаза. Старик смотрел не на меня — на камень.

— Дай прикоснуться к нему, Ха-Рук.

Без суеверного ужаса. Без крика. Просто очень тихо, и именно поэтому в его голосе чувствовалось настоящее благоговение.

Я молча протянул ему осколок.

Барк принял его обеими ладонями так осторожно, словно держал птенца. Долго молчал. Провёл пальцами по тёмной поверхности, повернул к свету, поднёс к самому лицу, внимательно разглядывая радужные переливы металла.

— Я видел такой однажды… — наконец произнёс он. — Очень давно.

Он говорил медленно, тяжело вспоминая:

— Им владел Великий Старый Вождь. Он сделал из Небесного Камня нож. Никто другой не мог. Великое оружие… Дар Неба…

Я сразу ухватился за самое важное:

— А где теперь тот нож?

Барк поднял на меня спокойный взгляд:

— Ушёл вместе с хозяином.

— То есть?

— Когда предки позвали его к себе, мы проводили Вождя в последний путь. Всё, что принадлежало ему, ушло вместе с ним. Чтобы он не пришёл к предкам с пустыми руками.

Ну конечно… — я едва заметно поморщился. — Похоронили вместе с владельцем. Археологи через десять тысяч лет были бы счастливы найти такую могилу.

— Жалко, — невольно вырвалось у меня.