Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ) - Сластин Артем - Страница 22

Илья заметно оживился после фразы про споры, но перебивать не стал.

— Не ждите ощущения большого движения, — продолжила Стоун. — Вы его не просто не почувствуете, если будете давить. Это на самом деле вообще противопоказано. Представьте, что смотрите на слабое свечение звезды… Чем сильнее постараетесь её разглядеть, тем быстрее она исчезнет. Иногда нужно немного расфокусировать внимание и набраться терпения.

Она убрала руки и велела разбиться на пары. Мне, как на зло, вновь досталась Кристина.

— Ну что, Смирнов, — усмехнулась девушка, усаживаясь у моих ног. — Видимо, нам суждено до конца курсов друг друга щупать.

— Главное, щупай там, где доктор Стоун говорит, — ответил я и лёг на кушетку.

Кристина едва заметно улыбнулась.

— Что… Девушка не разрешит? Не переживай, мы ей не будем рассказывать. Что происходит в РУДН — остаётся в РУДН.

Я только тяжело вздохнул. Опять двадцать пять.

Она положила ладони под мои пятки. Стоун объяснила, что в фазе краниального сгибания стопы должны едва заметно уходить в наружную ротацию, а в фазе разгибания возвращаться внутрь. Через минуту усмешка исчезла с лица Кристины, и она начала ощущать движение.

Затем мы поменялись местами. Кристина легла на спину и привычным движением убрала длинные волосы за плечо. Я обхватил её лодыжки максимально мягко и почти сразу почувствовал медленное движение.

— Справа движение запаздывает, — произнес я. — И амплитуда наружной ротации меньше. Ты когда-нибудь ломала ногу?

Кристина удивлённо подняла голову.

— Семь лет назад, а как ты…

— Кость срослась, — я продолжил, не обращая внимания на девушку. — Но в межкостной мембране и окружающих фасциях осталось напряжение. Поэтому правая стопа хуже следует общему движению.

Доктор Стоун, проходившая между кушетками, остановилась.

— Вы смогли найти так быстро? — обратилась она ко мне. — Смирнов, да? Вы раньше работали с краниосакральным ритмом?

Я немного подумал над формулировкой.

— Пару раз сталкивался с похожим ритмом во время работы, причём скорее интуитивно. Тогда не очень понимал, что именно чувствую, поэтому решил систематизировать свои знания и записался на курсы.

Стоун неожиданно улыбнулась.

— Интересно, тогда в эти два дня именно вы будете помогать мне с демонстрацией.

— Я? — удивлённо спросил, привлекая внимание всех остальных.

— Вы… — спокойно ответила женщина. — Или у меня настолько ужасный русский язык, что вы не поняли меня с первого раза⁈ Мне нужен человек, который уже умеет отличать движение тканей от собственных ожиданий.

Прекрасно…

Я всего лишь хотел спокойно пройти модуль, разобраться в непонятных ощущениях и никому особенно не мозолить глаза. Вместо этого за первые несколько минут умудрился стать ассистентом приглашённого преподавателя. С другой стороны, находясь ближе к преподавателю, может, получится научиться чему-нибудь дополнительно. Я же сюда не то чтобы за дипломом пришёл, но и за новыми знаниями.

Кристина довольно улыбнулась, пихнув меня в бок.

— Вот видишь, а с другой бы у тебя так быстро не получилось. Поздравляю, Лёша.

— Ага, спасибо, — коротко ответил я, поглядывая вслед уходящей Стоун.

— Ну что, продолжим, — заговорила она, слегка повышая голос. — Теперь поговорим о сфенобазилярном соединении и о том, почему в краниальной модели ему придают такое значение.

Мы на время оторвались от практики, и доктор Стоун начала развивать тему. На схеме она показала место, где клиновидная кость сходится с затылочной, назвав его центральным звеном всей краниальной системы. Объяснила, что именно здесь, согласно остеопатической модели, сходятся силы, передаваемые через кости основания черепа и мембраны взаимного натяжения.

Также упомянула основные варианты дисфункций: торсию, боковой наклон с ротацией, вертикальное и латеральное смещение. Затем коротко показала руками, как каждое из них меняет симметрию движения черепа. Отдельно Стоун подчеркнула, что у взрослого человека это соединение уже анатомически окостенело, поэтому речь идёт скорее не о заметном движении костей, а о едва уловимой податливости всей системы.

Я внимательно записывал едва ли не каждое слово женщины, собирая всю информацию по крупицам. Интерфейс периодически мешал, выскакивая перед глазами в моменты практики, но в целом лишь подтверждал сказанное. Сама же Стоун заметила, что я с особым интересом штудирую сказанные слова, и делала паузы тогда, когда переворачивал страницы тетради.

— Ну что, вернёмся к практике, — сказала она, проводя пальцем по макету. — Начнём с простого — коронарный шов. Граница между лобной и теменными костями. Не пытайтесь продавить его пальцами. Ваша задача сводится к поиску линии шва и сравнению правой и левой стороны.

Кристина без лишних вопросов легка на кушетку и убрала волосы назад.

— Давай, сделай мне приятно, — сказала она, едва заметно хихикнув. — Обожаю массаж головы.

Я сел у изголовья и положил кончики пальцев по обе стороны коронарного шва. Здесь ощущения явно отличались от работы со стопой. Движение было настолько слабым, что без повышенной чувствительности я искал бы намного дольше… Если бы вообще нашёл.

Справа ткани следовали за движением достаточно свободно. Слева же пальцы почти сразу встретили более плотный барьер.

— Слева хуже, — пробурчал себе под нос.

— Что хуже? — спросила Кристина, заметив, что я закрыл глаза.

— Подвижность тканей вдоль шва… Такое ощущение, что там небольшое натяжение.

Кристина хмыкнула.

— И это должно мне о чём-то говорить?

— Не тебе, а мне… — спокойным голосом ответил я, а затем спросил. — Голова часто болит?

— У девушек такое бывает, Лёша, ты что, разве не знал?

Я открыл глаза и увидел, как она откровенно улыбается.

— Я серьёзно… В лобной области, и справа чаще? — выдохнул, возвращаясь к процессу.

Вдруг она задумалась и некоторое время молчала.

— Ну, бывает… Часто после игр, но ничего особенного, а что?

— Да так, ничего, — поспешил ответить я, заметив приближающуюся Стоун. — Просто совпадает с общей картиной напряжения.

Женщина остановилась возле кушетки.

— Что нашли?

Пришлось подробно ей описать ощущения и мысли на этот счёт.

— Весьма интересная догадка, тогда продемонстрируйте освобождение, — предложила она. — А мы как раз посмотрим.

Вокруг нас быстро образовался полукруг.

Я снова положил пальцы по линии шва и на выдохе Кристины едва заметно последовал за естественным движением тканей. Если смотреть со стороны, то могло показаться, что я просто держу девушку за голову, но на самом деле создавал мягкое разведение между лобной и теменной костями.

— Вот, — тихо произнёс я. — Вроде получилось.

Кристина открыла глаза.

— А прикольно…

Не такой я реакции ожидал, но всё же лучше, чем ничего.

— Будто лоб перестало стягивать. Я до этого даже не замечала, что он был напряжён.

Стоун довольно кивнула.

— Именно поэтому пациент не всегда способен точно описать исходное ощущение. Только не превращайте любое облегчение в доказательство теории. Наша задача наблюдать результат, а не придумывать его причину.

Илья, стоявший чуть поодаль, усмехнулся.

— Хорошая оговорка.

Доктор Хелен Стоун не стала реагировать и лишь едва заметно улыбнулась.

— Продолжим упражнения, а через двадцать минут возьмём перерыв. Настоятельно рекомендую всем поужинать, так как впереди у нас ещё много работы.

Оставшаяся часть занятия прошла уже немного спокойнее. Стоун успела познакомить нас с концепцией реципрокного натяжения мембан, то есть с системой твёрдой мозговой оболочки, которая, согласно краниальной модели, связывает структуры черепа между собой. Смысл был довольно простой: если в одном участке мембран появляется устойчивое натяжение, оно способно передаваться дальше по всей системе. Задача же остеопата — найти направление, в котором ткани сами готовы уменьшить сопротивление и натяжение.