Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ) - Сластин Артем - Страница 1

Провинциальный остеопат. Том 3

Глава 1

— За отчётный период кружком СКД проведено шестнадцать занятий, — спокойно начал я, стараясь скрыть едва заметную дрожь в голосе. — Постоянный состав — пять студентов, — тактично умолчал я об ушедшем Орехове. — Основное направление работы — профилактика и коррекция функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата у обучающихся.

В кабинете заведующего кафедрой физического воспитания повисла тишина.

Я стоял за столом, за которым собрались все мои коллеги, и держал в руках листы с отчётами за минувший год. Январь постепенно подходил к концу, и, пока не начался новый семестр, Пётр Семёнович наказал всем подготовить подробные доклады касаемо нашей работы.

Сам же заместитель заведующего кафедрой, Капустин расположился во главе стола. Рядом с ним задумчиво листал какие-то документы Михаил Борисович Игнатов. Он заметил, что я внезапно замолчал, и посмотрел на меня исподлобья, привычно нахмурив свои седые мочалистые брови.

— Можете продолжать, Алексей Николаевич, — спокойно заявил он. — Мы вас слушаем.

Я кашлянул в кулак и выдохнул.

— По итогам года четверо участников полностью вернулись к полноценной физической активности без ограничений. Трое продемонстрировали значительное улучшение функциональных показателей и продолжают восстановительную программу. За весь период занятий травм ухудшения состояния и иных осложнений не зарегистрировано.

— Почему пять? — вдруг прервал меня Капустин, перевернув лист бумаги. — В начальных заявленных данных было шестеро студентов. Кто-то покинул кружок?

— Константин Орехов, — спокойно ответил я. — После победы в соревновании ему поступило предложение перейти в профессионалы, и по контракту он не имеет права тренироваться в других местах. Я не стал его упоминать, потому что Орехов прозанимался в СКД чуть больше недели и…

— О таких вещах нельзя умалчивать, Алексей Николаевич, — вновь перебил меня замзавкафедры. — Отчётность должна быть точной, в противном случае теряется её изначальный смысл.

Михаил Борисович вновь бросил на меня нахмуренный взгляд и молча кивнул, соглашаясь с Капустиным.

— Да… — произнёс я. — Прошу прощения, Пётр Семёнович. Буду иметь в виду.

— Продолжайте, — махнул рукой Капустин.

Я перевернул страницу.

— В качестве объективного контроля использовались функциональные тесты, пальпация, фотофиксация, плантография, контрольные замеры подвижности проблемных зон. По всем участникам сформированы индивидуальные карты динамики.

На противоположном конце стола кто-то громко прочистил горло и шёпотом извинился, что прервал.

— План на следующий год — набрать двенадцать человек и внедрить полноценный видеоанализ двигательных стереотипов. Так же и дальше стандартизировать программу занятий. Доклад окончен.

Я аккуратно положил лист на поверхность стола, и в кабинете вновь повисла короткая пауза.

Несколько преподавателей переглянулись, и молча выразили одобрение. Михаил Борисович лишь едва заметно кивнул, словно услышал именно то, на что рассчитывал. Вот только Пётр Семёнович молчал дольше всех, и это вполне справедливо вызывало у меня опасение.

Капустин медленно перевёл на меня взор. По его взгляду было видно, что мужчина пытался найти то, за что можно зацепиться, однако вместо этого сцепил перед собой пальцы и подался вперёд.

— Похвально, Смирнов, — наконец произнёс он сухим голосом. — Статика выглядит убедительно.

Я коротко кивнул и сел.

— Благодарю.

— Однако, — внезапно продолжил он, специально выделяя слово. — Не забывайте, что вы всё-таки преподаватель физического воспитания, а не заведующий отделением реабилитации. Не стоит строить иллюзий, будто кафедра существует для того, чтобы оплачивать вашу так называемую методику. Весь используемый вами расходный инвентарь в бюджет физического воспитания не входит.

В кабинете вновь стало тихо.

Капустин был в своём духе. Если не получается оспорить результат, а цифры не врали, нужно обязательно докопаться до мелочей.

— Я понимаю, Пётр Семёнович, — ровным голосом ответил я. — На данный момент все расходники приобретаю за собственный счёт и готов продолжать это делать и в будущем.

Он явно ожидал от меня другого ответа, и на мгновение лицо заведующего кафедрой дрогнуло.

— Что ж… — произнёс он с едва заметной ноткой безысходной злости в голосе. — Ваше право. Следующий вопрос повестки.

Я собрал листы бумаги с отчётами и убрал их в личную папку, попутно пытаясь понять, откуда возникло это странное ощущение. Ещё перед началом на полном серьёзе ожидал, что у меня будут трястись коленки, а голос то и дело будет проваливаться. Однако вместо этого отбарабанил весь отчёт без запинки и даже смог спокойно ответить на вопросы Капустина. Да и к тому же после случившегося ему уже не так просто меня напугать, и даже угрозы насчёт его личных знакомых уже казались какими-то детскими. Ага… Связи в полиции… Один участковый и всё? Таких знакомых я и сам с десяток найду, делов-то.

Заседание ещё какое-то время тянулось своим чередом. Мы обсуждали распределение учебной нагрузки, часы, ремонт спортивного инвентаря и ещё с десяток вопросов, которые неизменно всплывали в конце каждого семестра. Я молча делал пометки в блокноте, периодически поглядывая на часы. Когда Пётр Семёнович наконец объявил собрание закрытым, преподаватели дружно зашуршали бумагами и начали расходиться.

Я уже почти вышел в коридор, как за спиной раздался спокойный, но привычно строгий голос:

— Алексей Николаевич, задержитесь на минуту.

Михаил Борисович стоял у двери, заложив руки за спину, а затем, дождавшись, пока остальные преподаватели уйдут подальше, внимательно посмотрел на меня.

— Костюм у вас есть?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я невольно растерялся.

— Обычный? Деловой, как на свадьбу? То есть, да, конечно есть… — слегка невпопад ответил я. — Правда, не новый, но всё же есть.

Я хоть и приехал с одной лишь сумкой с Иркутска, но основной багаж давным давно меня догнал, да и родители ещё в ноябре отправляли посылку с вещами. Не от известных брендов, конечно, вещи, но всё равно.

Игнатов коротко кивнул, словно именно такого ответа от меня и ждал.

— Хорошо, тогда приведите его в порядок. Почистите, погладьте, скоро он вам пригодится.

Я вопросительно поднял брови, не зная с чего начать.

— Михали Борисович, а…

Декан едва заметно улыбнулся краешком губ.

— Всему своё время, Смирнов. Пока занимайтесь напрямую своими обязанностями.

Он поправил папку с документами, кивнул мне на прощание и неспешно направился к лестнице. Я остался стоять посреди пустеющего коридора с ощущением, что Михаил Борисович что-то запланировал, и это что-то мне явно придётся не по душе. Однако, что бы это ни было, декан факультета был прав.

В тренерскую вернулся в каком-то подвешенном состоянии. С одной стороны, заседание кафедры осталось позади и прошло значительно спокойнее, чем я ожидал. С другой стороны, слова Михаила Борисовича про костюм никак не выходили из головы.

«Скоро пригодится». Что это вообще может значит, и главное — как скоро? Для человека, который никогда не бросал слов на ветер, подобная фраза звучала слишком многозначительно.

Я толкнул дверь каморки, привычно бросил папку с отчётами на стол и лишь затем обратил внимание на плотный белый конверт, лежавший прям по середине.

— Когда уходил, этого здесь не было, — заметил вслух и огляделся.

На лицевой стороне аккуратным машинописным шрифтом было выбито: «Алексею Николаевичу Смирнову. Лично в руки.»

Лично в руки почему-то не передали, но на стол положили. Пускай, замок в тренерской оставлял желать лучше, я всё равно на всякий случай его проверил и убедился, что дверь не взломали. Получается, кто бы ни оказался здесь, пока был на заседании, у этого человека явно имелся ключ. Вот только к чему эта вся дешевая шпионская конспирация? Телефон вроде у меня всё ещё работал. Можно было и позвонить.