Цвет любви - рыжий! (СИ) - "Наранга" - Страница 26

– Матушки-светы… – пробормотала Любава. – Лесовик! Да какой старый…

Да, это был лесовик, но не маленький и безобидный, вроде того, что Алиса видела в саду у Любавы, а древний, могучий и явно разгневанный. Нет, он не будет следить за бабушкиными грибами и успокаивать их, чтобы они не ссорились. Он все растопчет и порвет, а потом еще раз порвет и растопчет!

– Леший! – Влад сделал широкий жест руками, закрывая женщин и показывая, что сейчас разберется.

Лесовик заревел, и его голос был похож на скрип тысяч древесных стволов одновременно. Он взмахнул своими корявыми лапами, и лес вокруг ожил. Ветви деревьев, дикий виноград, ползучий хмель, даже высокая трава – все потянулось к путешественникам, пытаясь опутать, схватить, разорвать.

Филимон бросил свою палочку и грозно залаял. Он хотел броситься в бой! Алиса едва удержала пса.

Владислав шагнул вперед. Его лицо было сурово. Он снова развел руки в стороны, и Алиса почувствовала, как от него пульсирующими волнами исходит сила. Тут же часть деревьев повернулась в сторону лесовика, их ветви вытянулись навстречу атакующим, пытаясь перехватить их. Готовилась начаться настоящая битва деревьев, столкновение двух лесных воль.

40

Они шли по ячменному полю, и с каждым шагом чувство беды становилось все явственнее. То там, то здесь золотые колосья, издали казавшиеся здоровыми, оказывались покрыты черными пятнами. Кое-где стебли изламывались под неестественными углами, напоминая скрюченные пальцы.

Филимон отходил от них подальше и глухо ворчал.

Владислав останавливался у каждого такого места. Он не произносил заклинаний и не совершал сложных ритуалов, а просто садился на колени, закрывал глаза и прикладывал ладони к земле, словно прислушиваясь к ее пульсу.

Алиса видела, как от его пальцев по почве разбегались легкие, едва заметные волны тепла. Они были похожи на зыбь от упавшей капли, но не в воде, а в самой материи мира. Там, где волна проходила, черные пятна на колосьях бледнели и осыпались прахом, а скрученные стебли с тихим шелестом распрямлялись, принимая естественную форму.

Казалось, сама земля вздыхает с облегчением.

Это напоминало тихую, кропотливую работу садовника, выпалывающего сорняки. Неспешную и ненапряженную. Но после каждого такого исцеления Владислав бледнел, и на его лбу проступали капельки пота. Любава, идя следом, молча подставляла ему плечо для опоры, и Алисе казалось, что часть бабушкиной силы тонким ручейком перетекает к мастеру, подпитывая его.

После одного из таких исцелений они решили отдохнуть. Неспешно перекусили, а Владислав и Любава еще и заправились остатками целебного меда и повеселели.

– Надо ж, Залесье-то вон где, рукой подать… А мы еще тут… – невесело усмехнулся Влад.

– Да уж, близок локоток, а не укусишь, – в тон ему ответила бабушка.

Алиса на глаз прикинула, сколько они уже прошли по этому полю, сколько еще осталось, и вздохнула. Так они еще часа два проковыряются. И тут она вспомнила, о чем хотела спросить.

– Влад, а кто такой Кад Годдо?

Мастер в этот момент отхлебывал воду из фляги и чуть не поперхнулся.

– Ты знаешь больше, чем думаешь, – ответил он, прокашлявшись. Но Алису это не удовлетворило.

– Ну правда, кто?

– Не кто, а что, – поправила ее Любава. – Старая история. Влад ее нам принес. Но и здесь о ней поминалось в сказках. Спой, Владик?

Вместо ответа он молча окинул взглядом поле. Потом закрыл глаза, подставив лицо горячему солнцу. И вдруг запел. Голос у него оказался ожидаемо приятным, низким, волнующим. В нем чувствовалась сдержанная мощь и глубина.

Песня полилась свободно и казалось, что она растекается по полю, довершая начатое исцеление. Он пел на каком-то другом языке, Алиса никогда такого не слышала. Она не понимала слов, но смысл удивительным образом проникал в нее напрямую:

Был я и каплей дождя, и звездным мечом, Пеной морской и звуком трубящего рога, Был головою отрубленной и палачом, И пузырящимся пивом, и пыльной дорогой.

Я простирался над лесом, стелился травой, Я прогрызал под землею глубокие норы – В Крепость Высоких Небес* устремлялись за мной Птицы ветров – и людей вознесенные взоры.

Я был струной, я был голосом водопада, Змейкой ручья, что вьется между камней. Так я сложил для страны поднебесного града Лучшую песню из всех, что звучали над ней.

Видел, как морю подобные, хлынули рати, Как захлебнулись на стенах и прянули вновь, Видел волшебников, рыцарей, черни и знати, Равно одну проливавшие алую кровь.

И, в час последний, когда не осталось надежды, Видел, как волнами зашевелился лес – Больше не будет, и не было этого прежде – Встал он на корни, стволами наперевес.

Буки и грабы, осина и дуб коренастый, Тис и каштаны – против железа и перьев – Двинулись молча на рыцарей лавой** ужасной Так начиналась великая Битва Деревьев…***

------ *Крепость Высоких Небес - Каэр-Hевенхир (вал.) **Лава - один из вариантов кавалерийской атаки, а также жидкая магма, изверженная вулканом. ***Битва Деревьев - Кад Годдо (вал.) ------

Он улыбнулся устало, но в глазах его горел огонек воодушевления.

– Битва Деревьев, – кивнул он. – Старая история. Вот мы с лешим ее немножко и обновили… Пока Любава всех не залюбила.

Бабушка зыркнула на него.

– А тебе бы всех задеревенить. Мало люди дров наломали? Все силой да силой…

– Дров-то да, дров мы можем, – хмыкнул мастер деревянных дел. И тут же посерьезнел, – Скоро до залесских дойдем, будем там поленницы разбирать.

Еще немного посидели молча, наслаждаясь солнечным покоем. Алиса искоса посматривала на Владислава, любуясь его профилем. Он поймал ее взгляд, и она быстро выпалила внезапно выскочивший из памяти вопрос:

– А откуда у тебя коврик с айретаном?

– Какой еще коврик? – Бровь Влада поползла вверх.

– На стене, в твоем доме.

– Ты была в моем доме? Как ты смогла войти? – Вверх поползли уже обе брови.

– Ну… не одна… меня туда тетя Ася привела…

– Василиса привела тебя в мой дом?! – Владислав сел прямо и вытаращился на Алису. Она, смущаясь, продолжила:

– Да, и там на стене был этот коврик, а на нем был вышит этот айретан. Мы на него смотрели, а он показал трубой на северо-восток. Любава говорит, это была подсказка, где искать тебя…

41

Еще какое-то время они шли в задумчивом молчании. На горизонте уже показались первые дома деревни. По виду она была раза в три, а то и в четыре больше бабушкиной.

Чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось на сердце у Алисы. Воздух здесь был тяжелым и душным. Попахивало гнилью. А еще несло дымом, но не из печки, а как от недавнего пожара.

Иногда налетало облако сладковатой, но при этом едкой пыльцы. Она раздражала нос и горло, заставляла чихать и кашлять.

А вот и деревня. Ближние к полю дома стояли криво, некоторые почти развалились, их стены покрылись мхом. Древесина глубоко растрескалась. А один из домов и вовсе сгорел, осталась только обугленная печка да круг из головешек и паленой земли.

Деревня с этой стороны выглядела так, будто ее оставили на произвол судьбы. Но дальше виднелись и жилые дома, и деревья, и пышные цветники. Бедствие, каким бы оно ни было, пока прошло только краем. Или это продолжается уже давно, постепенно распространяясь от околицы к центру?

А вот появились и жители. Угрюмые и перепуганные, они вышли навстречу гостям. В сухопаром мужчине с обветренным лицом, что возглавлял их, Алиса узнала Владимира.

Филимон остановился, принюхиваясь. Он явно не доверял этой деревне и собирался быть настороже.

Разглядев пришлых, Владимир повеселел, приветственно махнул рукой. Что-то сказал своим людям, и они тоже замахали руками, донеслись радостные крики. Когда путешественники подошли поближе, сбежалась уже почти вся деревня.

Владимир низко поклонился званным гостям, а потом всех поочередно обнял. Алиса заметила, что в уголках глаз у него блеснули слезы.