Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 6

— Так он мир познаёт, как ребёнок, который всё тащит в рот, — улыбнулся я, пихая линялую пачку листов в мусорный мешок. — Да к тому же не забывай про его гиперактивность.

— Вот пусть уж лучше ножку от шкафа грызёт, — подчеркнул Сверчанский. — Там хоть химии нет, чистая экология для растущего организма.

Дверь скрипнула, распахнулась. На пороге стоял взмыленный Белов.

— Артур Викторович, это невыносимо! — зашипел тренер, нервно дергая молнию кожаной куртки. — Они же ни хрена не делают!

— В смысле не делают? — я оторвался от бумаг.

— В прямом! Распаковали один короб, покурили. Потом попили кофе. Теперь стоят посреди коридора и ругаются из-за какой-то ерунды! Я им слово — они мне два. Послали меня… тренировать, в общем.

— Так, а я вас куда отправлял? — нахмурился я в ответ. — Почему вы не в зале?

— Так я ж и был там, потом услышал ругань, — проворчал Белов. — И понял, что они филонят.

Я тяжело вздохнул, бросил пачку старых накладных в мешок и вышел из кабинета вслед за помощником.

Ситуация в коридоре полностью подтверждала слова Белова. Четверо рабочих стояли кружком, опираясь на стремянки, и увлечённо спорили.

— Я тебе говорю, Илюха, воздуховод надо опускать ниже! — доказывал кучерявый, размахивая рулеткой. — Тут перекрытия старые, будет вибрация воздуха. Гудеть всё начнёт!

— Какая, к чёрту, вибрация, Коля⁈ — заорал в ответ лысый, брызгая слюной. — У нас повороты будут не под острым углом, а плавные! Плюс само оборудование бесшумное, там установки новые. Ты физику в школе учил вообще? И чертежи смотри!

Двое других с интересом наблюдали за дебатами, лениво щёлкали семечки, и лузга летела на пол. Ох, если увидит баба Зина, будет и им тренировка, бег с препятствиями. Причём препятствием будет швабра, которая будет свистеть над их головами.

Я осмотрелся. Ни намёка на короб, ни одного пробитого отверстия в стене.

Не произнося ни слова, я остановился в паре метров от этой компании, скрестил руки на груди. Мой немигающий и абсолютно холодный взгляд врезался в лицо кучерявого Коли.

Спор начал затихать. Рабочие один за другим оборачивались, натыкаясь на мой молчаливый прессинг.

— Время идёт, господа, — спокойно, без тени эмоций констатировал я, когда повисла тишина. — Если вы не смонтируете вентиляцию по всей базе до одиннадцати утра, вашей фирмы придёт солидный штраф, за срыв сроков.

Лысый Илья пренебрежительно скривился.

— Да нам-то плевать, начальник, — хмыкнул он, доставая из кармана зубочистку и прикусывая её зубами. — Пусть фирму штрафуют. Мы на окладе сидим.

— Ошибаетесь, — на моих губах появилась зловещая улыбка. — Штраф фирмы это проблема директора. А вот то, что директор, выплатив этот штраф, лишит всю вашу бригаду премии… Вот это уже лично ваша проблема. Я позабочусь о том, чтобы он узнал, по чьей вине сорван контракт.

Лысый Илья замер. Кучерявый Коля нервно сглотнул, переглянувшись с товарищами. Аргумент про премии ударил точно в цель, пробивая их пролетарскую броню надежнее любой дрели.

— Слышь, Илюх… — Коля торопливо подобрал с пола перфоратор. — А ведь если угол скруглить, то и правда вибрации не будет.

— А я тебе о чём толкую? — засуетился Илья, взлетая на стремянку быстрее белки. — Чертежи смотри лучше. Давай, размечай! Санёк, тащи перфоленту, живо!

Бригада мгновенно пришла в движение. Завизжали свёрла, вгрызаясь в бетонный потолок, застучали молотки. Ленивцы превратились в эталон трудолюбия.

Я развернулся, отправился в кабинет, взглянув напоследок в сторону Белова. Помощник спохватился, начиная было наслаждаться музыкой строительных работ. И отправился в сторону тренажёрного зала.

Вернувшись в кабинет, я продолжил методично запихивать старые, пожелтевшие папки и сломанные канцелярские принадлежности в чёрные пластиковые мешки для мусора. Вроде даже почти справился. В то же время я прокручивал в голове команды, которые могли повлиять на ухаля. Вот только таких команд не было. Тапироиды невосприимчивы к звуковым сигналам. Их может двинуть с места либо повышение температуры, вот как в случае с Искоркой, либо вибрация под лапами. Можно попробовать использовать фонарик.

Но это всё не то. Мне казалось, что есть ещё какой-то действенный способ.

Да ещё меня беспокоили данные со смарт-браслета. Ловкость понятно, там закономерная единица, что свойственно ухалям. Но энергия — 1. Это было очень плохо. Я бы ещё понял, когда в окошке высветилось бы 3, или 2. Но единица…

Надо как-то расшевелить эту гору. Кровь должна циркулировать. Тапироид должен шевелиться. Может массаж для начала? Надо будет проконсультироваться с Полиной.

Мимо меня пролетел Живчик, да так быстро, что я забыл о чём думал.

Джек-терьер тревожно лаял, вокруг него кружилась вихревая энергия, закручиваясь в мини-смерчи. Вихревой терьер очутился у моих ног, оставляя на линолеуме пару царапин, подпрыгнул, ухватил меня зубами за край штанины и настойчиво потянул в сторону двери. Шёрстка Живчика слегка топорщилась, а в серо-голубых глазах читалась крайняя степень беспокойства.

— Что с ним? — нахмурился я.

— Какая-то путаница! — тревожно застрекотал Сверчанский, выглядывая из-под воротника моей куртки. — У этого лохматого егозы в голове сплошная каша. Он боится, беспокоится. Только и слышно что: «Бегом! Там что-то! Надо спешить!» Больше ничего разобрать не могу, речевой поток смазанный.

Я не стал терять времени на расспросы. Звери, особенно с растущим Ядром, редко паникуют без причины. Их инстинкты часто опережают человеческую логику.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Полины. Я тут же принял звонок.

— Артур Викторович, срочно в карантинный блок! — голос Дока был холоден и встревожен.

Глава 3

Я сорвался с места, оставив в покое мешок с хламом и подхватывая с пола Искорку. Живчик кинулся следом.

Через несколько секунд я уже был у отдельного блока с вольерами.

В нос ударил тяжёлый запах, похожий чем-то на нафталин. Я бросил взгляд через щели во временном вольере тапироида. Серая туша ухаля распласталась на брезентовом полу. Гигант хватал ртом воздух. Дышал тяжело, с неким надрывом. Его ещё недавно сухая и морщинистая кожа сейчас покрылась густой липкой испариной. Из короткого хобота при каждом выдохе вырывался хрип, переходящий в бухающий кашель.

Полина, в накинутом поверх футболки халате, уже стояла на коленях у головы монстра. Её руки в перчатках молниеносно двигались, пытаясь зафиксировать катетер в толстой вене на лапе существа. А рядом капельница, с большим пластиковым пакетом, в котором прозрачное лекарство.

— Что с ним? — я присел рядом, помогая зафиксировать дёргающуюся лапу тапироида. Получилось. Док ввела иглу, фиксируя её пластырем.

— Острый приступ удушья. Бронхоспазм, — выдавила Полина, затем зыркнула в сторону пыльной решётки под потолком. За ней жужжал вентилятор, настолько надсадно, словно умолял отправить его на пенсию. — У этих увальней невероятно нежная слизистая. Что же мы хотели⁈ Посадили под вентиляцию, которую не чистили вечность. Надышался пылью, может и плесенью.

Док закончила с капельницей, проверила пульс зверя, затем вытерла рукавом пот со лба.

— Скоро он получит ударную дозу бронхолитиков. Это снимет спазм, до утра, — мрачно сообщила Полина, поднимаясь на ноги. — И это временная мера, Артур Викторович.

— Какие прогнозы? — всмотрелся я в её встревоженно-расстроенное лицо.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни грамма оптимизма.

— Печальные прогнозы, — тихо произнесла Полина. — Если завтра утром не будет нового вольера с активной циркуляцией, НЕРА-фильтрацией и температурой строго плюс двадцать, эта серая гора просто задохнется. Отёк легких, и ничего сделать уже не сможем. И тогда отец Дениса получит то, что хотел. У него будет чем крыть. Некомпетентность, повлекшая за собой смерть редкого питомца. Уже подсудное дело.