"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 85

Лорд Лютор с излишним количеством фамилий прищурил изумрудные глаза, изучая мое лицо, но разговаривал он при этом со своим супругом:

– Балиан, он не может остаться здесь.

Граф поднял руку, требуя тишины, но я торопливо перебил его:

– Тогда отправьте меня поскорей. Мне не нужен хороший корабль, лорд, или даже вообще никакой не нужен. Только место на надежном транспорте.

Я понял, что это была ошибка, как только слова сорвались с моих губ.

Внушительное лицо Балиана Матаро застыло в хмурой задумчивости.

– Лорд Марло, я не имею привычки разбрасываться полезными людьми.

Он оглянулся на супруга:

– Что с теми охранниками, которые сообщили нам об этой проблеме?

– Они сейчас у нас в гостях, – ответил консорт, сдувая невидимую пылинку с рукава.

«Разумеется, в гостях. Готов поклясться, что в камере».

– Пусть их переведут на другой объект, как можно дальше отсюда – на одну из лун, например. Куда-нибудь, где им некому будет проболтаться. Камилла!

Граф резко кивнул ликтору, подзывая ее. Она подошла, размеренно ступая тяжелыми сапогами. Я невольно насторожился, слишком хорошо понимая, что в нынешнем состоянии не смогу ничего противопоставить ее вооружению и защитному полю.

Но ничего особенного не произошло, и граф продолжил:

– Будь добра, скажи своим приятелям в коридоре, чтобы немедленно послали кого-нибудь за Владимиром и леди Огир.

Дама Камилла – эта женщина определенно была рыцарем – посмотрела на меня поверх своего генетически вылепленного патрицианского носа:

– Но, милорд…

Граф успокаивающе похлопал ее по локтю.

– Мне незачем опасаться лорда Марло. Тем более что ты будешь отсутствовать не больше тридцати секунд.

Он мягко подтолкнул ее к той двери, через которую вошел его супруг:

– Ступай.

Как только она вышла, Балиан Матаро спросил:

– Лорд Марло, сколько языков вы знаете? Четыре? Или пять?

– Можно сказать, восемь, ваша светлость, – ответил я, не понимая, какое отношение это имеет к разговору о корабле. – Но бегло говорю только на пяти.

Я немного преувеличил – мой дюрантийский годился только на то, чтобы провести бедную кухонную прислугу, но вряд ли помог бы мне в беседе за чаем с кем-нибудь из консулов этой далекой республики.

Граф посмотрел на супруга со странным блеском в черных глазах. Одобрение? Торжество? Что бы это ни было, лорд Лютор забеспокоился и сказал:

– Что ты задумал, Балиан?

Усмехнувшись в бороду, тот задал следующий вопрос:

– И сколько же вам лет, лорд Марло?

Я едва не сказал, что мне двадцать два стандартных года, но засомневался. Вероятно, так оно и было на самом деле, но я не мог утверждать это с полной уверенностью. Моя эфебия прошла без всякой помпы, когда я бродяжничал на улицах Боросево. Мне были известны только местные даты, ведь стандартный календарь важен лишь для тех, кто путешествует за пределами своего мира либо имеет дело с корабельщиками из Внешней Тьмы. Я несколько лет жил вне стандартного времени и не имел доступа к инфосфере нобилей.

– Мне было девятнадцать, когда я покинул дом, милорд, – произнес я наконец, – но я не знаю текущей даты по Имперскому звездному летосчислению.

– Сейчас апрель шестнадцать тысяч сто семьдесят первого года.

Если бы я в этот момент что-нибудь пил, то наверняка захлебнулся бы. Тридцать пять лет! Прошло тридцать пять стандартных лет с тех пор, как я погрузился в фугу на борту «Эуринасира». Земля и император, Криспину теперь должно быть почти пятьдесят, если допустить, что все это время он оставался дома. Я больше не старший брат, как когда-то и сказал ему в Аспиде. Я предполагал, что буду спать тринадцать лет по пути с Делоса на Тевкр. Но тридцать пять? Мы постоянно забываем об этом свойстве космических перелетов. Время – стрела, летящая в одном направлении. Несмотря на общеизвестность этого факта в палатинской среде, мне пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться.

Граф положил руку мне на плечо:

– С вами все в порядке?

Вместо ответа я сказал:

– Мне двадцать три года, милорд.

– Как вам известно, у меня есть сын.

– И дочь Анаис, – перебил его лорд Лютор. – Им обоим чуть меньше, чем вам.

– У них мало друзей подходящего возраста, – продолжил граф Матаро. – Мне подчиняются всего четыре младших дома, два из которых – внепланетные эксулы. Я оставлю вас при дворе как своего воспитанника. Я хочу, чтобы вы обучали моих… – он посмотрел на Лютора и улыбнулся, – наших детей языкам. Им не помешает немного практики.

– Балиан, я все равно считаю, что ты принял ошибочное решение, – насупился Лютор.

– Этот человек – палатин, Лютор. Имперский пэр из констелляции Виктории. Древняя кровь. – Балиан Матаро приподнял бровь, подчеркивая последние слова, а затем обратился ко мне: – Естественно, вы не сможете называться настоящим именем. Но, как мне представляется, будет безопасней оставить вас здесь, чем отослать куда-нибудь.

– На случай, если кто-то будет меня искать? – спросил я. – Тогда я смогу сказать: «Нет, лорд инквизитор, эти чудесные люди спасли меня». Я буду вашим щитом.

Это было очевидно – я стану их пленником. В полной безопасности, но все равно пленником. Я чувствовал, как стены смыкаются вокруг меня, и понимал, что загнан в угол. «Древняя кровь», – сказал граф. Несмотря на благородный титул, граф Матаро был правителем провинциального захолустья, лордом с малозначимым именем. Он не входил в число пэров. Моя семья вела свою кровную линию с древнего Авалона, от первых дней Империи и самого Вильгельма Виндзора. Это обстоятельство нельзя было не учитывать.

– У вас есть возражения?

– Это клетка, ваша светлость.

– Это немного больше, чем вы заслуживаете, – огрызнулся Лютор, обращаясь скорее к лорду Матаро, чем ко мне. – Балиан, я действительно вынужден выразить протест.

Дверь отворилась снова, впуская в комнату схоласта и женщину в сером костюме имперского логофета. Оба поклонились и, кажется, почувствовали внезапно повисшее в комнате напряжение. Женщина – очевидно, начальница в этой паре – сказала:

– Милорд, вы нас вызывали?

Женщина была старше и по возрасту, едва уловимые хирургические изменения на ее меднокожем патрицианском лице подсказали мне, что она родилась простолюдинкой. Серые седеющие волосы были коротко пострижены, а глаза – такие же серые – словно бы видели все насквозь. Как я позже узнал, это была Лиада Огир, верховный канцлер Эмеша и серый кардинал Матаро.

Граф кратко познакомил их со мной и моим положением.

– Необходимо сегодня же изготовить для него новые документы. Что-нибудь такое, что не вызывало бы удивленных взглядов. Владимир подскажет, как это лучше сделать. Возможно, на имя какого-нибудь патриция; тогда он будет привлекать к себе меньше внимания. Как вы считаете?

– Конечно, ваша светлость.

В комнату вошли пятеро стражников – гоплиты в золотисто-зеленых доспехах и белых плащах, волочившихся по полу следом за ними. Они были вооружены не копьями, как имперские легионеры или люди моего отца, а длинными керамическими мечами, а также фазовыми дисрапторами, висевшими на поясе у каждого. Более подходящее оружие для внутренних помещений. Судя по размерам этой комнаты, замок Боросево предоставлял меньше пространства для маневра, чем Обитель Дьявола.

– Как нам его назвать, милорд?

Лорд Матаро окинул меня взглядом с ног до головы:

– Он уже известен в бойцовских ямах под именем Адр. Адриан – хорошее имя. Адриан…

– Гибсон, – не раздумывая, подсказал я. – Адриан Гибсон.

Я перехватил сердитый взгляд Лютора и вежливо наклонил голову. Мне хотелось стереть этот взгляд с его слишком красивого лица, но я сдержался и позволил стражникам увести себя из кабинета.

– Последний вопрос, мессир Гибсон, – сказал граф, поднимая руку и останавливая гоплитов. – Вы так и не объяснили, зачем вы вообще отправились к камере сьельсина.

Я на мгновение смутился. У меня не было ответа, и я задумчиво прикусил губу: