"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 653

Как и давным-давно в Колоссо, меня спасла левая рука. Адамантовые кости – подарок Кхарна Сагары – выдержали удар, пусть высшая материя и прорезала комбинезон и кожу в районе локтя. От удара я снова пошатнулся и припал к алтарю. В отчаянии я схватил Сириани за предплечье, остановив его меч левой рукой. Но не успел я нанести ответный выпад, как раненая ладонь Элуши прижала мою руку к алтарю. Сверкнули хищные клыки.

– Зачем сопротивляться? – прорычало чудовище с напряжением. – Все равно умрешь!

Клинок Элуши приближался к моему лицу; его кромка сияла, как лунный свет. Высшая материя была настолько остра, что не нужно было усилий, чтобы разрубить кожу, кости и мозг. Клинок приближался микрон за микроном. Я пытался освободить правую руку, но когти чудовища держали все крепче.

– Ты должен… умереть.

Я попался. У меня не получалось даже поднять меч и подставить его под клинок Сириани. Он был направлен острием вниз, и мой противник давил на меня всем весом, удерживая мою правую руку вытянутой. Другая рука едва защищала лицо от высшей материи. С вампирских клыков Пророка капали слюни; они были так близко, что я готов был представить, как челюсти чудовища вытянутся и укусят меня. Я чувствовал зловонное дыхание, запах сырого мяса и разложения с металлическим привкусом крови, размазанной по лицу Элуши.

Мое увечное плечо посылало в мозг ослепительные вспышки боли, и я понимал, что долго не продержусь. Ноздри Пророка раздулись; я отвернулся и увидел внизу какую-то возню. Мой взгляд переместился на раненый бок чудовища. Кровь, словно ртуть, капала из раны, пачкая стигийскую тогу Элуши. Я нанес противнику серьезный урон, но недостаточный, чтобы убить. Такое ранение остановило бы обычного врага, но не сьельсинского царя.

Я напрягся, сопротивляясь нечеловеческой силе Пророка, не сводя глаз с открытой раны. Показалось? Мой взгляд скользнул обратно к лицу Сириани, задержался на его оскаленных в триумфе зубах. Он ухмылялся победоносно – и с пониманием того, что я увидел.

Я снова опустил взгляд и посмотрел на то, чего не могло быть.

Под кожей Пророка шевелилось нечто белесое и омерзительное, как рыба в илистом пруду. Мне вспомнился кошмарный сон, в котором из разрубленной шеи Пророка полезли бледные щупальца. За спиной Элуши возвышался череп Миуданара, зловеще глядя на меня пустым мертвым глазом.

– Что ты такое? – пугающе тонким голосом пропищал Адриан Марло.

– Я же говорил, – ответил Пророк. – Я тот, кто станет богом!

Он навалился на меня всем телом. Плечо закричало от боли. Смерть все-таки была неизбежна. Меня не спасло даже чудо. Высшая материя вот-вот должна была пронзить меня без всяких усилий, без сопротивления.

Без сопротивления.

Я забыл о том, о чем часто забывал Криспин, когда мы были детьми.

О том, что высшая материя – не сталь.

Не требовалось усилий, чтобы нанести рану клинком из высшей материи. Не нужно было пространство, чтобы ударить.

Хватало нескольких дюймов.

А несколько дюймов у меня были.

Я перестал пытаться освободить запястье и поднять меч. Вместо этого я развернул кисть, направив клинок так, что он уткнулся царю демонов в ногу чуть выше лодыжки. Несмотря на ограниченное пространство для маневра, оружие пронзило черный доспех, разрезало ткань и впилось в мясо и кость.

Сириани зашипел и рухнул на меня, выронив меч. Я выскользнул и занес клинок для решающего удара, желая покончить с Пророком прямо на его алтаре.

Что-то громадное и твердое как камень ударило меня и подбросило в воздух. Я перелетел через головы стражников у подножия лестницы и шмякнулся в гущу людей и трупов. Кровь мигом пропитала иринировый плащ; я попытался сесть, но безрезультатно.

На ступеньках стоял генерал-вайядан Вати. Сбросив белую накидку, похожая на скелет химера встала между мной и своим хозяином. Тварь метнулась ко мне так стремительно, как позволяло ее механизированное тело. Щит спас меня, но сила удара была такова, что я отлетел почти на сотню футов от алтаря.

Мое падение замедлило нечто мягкое, и я растянулся, ошеломленный ударом. Вокруг продолжалась хаотичная битва, все перед глазами кружилось без остановки. Я повернул голову и почувствовал, как будто падаю. Затем в глазах прояснилось, и я понял, что смотрю в изуродованное лицо женщины. Узнать ее было невозможно. Глаза были вырваны, одна щека лохмотьями свисала, оголив окровавленные зубы. Я вскрикнул и хотел вскочить, но почва под ногами всколыхнулась, заставив потерять равновесие. Я лежал на сыром красном песке посреди окровавленных тел. Одежда на них была порвана, как бумага, клочки кожи, куски мяса и внутренних органов липли к моим доспехам.

С невероятным усилием мне удалось сесть.

Вокруг сражались мужчины и женщины, вооруженные отнятыми у сьельсинов копьями и саблями. Оглядевшись, я увидел, как Теяну растоптало солдата, а другая химера схватила женщину под мышки и за ноги, подняла над головой и разорвала пополам, швырнув останки голодной толпе. Хохот и демоническое улюлюканье наполнили пространство внутри кольца Актеруму под зловещий аккомпанемент барабанов.

Вати помогло хозяину встать. Сириани снова поднял мой меч – мой оригинальный меч – и с прищуром посмотрел на меня. Стоя перед жертвенным алтарем, он опирался на правую ногу, а левая истекала кровью, которая смешивалась с останками Бастьена. На первый взгляд я наполовину отрубил эту царственную ногу, и было понятно, что темный властелин теперь навсегда останется хромым.

Но столь маленькая победа не приносила удовлетворения. От воспоминаний о страшном сне и бледном существе под кожей ксенобита на меня накатила тошнота.

Больше я ничего не мог сделать, не рискуя проиграть и встать в ряды мертвых.

Кто-то резко схватил меня.

«Люди», – понял я и, оглянувшись, увидел Элару, Айлекс и младшего хилиарха. Я вспомнил его имя – Петрос.

– Вставай! – Айлекс пыталась меня поднять. – Нужно бежать!

– Biqqaa! – кричал Сириани, указывая краденым мечом. – Biqqaa totajun wo!

Но призывам Пророка никто не внял. О них забыли в следующую же секунду.

Сначала вспыхнул свет – белый, злобный, как солнце. Он был так ярок, что, даже несмотря на затмение, на Эуэ стало светло как никогда. Следом раздался взрыв; воздух закипел, сьельсины вспыхнули, и я скорее ощутил, нежели услышал гулкую канонаду.

– Что это? – отозвались слова в моих костях, и я обернулся.

«Тамерлан» открыл огонь. Разбитый, потерявший способность летать, корабль, брошенный на песок, как кит, палил из всех орудий. Алые яростные вспышки сопровождались дымом. Оказавшись среди своих единственных друзей во вселенной, я вскинул меч и рассмеялся.

– Земля! – воскликнул я, обращаясь к Шиому Элуше, к Сириани Дораяике и его демонической своре. – Земля! Земля и император!

Пусть в горле пересохло, а в ушах звенело, я услышал, как собравшиеся защитники Земли повторяют за мной.

– Земля! Земля и император! – восклицали они и добавляли: – Полусмертный! Полусмертный!

В тени мертвого, но бессмертного бога Пророк зашатался от изумления и смятения. Я был удивлен не меньше и огляделся. Сначала я решил, что малыш Лориан каким-то образом одолел Северин и ее охранника и что-то сделал. Но это было невозможно. Я прикрыл глаза рукой от вспышки тераваттного лазера «Тамерлана» – и замер.

На наручном терминале передо мной снова мигал индикатор, который я видел в течение всей своей неудавшейся казни. Это был не дефективный сенсор и не датчик топлива.

Это был сигнал связи.

Как я раньше не понял?

Сбитый с толку, я левой рукой проверил заушный передатчик. Он был на месте. Я тупо нажал на переключатель на терминале, не выпуская из руки ярко сияющий меч.

И тут же едва его не выронил.

– Ну наконец-то! – раздался знакомый звонкий голос. – Я уже собралась выходить и тащить тебя сюда за шкирку!

– Вал… Валка?

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– Кто же еще, anaryan?! – Ее голос сорвался, и я обомлел. – Беги на «Тамерлан»!