"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 51

Я сидел на краю трубы и смотрел сверху на Низины, лабиринт каналов и низких домов с огородами на крышах. Кровоточащее солнце опускалось в потемневшее море, а я свесил босые ноги и качал ими в воздухе. Доев остатки угря, я почти испытал сытое удовлетворение и пожалел, что не могу запить ужин ничем, кроме дождевой воды.

Стая голубей-терраников вспорхнула на углу улицы. Над крышами домов плыли воздушные фонарики. Они поднимались над городом постоянно, унося в небо молитвы Матери-Земле за упокой душ погибших от серой гнили. Я прислонил голову к побеленной бетонной стенке трубы.

– Эй ты!

Как обычно говорят в таких случаях? Каждый мой мускул напрягся, словно натянутая тетива, и я огляделся, опасаясь, что кто-то мог пролезть сквозь решетку у меня за спиной. Но нет. Через мгновение я увидел источник шума – мужчину и женщину в мышиного цвета мундирах городских префектов. Они торопливо шли по тротуару вдоль канала, направляясь к мостику, выгибавшемуся над водой и ведущему к встроенной в стену металлической лестнице.

– Ну-ка, слезай!

Я в испуге вскочил на ноги, но запнулся и упал. Задевшая кулер нога дернулась и столкнула его с края трубы. Кровь прилила к моему лицу, я стиснул зубы, чтобы сдержать стон отчаяния. Все, что я имел в этом мире, – не считая фамильного кольца и одежды, – все лежало в этом голубом пластиковом баке. Запасы еды, два журнала, украденные из газетного киоска, пустые бутылки, в которые я собирал дождевую воду. И деньги. Мне удалось накопить несколько десятков железных битов, в сумме почти равных серебряному хурасаму. Этих денег хватило бы, чтобы оплатить ночь в одной из множества ночлежек в Низинах. Но я хотел купить себе ботинки.

Испустив сдавленный крик, я без долгих раздумий прыгнул ногами вперед в зеленую воду канала. Префекты тоже что-то закричали, но их голоса заглушил свист ветра у меня в ушах.

Я камнем ушел в воду, подтянув ноги к груди. А когда вынырнул, принялся оглядываться по сторонам в поисках тяжелого пластикового бака. Я не успел заметить, куда он упал. Может быть, кулер утонул? Или угодил не в воду, а на тротуар? Глупо, глупо, глупо. Нет, вот он, качается на воде возле бетонной стены, с которой я спрыгнул. Я подплыл к нему, теперь уже прислушиваясь к возгласам за спиной.

– Что ты там делал?

Возможно, мне удалось бы как-нибудь оправдаться. Схватившись за ручку кулера, я оттолкнулся от стены, ограждавшей Белый район, и поплыл к тротуару над каналом. Префекты побежали к мостику, надеясь перехватить меня, но я опередил их и выскочил на берег, оставляя за собой след зеленой вонючей морской воды. Мимо под бдительным оком учителя проходила вереница школьников, они смеялись и показывали пальцами на мокрого мужчину с растрепанными волосами.

– Оттуда, мадам, просто замечательный вид. Можно увидеть весь город.

Я улыбнулся, стараясь убедить ее, что моя дикарская внешность вызвана эффектным прыжком, а не тем, что в последний раз мне доводилось мыться больше месяца назад.

Префект посмотрела на меня сердитым, оценивающим взглядом, постукивая пальцами по станнеру в кобуре.

– Залезать в канализационные трубы запрещено. И всем это известно.

– Да, мадам, – кивнул я, делая шаг назад и прижимая кулер к мокрой груди. – Простите, я…

– Документы, – рявкнул другой префект. – Посмотрим, кто ты такой.

Я попятился:

– Я… – Что тут можно было сказать? – У меня нет с собой документов.

– Тогда тебе придется пройти с нами.

Картина неподвижного тела Криспина всплыла перед моими глазами. Что мне оставалось делать? Висевший на шее перстень внезапно отяжелел. Я огляделся по сторонам. Узкий переулок вклинивался между двумя лавками неподалеку от меня. Если я смогу добежать до него…

– Идем, – протянул ко мне руку префект.

Я в отчаянии отпрянул, но он схватил меня за запястье. Я запаниковал, широко размахнулся все еще мокрым кулером и ударил его в висок. Мужчина пошатнулся и отпустил меня, вскрикнув от боли и удивления. Крышка кулера отскочила. Монеты, журналы и половина несвежего сэндвича высыпались на префектов. Промокшие банкноты и бумажные салфетки прилипли к стенкам. Подавив жалобный всхлип, я развернулся и бросился бежать.

Но далеко не убежал.

Луч станнера зацепил ногу, и мышцы обмякли, словно старая резина. Я споткнулся, выронил опустевший кулер, и он застучал по мостовой. В попытке сопротивления я не успел даже подняться на колени, как чей-то сапог надавил на мое плечо и прижал к земле. От удара головой о бетон у меня потемнело в глазах, но я продолжал ползти вперед. Станнер лишь немного задел меня. Я еще смогу бежать, если только не обращать внимания на зуд в теле, если удастся встать на ноги. Кто-то пнул меня под ребра, и я скривился от боли. В уме пронеслись видения той ночи в Мейдуа, и у меня перехватило дыхание. Прерывистый стук крови в ушах заглушил грязные ругательства префекта. После еще одного удара по затылку все опять расплылось у меня перед взором. Я лежал неподвижно, лицом вниз, стиснув зубы, чтобы сдержать стон или крик.

Меня обыскали и вывернули карманы. Там были лишь несколько железных битов и купон на скидку в сети передвижных рыбных лавок. Кольцо префекты не нашли, даже не удосужившись перевернуть меня на спину.

– Этот придурок просто нищеброд, – сказала женщина.

– Да, Рен, обычный попрошайка, – согласился второй префект. – Не стоит даже протокол оформлять.

Он пнул меня носком сапога, и я прикусил язык, во рту появился железистый привкус крови.

– Мог бы бежать и побыстрей, нег, – выругался он, и что-то тяжелое ударило меня плашмя по голове, но я не потерял сознание, а лишь застонал.

Жар охватил всю ногу, которую задел луч станнера, и я сомневался, что смог бы сейчас хотя бы пройти по прямой линии, не говоря уже о том, чтобы скрыться в переулке. При воспоминании о том, как я расправился с рабочим из мастерской месяц назад, меня охватил жгучий стыд. Префект был не прав. Я не мог бежать быстрей. Вообще не мог бежать. Оскалив зубы, я сплюнул на бетон перед собой.

Префект-женщина вцепилась мне в волосы и протащила по мостовой, затем присела рядом и выдохнула прямо в ухо:

– Если ты, нег, еще раз попадешься мне в недозволенном месте, то сильно пожалеешь об этом.

Дерзкий ответ – что-то насчет приема незаконных лошадиных гормонов – созрел в моей голове и слетел с губ. Мне уже было все равно. Я старался сохранить спокойствие, что-то вроде апатеи. Женщина бросила меня лицом вниз, и я отключился. Не знаю, сколько времени я пролежал там и почему никто из прохожих не остановился и не помог мне.

Глава 26

Кэт

Дождь накрыл скошенные крыши трущоб, вода в каналах поднялась так, что поглотила дороги. Я шлепал по высокому тротуару, радуясь свежей воде, несмотря на непогоду. Целые районы Боросево – самые бедные из них – затопляло при каждом шторме. Молнии вспыхивали в подбрюшье неба, перескакивая от одной тучи к другой. Я прислонился к пластиковым перилам и, откинув волосы с глаз, подставил лицо порывистому ветру.

Мне нужно было найти крышу над головой. Нужно было раздобыть пищу. Нужно было успокоить боль.

Уличные фонари погасли, так же как и цепочка раскачивающихся огней на мосту. Темнота постепенно захватила верхние улицы, и я снова зашаркал мозолистыми ногами по истертому бетону. Затем спрятался от ветра за бакалейной лавкой и задумался о том, не разбить ли окно. Вряд ли префекты решатся что-то предпринять в такой ураган, даже из-за кражи со взломом… но нет, нет.

За темными силуэтами небольших зданий многоярусного города стрелы молний ударяли в море, превращая темноту в сверкающее стекло. Внутри у меня все переворачивалось от раскатов грома, грохотавшего, будто спускающийся космический корабль. Полосатый брезентовый навес хлопал над моей головой, дождь колотил по нему, как тысяча маленьких барабанов. Я инстинктивно свернулся в клубок на крыльце, надеясь переждать шторм.

Отсюда было видно возвышающуюся громадину дворцового зиккурата, его черная тень нависла над городом, словно дракон над своими сокровищами. В высоких башнях мерцали огни. Даже энергосистема графского дворца не справлялась с пробудившейся яростью Эмеша.