"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 488

И встретил сопротивление.

Кончик меча медленно, очень медленно входил в неизвестное вещество. До этого нам попадались изломы, и теперь я дивился, какой должна была быть сила, способная сломать камень, который с трудом брала даже высшая материя. Повернув клинок, я отсек от стены маленький кусочек и торжествующе положил на ладонь.

– Надо было сразу тебя взять! – воскликнула Валка, беря его дрожащими пальцами и глядя на меня. – Бегом в лагерь, изучать!

Улыбаясь до ушей, она поднесла осколок к глазам.

И тут, без предупреждения, осколок исчез. Валка не роняла его. Он не растаял, не рассыпался в пыль. Он исчез, как будто его просто удалили из пространства.

Валка побледнела и махнула рукой, словно хотела забросить исчезнувший осколок подальше.

– Какого черта? – воскликнула она и принялась ругаться на пантайском.

Я провел рукой в перчатке по стене, но не нащупал и следа среза. Как будто мы ничего не сделали.

– Кажется, я понимаю, – медленно произнес я, деактивируя меч; мы снова погрузились в полумрак, в котором слабо светили лишь сферы. – Если верить Горизонту и эти руины действительно движутся назад во времени, то все, что мы здесь делаем, будет отменено.

Я поковырял пальцем место среза. Камень был гладким как стекло. Снова включив меч, я махнул. Мне пришлось вложить в удар всю свою силу и массу, чтобы рассечь удивительный камень, но мне удалось. Повреждения тут же затянулись, стена вернулась к первоначальному виду.

– Мы движемся вперед, они назад.

Я ударил снова. Шрам на стене исчез.

– Повреждения отправляются в наше прошлое, но для руин это будущее.

– И только я решила, что начинаю понимать, как все это устроено, – посетовала Валка. – Но разве в таком случае мы не должны были увидеть срезы на стене до того, как ты их сделал?

Ответ пришел спонтанно.

– Я их еще не сделал. – Я отключил меч и прицепил к поясу. – Помнишь, что говорила Горизонт? О времени, пространстве и объектах, которые движутся не вперед или назад, а в стороны? – Я не сомневался, что все понимаю правильно. – Было два прошлых, точнее, два будущих. В одном я рубанул стену, в другом нет. Каждое наше действие меняет будущее, но для этих камней будущее – прошлое, потому что они движутся в обратном направлении.

– Бред какой-то, – помотала головой Валка.

– Мы не приходили сюда до того момента, как пришли, чтобы порубить стену, и таким образом изменили будущее руин – наше прошлое.

Валка не переставала мотать головой, то ли от непонимания, то ли от отрицания.

– Идеальный способ сохранить эти места. Они не только не разрушаются со временем, но и не подвержены постороннему воздействию, – ухмыльнулся я. – Невероятно! Капелла наверняка об этом знает!

– И каким образом им это удается? – задумчиво спросила Валка. – Разворачивать объекты во времени? Это же невозможно.

В физике я смыслил мало. Я хотел быть схоластом, но не магусом. Интересовался культурой: искусством, литературой, историей, но не наукой. Я знал, что, согласно принципу относительности, можно было перемещаться в будущее, если двигаться со скоростью света или приблизиться к сверхмассивному объекту, чья гравитация искажала время и пространство вокруг. Но только в будущее, только вперед.

– Может, дело в материи? – предположил я. – Эти стены из необычного материала. А может… может, Тихие сделали что-то с этими руинами или даже с планетами, что поменяло их «вперед» и «назад».

Я опустился на землю в начале коридора и задумчиво посмотрел сквозь Валку. В голову снова пришли слова божества-компьютера.

– «В направлении, что вы называете будущим»… – пробормотал я, вспоминая свои видения, бегущие сквозь тьму реки света. Быть может, эти видения облегчали восприятие?

– «Время – особый вид пространства», – процитировала Валка другую фразу машины, добавив последний штрих к сложившейся у меня в голове картине.

– Представь карту, – начал я, рисуя в воздухе прямоугольник. – На одной стороне – начало времени, на другом – конец. Черта между ними – происходящие события. Но по бокам есть другие линии. Это то, что не произошло. Что может произойти. По мере того как Вселенная движется вперед, наши решения сплетают другие нити с основной. Как косу. Большинство нитей-событий не произошли, потому что они не могли произойти. Или, наоборот, не могли произойти, потому что не произошли. Не знаю. Но не только будущее существует в нескольких вариантах. Думаю, настоящее и прошлое – тоже. Мы можем сделать такой вывод, потому что эти руины движутся в обратном направлении. Может быть… если бы мы пришли сюда вчера… то увидели бы отметины на стене.

– Марло, я повторюсь, но это бред. – Валка посмотрела на меня сквозь забрало, щуря золотистые глаза.

Мы вскарабкались по той же рампе, что и в первый день. Подъем длился долго, пока наконец мы не оказались в круглом зале, от которого во все стороны ответвлялись проходы. Зал был велик, размером с целый этаж Имперской библиотеки, в полмили шириной. Проходы были разными, одни – широкими, как проспекты, огражденные похожими на неземные деревья колоннами, другие – настолько узкими, что не протиснулся бы и ребенок. Как должны выглядеть существа, живущие в таком месте? Я представил змей, развевающиеся на ветру мантии и шуршащие в темноте щупальца. Призраков, зеленые огоньки и свое собственное отражение в темной глянцевой поверхности стен. Представил зеркала.

Руины были размером с крупный город, но казались еще больше из-за своей извилистости и громоздившихся друг на друга уровней. Они заполняли собой всю гору. Мы провели несколько лет, прочесывая каждый проход, каждый закуток, но я уверен, что побывал не везде. Здесь было просторнее, чем в лабиринтах Калагаха. Материал, из которого построили город, был тем же, что и на Эмеше, но здесь чувствовалась не удушливая теснота, а тьма и воздух. Зачарованный город ночи.

– Окна! – восклицала Валка. – В жизни не видела в этих местах окон!

Окна были высоко на стене просторного колонного зала и пропускали внутрь алые лучи, которые падали на пыльный пол. Колонны рядами высились по обе стороны; некоторые несли на себе трещины – следы еще не случившихся катаклизмов. Город открылся мне в новом свете. Он больше не был печальным и траурным, не был памятником исчезнувшему народу и померкнувшей славе. Эти залы не были пристанищем призраков древних королей и императоров. Здесь бродили фантомы будущего, куда более великие и удивительные, чем те, что населяли западный берег Нила на заре человечества.

Проходили месяцы, и наконец мы нашли путь в верхние залы. Мы провели в пути несколько дней, пока не обнаружили верхние врата и таким образом оказались на одном из верхних отрогов горы.

В темном звездном небе сияло красное солнце. Мы с Валкой вдвоем вышли наружу и посмотрели на склон щитового вулкана, протянувшийся на десятки миль вперед и более чем на двадцать миль вниз, до ржавых равнин. Мы едва могли различить наш лагерь и арки-кольца, похожие на пальцы могучей руки.

– Ты слышал? – спросила вдруг Валка, осматривая местность с нашего наблюдательного пункта.

Что я мог услышать? Я на секунду задержал дыхание, но единственным звуком, что смог различить, была пульсация крови в ушах.

Ничего.

– «Тишина, – сказал я, вспомнив старинную цитату, – великая империя тишины, выше, чем звезды, глубже, чем царство смерти! Она одна велика! все остальное мелко»[104].

Валка прекрасно знала классический английский и промолчала. Мы уже очень долго были вместе. Она понимала мои настроения, и моя тяга к романтике больше ее не раздражала. Она просто стояла рядом. Мы словно сами стали крошечными воплощениями тишины.

Но даже самый мелкий, самый ничтожный способен бросить вызов империям и держать их в своей власти.

Первым тишину нарушил я:

– Кстати, мы ведь не дали этому месту имени.

– Я тоже об этом думала, – ответила Валка.

– Придумай что-нибудь?