"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 408

Ну и куда же без Валки? Вопреки здравому смыслу и ее желанию она стояла на ступеньку ниже меня, немного поодаль, сложив руки и пристально оглядывая толпу. На ней было простое, ничем не украшенное черное платье, как бы бросавшее вызов имперской белизне. Несмотря на это, в моих глазах она сияла ярче, чем все остальные.

Наконец, за нами везли не распятое, а прибитое к шесту, словно ведьма перед сожжением, тело Иубалу.

То, что от него осталось.

Все фрагменты плоти были срезаны и заменены пластиковыми. Хищные клыки, впрочем, вышли не менее грозными, чем настоящие. Я обернулся к трупу, ангелом смерти нависшему над нами и такому же, как мы, белому. По сигналу корницены затрубили в горны, и я вскинул меч, проезжая под Аркой Мира в центре площади. Оказавшись в ее тени, под статуями Правосудия и Милосердия, я опустил меч и поднял трофейное копье с корабля Иубалу – геральдический посох, увенчанный разорванной окружностью и серебряными колокольчиками.

Посох Иубалу.

Именно эта сцена запечатлена на полотне Вианелло и триумфальной арке на Немаванде. Дьявол Марло с мечом в одной руке и победно поднятым копьем врага – в другой.

Толпа ревела. Горны гудели. Трубы трубили. Им отвечали небеса Форума – поднялся сильный ветер, вознесший наше ликование до самых высоких башен и самых глубоких подземелий этого священного золотого города – и, с помощью голограмм, на каждую из имперских планет.

Я плохо помню лица, которые видел в толпе. Палатинов и патрициев, самых высокопоставленных и благородных сынов Империи. Я видел лишь смешение ярких красок, шелков, бархата и золотых нитей под вереницей имперских солнц, вышитых алым на белых флагах, что, словно паруса, высоко развевались на неугомонном ветру. Наконец мы прибыли к Последней лестнице: тысяче восьмидесяти ступеням, настолько широким, что по их позолоченному мрамору могли шагать сто человек в ряд. По бокам и между белых колонн наверху также висели имперские знамена. За ними возвышались купола и георгианские ротонды зала Короля-Солнца, его стоэтажные башни. Мы остановились в его золотистой сени, и по сигналу корницена я спустился со своего места, не убирая меча и геральдического копья Иубалу. Валка шагнула за мной, за ней последовали Корво с офицерами.

На ступенях над нами почетным караулом выстроились великие князья государства, те, чья кровь была стара, как Земля, и старше самой Империи. Я видел красного льва дома Габсбургов и черного орла Гогенцоллернов. Красно-синие флаги Бурбонов развевались рядом со знаменем дома Бернадотов. Были там и знамена домов Махидон, Сингх и Ротшильд, а также хризантема Ямато, глава которого до сих пор величал себя «Нихондзин-но-Микадо», императором Ниппонским. Помимо этого, среди магнархов и императорских наместников стояли представители тех княжеских домов, чья очередь была жить рядом с императором в его священном городе. Мне почудилось или я заметил орла Кефалосов?

При нашем приближении все опускали знамена, кланялись, когда мы с принцем Александром проходили мимо. Меня встречали возгласами «Полусмертный! Полусмертный!», и я, как положено по протоколу, отвечал каждому, вскидывая сьельсинское копье. Как непривычно было все это, как удивительно: великие князья и рыцари кланялись мне и моему отряду, в который входили чужеземцы, плебеи, интус, гомункул и даже несколько дикарей-инмейнов. Мир изменился – благодаря мне.

Они кланялись – пусть и не все.

Не поклонился Августин Бурбон со своим кузеном принцем Шарлем, сыном прежнего принца Шарля, ради которого Августин предал собственного отца. Не поклонились и Мариус Гогенцоллерн с женой Вильгельминой. Мне было все равно.

Мы поднялись к трибуне, где ждал император и на которой нас должны были награждать. Император сидел на троне гораздо более роскошном и величественном, чем то пустое кресло, оставшееся на платформе внизу. На верхней ступени я, кому только что кланялись великие лорды Империи, поклонился сам, припав на колено, и положил к монаршим ногам посох поверженного мной врага.

Ко мне приблизился экскувитор в зеркальных доспехах. Я отключил меч и протянул его двумя руками, с поклоном. Рыцарь принял меч и передал его императорскому величеству Вильгельму Двадцать Третьему.

– Поздравляю, мой верный славный рыцарь, – произнес тот, беря оружие так, словно оно было символом императорской власти. – Мы рады видеть тебя в минуту твоей славы.

Не вставая, император воздел рукоять моего меча, зажав в кулаке в бархатной перчатке. Я осмелился поднять взгляд. За спиной его величества бурлило море белых одежд и рыжих голов. Позади трона стояла императрица, а с ней, за включенными в качестве предосторожности щитами, питаемыми от гигантских, размером с гору, реакторов, спрятанных глубоко под городом, – десятки их детей.

– Адриан Марло, благодарим тебя за службу Земле и императору.

Он опустил мой меч, и паж-гомункул на коленях поднес ему алую шелковую подушку. С медлительностью тяжелой звезды император поднялся; его снежное одеяние затрепыхалось на ветру. Усыпанной кольцами и перстнями рукой он взял с подушки предмет и продемонстрировал толпе.

У меня захватило дух.

В монарших руках был венок из живого золота.

Травяной венок.

– За доблесть на поле брани мы собственноручно возлагаем на твою голову Травяной венок, высшую награду, которой мы располагаем.

Император приблизился и возложил венок мне на голову. Он был гораздо тяжелее, чем я ожидал, и потом, когда я снял его, то обнаружил, что он из чистого золота. Листья, ветви – все было пронизано металлом. Не знаю, каким умельцем нужно быть, чтобы изготовить его, но клянусь, что это правда.

– Ты повел армию против Бледных и не только спас своих солдат от гибели, но и вернул легионы, считавшиеся навсегда потерянными. Ты превзошел даже самые смелые ожидания. – Он вскинул обе руки, словно обнимая Последнюю лестницу и всю площадь Рафаэля, всю позолоченную платформу-паланкин, на которой я приехал; там по-прежнему висело на шесте тело демонического генерала-вайядана Иубалу. – Ты собственноручно убил вражеского командира и принес нам вести о союзе сьельсинов и варваров, уже много лет угрожающих нашему суверенитету и нашим владениям.

Повернувшись, его величество взял мой меч с трона и протянул мне. Этот жест был весьма многозначителен. Император вручил мне оружие, которое на таком расстоянии я мог беспрепятственно использовать против него, и ни одна сила во вселенной меня не остановила бы. Я принял меч левой рукой, а правую, в белой латной перчатке, вложил в алую перчатку монарха. Император самолично поднял меня на ноги и повернул лицом к толпе. Я продемонстрировал меч, повторив его жест, как будто сам на миг примерил на себя не только одежду императорского дома, но и величественный статус.

Свысока окинув взглядом достопочтенных лордов Империи, Габсбургов и Гогенцоллернов, Бурбонов и Бернадотов, а также Махидонов, Сингхов, Ротшильдов и Ямато, я понял, что и они смотрят на меня. Бурбон отвернулся. И Гогенцоллерн. И Махидон. Когда все знамена опустились, их остались реять высоко. И несмотря на радостные крики, веселую музыку горнов и труб, на розовые лепестки, сыплющиеся с балконов, как когда-то в Колоссо на Криспина, я почувствовал, что ледяные пальцы ужаса смыкаются на сердце. Однако теплота момента растопила их, ведь меня окружали лица Корво и Дюрана, Аристида, Коскинена и Феррин. Бандит и Айлекс преклонили колени бок о бок, а рядом с ними были Удакс, Барда и другие ирчтани, ставшие в этот день героями человечества. Паллино, Элара и Сиран, прошедшие со мной весь путь наверх с эмешского дна. И Валка – та не преклоняла колен и стояла в сторонке в своем черном платье, словно настоящая ведьма. Бывшие преступники и рабы, гомункулы и интусы, чужеземцы, ксенобиты и ведьмы.

Моя команда.

Мои друзья.

Спустя мгновение под эшафотом с телом Иубалу открылся люк. Включилось силовое поле, полностью окутав паланкин. Затем из люка вырвался столп фиолетовой плазмы, раскаленной, как самые горячие звезды, и вдвойне яркий, хотя энергетическая завеса и рассеивала бо́льшую часть света. Иубалу охватило пламя; титан и пластик начали плавиться. Жар был таким, что не выдерживала даже молекулярная сетка адаманта. Я зажмурился, и мне вновь явилось видение… двукратно.