"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 298

– Yukajjimn! – по-птичьи резким и высоким голосом воскликнуло существо. – Вы находитесь в присутствии Повелителя Семнадцатой ветви, кто есть аэта! Князя и вождя Отиоло! Вьюдихома Своедельного! Создателя нашего мира, вдохнувшего жизнь в мертвый камень! Того, кто вызволил нас из цепей Утайхаро! Говорящего с Наблюдателями! Ведающего мысли Создателей! Того, кто ведет нас сквозь пустоту и свет!

Оно потрясло посохом и ударило им о пол. Большую часть этой тирады я уже слышал и молчал, пока Тор Варро переводил остальным. Мне пригодилась бы Валка, но она была заперта на «Мистрале» с Корво и остатками моего Красного отряда.

– Узрейте Великого! Повелителя, Властелина, Хранителя! Отца и Мать нашего народа! Уцубимна Аранату Отиоло!

На этих словах оно пало ниц, словно в экстазе. Отвернувшись, все сьельсины синхронно преклонили колени, не выпуская плоских клинков. Их длинные косы почти коснулись пола. Я вновь почувствовал отчаянный ужас, понимая, что наконец взгляну в лицо из своих видений. В лицо чудовища, убившего меня.

Князь Араната появился.

У меня отлегло.

Его лицо было другим.

С широкого, как человеческий торс, лица смотрели глаза, которых я не видел во снах. Князь был настоящим великаном, девяти футов ростом и шире в плечах, чем двое мужчин. Его черная броня блестела, как мокрое стекло, серебряные и платиновые кольца на рогах сверкали, как звезды. Его длинный плащ раскинулся за спиной, подобно крыльям, а толстая коса дважды оборачивалась вокруг шеи. При виде его Танаран и все наши пленники опустили головы и задрожали, и никакие попытки наших солдат заставить их смотреть прямо не увенчались успехом.

Из-за Аранаты выступил более стройный, более утонченный сьельсин в похожем одеянии. Он смотрел вниз и не раскрывал рта. Он держал серебряную цепь толщиной с детскую руку. Цепь тянулась к серебряному ошейнику. А в ошейнике…

Бассандер выругался.

Я видел существо в ошейнике прежде, но вживую зрелище оказалось куда страшнее, чем я ожидал.

Кроссфлейн накинулся на Сагару:

– Что все это значит?!

Вечный не ответил, и старый офицер обратился ко мне:

– Марло, что это?

– Женщина, – ответил я замогильным тоном.

Точнее, то, что осталось от женщины. Она была не совсем похожа на ту, что я видел во сне. Та скорее напоминала мою мать, а эта была моложе. Стройнее. Бледная, как молоко, как существо, тащившее ее за собой. На ней не было одежды, если не считать обрывков синего шелка и украшенных самоцветами браслетов на ногах, мешавших ей идти. Грубые красные шрамы покрывали все ее тело. Тянулись по рукам, ногам, внутренней стороне бедер, вокруг рта. А ее руки… ее руки! Они были искромсаны каким-то жестоким хирургом, плоть между пальцами вырезана так, что каждый палец был теперь бесполезным придатком, не способным ни за что ухватиться. Впадины между большими пальцами ног и остальными производили такое же впечатление. Она едва могла идти, даже стоять было для нее мучением.

В глазах не было выражения, только слезы.

Ее душа умерла.

Райне Смайт взяла Кроссфлейна за плечо, чтобы утихомирить.

– Добро пожаловать, князь Араната, – сказала она. – Я дама Райне Смайт, рыцарь и трибун Четыреста тридцать седьмого легиона Центавра, третьей когорты под командованием сэра Леонида Бартоша. Я здесь старшая.

Тор Варро, высокий черноволосый мужчина с серьезным, отчасти отеческим лицом, выступил вперед, чтобы перевести.

– Eka Dame Raine Smythe, scahayu uje Tribune ba-scandatan Centaurine bi thumum sava, ba-cohort bidim ti-Leonid Bartosz relu. Siaje o-utorie ti-saem gi, – опередила его изувеченная девушка. Ее голос был высоким, звонким, но твердым как кремень. Она идеально перевела слова трибуна. Ни единой поправки не требовалось.

– Она переводит, – шепнул я Райне.

– Citharathun mnu, – повторила девушка.

Меня затошнило, и я отвернулся. Даже на лице Сагары сквозило отвращение, и я мысленно порадовался, не в первый, но и не в последний раз, что сьельсины были неспособны читать наши эмоции.

Князь Араната Отиоло свысока взглянул на Смайт, которая была более чем вдвое ниже его.

– Yelbe odein ba-kousun shi, – произнес он.

– Он говорит, что хочет вернуть свою собственность, – перевел Тор Варро на галстани.

Использование местоимения мужского рода для обозначения аэты вместо обычного нейтрального и более удобного для нашего ограниченного языка я счел признаком мастерства переводчика.

Смайт поджала губы и вскинула голову, бесстрашно посмотрев в глаза стоящему перед ней гиганту:

– Он ее получит, когда заключит с нами соглашение. Мы содержали их в безопасности и хорошо к ним относились. – Она обвела рукой одиннадцать распростертых пленников. Среди них были Танаран и неистовое Сватаром. Никто из них не поднял глаз.

Ксенобит взялся за рукоять меча и шагнул вперед, к пленникам, минуя нас. По команде центуриона наши солдаты сдвинули ряды, выставив копья так, что стволы и керамические штыки оказались нацелены на Повелителя Семнадцатой ветви. Преклонившие колени сьельсины зашипели и угрожающе приподнялись.

– Стоять! – приказал Бассандер Лин. – Никому не двигаться!

Пусть он мне и не нравился, но стоило отдать ему должное: он никогда не терял самообладания, даже в самых отчаянных ситуациях.

Лин держал одну руку на щите, но другая была открыта, призывая к спокойствию.

– Танаран-ких! – воскликнул вождь. – Поднимись, раб!

Танаран встало не глядя, по-прежнему в поклоне.

– Посмотри на меня!

Танаран подняло глаза, щурясь от яркого света.

– Говори!

Баэтан тихо зашептал:

– Наблюдателей не оказалось на Тамникано, Ya Aeta-doro. Если когда-то они там и были, найти их мы не смогли. Ичакта Уванари и все остальные мертвы. Это все, кто остался, – продолжая кланяться, указал он на сородичей. – Мы подвели вас и просим вашего милосердия.

Слова, использованные им для обозначения милосердия, были разными: «ndaktu» и «daktaru». Первое, как я уже упоминал, означало «справедливость», «правосудие». Второе – «пощаду». Я не удивился бы, если бы Араната тут же снес своему слуге голову и послал к чертям Империю.

Но вмешался Кхарн Сагара.

– Милорд, – произнес он собственным голосом, – добро пожаловать. Надеюсь, мой подарок вам понравился?

Он говорил, как слуга перед хозяином, что заставило меня сильно задуматься, ведь Вечный служил лишь себе.

Меня вновь передернуло от мысли, что Райне и Кроссфлейн расплатились с Сагарой и сьельсинами человеческой кровью, и я потупил взгляд.

– Они прекрасно нам послужат, – ответило чудовище. – Нобута!

Я не сразу сообразил, что это имя сьельсина, державшего серебряную цепь, а вот Варро понял это мгновенно. Сьельсин дернул за цепь, потащив изувеченную женщину вперед. Ее искромсанные ноги шлепали по полу; ей, несомненно, было очень больно, но она даже не вскрикнула, ковыляя к своим хозяевам-нелюдям. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как аэта оскалил блестящие зубы.

– С ними можно много всего сделать. У этих yukajjimn… большой потенциал.

Услышав перевод, Кроссфлейн тихо выругался, но удержался от дальнейших реплик, опасаясь, что девушка переведет.

– Люди хотят мира с вашей сциандой, – произнес Сагара и подождал, пока переведут.

Я поймал себя на том, что не могу отвести глаз от пустого лица девушки, не могу не прислушиваться к ее грубым лающим словам. Ее зубы время от времени появлялись из-за тонких губ и казались удивительно мелкими. Я с ужасом понял, что их сточили, и стиснул челюсти. Сьельсины переделали ее по своему образу и подобию, причинив нестерпимую боль и другие ужасы, о которых страшно было даже помышлять. Давным-давно в моем собственном доме я видел, как мирмидонцев-евнухов разукрашивали под ксенобитов для выступлений в Колоссо. По сравнению с тем, что сделали с девушкой, то был сущий пустяк.

– Genuri o-svanar ne? – переспросил Араната. – Заключить мир? Они хотят сдаться? Служить нам?