"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 274

– Кому необходимы? – спросил Кхарн.

– Объясни.

Последовавшая тишина длилась не более трех секунд, но казалась годами. Кхарн и его рабы-машины, должно быть, переговаривались телепатически, с помощью каких-то имплантатов в мозгу правителя Воргоссоса.

Не знаю, о чем Кхарн сообщил СОПам, но, закончив, он повернулся и собственным ртом скомандовал:

– Взять их!

СОПы двинулись на нас, обходя повелителя, их унылая форма в тусклом свете казалась совсем грязной. Я активировал меч и встал в защитную стойку. Врагов было пять.

– Кончайте геройствовать, лорд Марло! Вы уже не ребенок! – крикнул Кхарн Сагара. – Отойдите от воды – и не пострадаете ни вы, ни женщина.

– Ее зовут Валка! – огрызнулся я, по-прежнему дерзко и недоверчиво. – Сагара, с пятью вашими куклами я справлюсь!

Кхарн Сагара не ответил, лишь послал ко мне еще пятерку СОПов.

Не успел я возразить, как мой меч выпал из потерявших чувствительность пальцев. Я и сам едва не свалился с пирса, но три бледные руки подхватили меня. Меч упал в океан; высшая материя рассеялась. Четвертая рука поймала его и аккуратно сунула в карман моей шинели. СОПы окружили и схватили нас.

Пока нас тащили, вслед, как дымка над винно-черными водами, неслись слова Братства:

Тогда я решил, что это очередная цитата, и не придал словам большого значения. Я еще не знал, что это мое имя.

Станет моим именем.

Глава 44

Понимание

Далеко идти не понадобилось.

СОПы Кхарна отвели нас к низким бетонным постройкам, как грибы прилепившимся к скалам внизу волнореза. Рен и Сузуха говорили, что там была геотермальная электростанция, питавшая пирамиду и старую мериканскую базу. Я ждал, что здесь будет жарко, но в помещении, куда нас втолкнули, было почти так же холодно, как в пещере снаружи. Изо рта вырывались облачка пара, я кричал на солдат, но ни они, ни скрывавшийся за их безжизненными глазами хозяин меня не слушали.

У меня, разумеется, отобрали меч, пенал – вероятно, из-за скальпелей – и даже терминал, от которого здесь не было никакого проку. Валку тоже разоружили, но некоторые устройства отобрать было невозможно, не убив ее.

СОПы безмолвно ушли, захлопнув тяжелую железную дверь.

Мы оказались в клетке.

Одни.

Хотя вода уже давным-давно стекла с одежды, мои волосы после встречи с чудовищем и черного крещения оставались сырыми. Дрожа, я завалился на скамейку у выхода из камеры. Не знаю, сколько я пролежал, глядя в никуда и не обращая внимания на то, что меня окружало.

– Что это, черт побери, было? – спросила Валка.

По ее тону я понял, что спрашивает она уже не в первый раз.

Я встряхнулся, пытаясь изгнать воспоминания о Братстве и его цепких руках.

– Понятия не имею. – Я сжал кулаки и, как обычно, отвлекся на шрам от криоожога на левом большом пальце. – То есть… простите. – Я откашлялся и пару раз похлопал себя по груди, чтобы вернуть голос. – Это существо сказало, что оно деймон. Один из искусственных интеллектов.

– Никакой это не ИИ, – возразила Валка, отворачиваясь вполоборота.

– Оно… они сказали, что сделаны из жил. Точнее, намекали на то, что сделаны из… – Голос снова подвел меня, и последнее слово я прошептал: – …Людей.

Внезапно я понял, что, глядя на свои руки, невольно вспоминаю другие – бледные, с покрытой пятнами кожей и наростами, – и зажмурился.

Стук Валкиных каблуков по бетонному полу мешал мне сосредоточиться.

– Нервная ткань. Да, сходится, – произнесла она.

Я взглянул на нее. Она куталась, склонив голову, волосы падали на лицо.

– Это более питательная среда, чем сухие компьютеры, – сказала Валка.

– Сухие? – переспросил я. – Хм?

– Если вы не знали, мое нейронное кружево, за исключением шунта, сделано из моих же нервных клеток, – объяснила она, постучав по затылку у основания, где под темно-рыжими волосами прятался высокочувствительный керамический блок. – Но это существо… – Валка обхватила себя руками.

Во рту у меня пересохло, несмотря на… а может, из-за того что еще свежи были воспоминания о воде, которой я наглотался.

– Оно утверждало, что является одним из мерикани.

– Невозможно! – отрезала Валка, отмахнувшись. – Их всех уничтожили.

– Валка, это место очень древнее, – покачал я головой. – Только оглядитесь.

Это мы и сделали. Комната, в которую нас поместили, напоминала то ли старую тюрьму, то ли общежитие, из которого давным-давно вынесли все кровати. Кругом был унылый бетон, потрескавшийся и осыпающийся, на полу сохранились отпечатки множества ног, где скапливалась вода. Тусклый свет слегка серебрился, придавая помещению недружелюбный, скучный вид, как в приемном покое давно не ремонтированной больницы. Окон не было, но я в любом случае сомневался, что мы разглядели бы что-нибудь в окружающей темноте. При детальном осмотре мы обнаружили ужасного вида туалет – простую дыру в полу с сиденьем – и ящик старых, твердых, как подметки, протеиновых батончиков. Наши единственные удобства на долгие недели заточения.

– Может ли быть, что это место – мериканская колония? – спросил я после неловкой паузы. – Форт или что-то в этом духе?

– Еще с Войны Основания? – Валка помотала головой. – Если только мы забрались дальше, чем думали. Мериканские колонии располагались не более чем в пятидесяти световых годах от Старой Земли.

– Кто знает, насколько быстро может путешествовать «Загадка часов».

– Да, но не на тысячи же световых лет? – Валка забарабанила пальцами по плечу. – Варп-двигатели Возвышенных должны быть… в общем, в десятки раз мощнее известных мне.

Я не знал, что на это ответить, и – большая редкость для меня – промолчал.

Вам может показаться, что я так и не избавился от ужаса, вызванного цепкими руками и хриплыми голосами в воде, но дело было в другом – в видении, которое Братство показало мне. Я никогда не обладал фотографической памятью, какой могут похвастаться схоласты, да и вообще память у меня была так себе. Возможно, поэтому я начал рисовать. Как бы то ни было, воспоминания о подводном видении навсегда остались со мной. Я и сейчас, как наяву, вижу падение каждой дождевой капли, когда я бился со сьельсинским лордом, каждый лепесток цветочной фаты принцессы, сидевшей рядом со мной. Я помню, и переживаю каждую смерть, и вздрагиваю, слыша беззвучный шепот столь же явственно, как вижу бюсты древних в нишах над моим письменным столом.

Все они из порфира, камня, столь ценимого древним Юстинианом. Это те же самые скульптуры, что появлялись в моем видении – высеченные из камня лики давно умерших ученых. Среди них обязательный бюст Аймора, с благодушным видом и широкими глазами. Над ним – Зенон, Ипатия и Лавлейс; и покровитель здешнего капитула – старый Петерсон со своей мудрой улыбкой. Есть даже бюст Гибсона – не моего Гибсона, а однофамильца. Сухопарый человек, чем-то похожий на меня, со вдовьим мыском волос на голове и острым подбородком, делающими его похожим на незлобного рассеянного вампира.

Глядя на них теперь, в изгнании, я вижу их частью видения, что Братство даровало мне, и слышу собственный голос:

– Валка… оно, они – искусственный интеллект… вы слышали, что они говорили?

Она покачала головой и прислонилась к стене:

– Нет. Я была слишком далеко.

– Они рассказали мне о Тихих, – признался я и объяснил.

Излагая события, я наблюдал за Валкой, ожидая увидеть в ее ярких глазах прежнее пренебрежение и осуждение, ожидая, что она начнет задирать острый подбородок или морщить нос. Этого не случилось. Ее лицо осталось столь же непроницаемым, как лица статуй, наблюдающих за тем, как я это пишу. Она не перебивала меня и не теряла интереса. Просто неподвижно стояла, а я поеживался под ее взглядом.