"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 271

К хору примешались новые голоса, повторяя:

– Я встречал человека, одного из Возвышенных, – сказал я, – который утверждал, что существо из темных вод даровало ему видения. Он говорил о вас?

– Вы его… видите? – Я удивленно оглянулся, будто ожидая в самом деле увидеть там оракула Яри.

Я вспомнил, как на меня смотрел Яри, – как будто он видел внутри меня вещи, которые я сам не понимал.

сказало Братство.

– Все равно не понимаю. Что значит «меня изменили»? Кто?

– Но какое отношение это имеет к оракулу? Яри?

– Он об этом говорил! – воскликнул я и с трудом сдержался, чтобы не шагнуть вперед и не упасть в бездну. – Что это значит?

– Другие? Что это значит?

Одна рука согнулась, обвиняюще выставив в мою сторону палец. Крючковатый ноготь, болезненный и неухоженный, желтел в тусклом сиянии.

– Не понимаю, как это возможно.

– Кто «они»? – произнес я, не решаясь спросить, что значит «человек, который всему положит конец».

Тут руки существа сжались в кулаки и с плеском скрылись под темной водой. На мгновение я подумал, что оно сбежало, укрылось в невообразимых глубинах, как акулы перед бурей. Я отступил, машинально потянувшись к мечу Олорина, висевшему у меня на правом бедре, и стал пристально наблюдать за рябью на воде, из-за которой отблески сияния светлячков приобретали причудливые формы, неподвластные даже математикам.

В левом глазу вдруг вспыхнула боль, и я со стоном припал на колено, опершись рукой о землю. Я потерял зрение. Сперва я решил, что выключились фонари, а светлячки упали в воду. Но почему тогда я не видел тусклого свечения пирамиды Кхарна наверху пещеры?

Я не видел ничего.

Ослеп.

Я почувствовал, как передо мной что-то движется во тьме, в глубокой тьме у кромки непроницаемой черноты. Услышал шлепанье босых ног по старым камням и звук, похожий на плач ребенка.

– Кто здесь? – крикнул я и выхватил меч.

Клинок вспыхнул, словно свечка; на колоннах толщиной больше могучих деревьев заплясали тени.

Ответа не было.

– Ау?

Я увидел серый столп света, упавший сквозь отверстие в куполе надо мной и осветивший статуи, изображавшие многоруких и безликих существ. Они напоминали головоногих моллюсков и немного тот многорукий разум, который я только что встретил.

Стало тихо.

Одинокий луч света падал на возвышение посередине этой гулкой апсиды. Там, где должен был быть алтарь, стояла плетеная детская колыбелька, старая и изъеденная молью. Я услышал – или мне почудился – перезвон барочной музыкальной шкатулки. Я осторожно приблизился, аккуратно ступая среди битого камня и витков проволоки, паучьей сетью оплетавшей пол. Ребенок снова закричал, но, подойдя к колыбели, я обнаружил – как в видении под Калагахом, – что колыбель пуста.

Не опуская меча, я сунул в нее свободную руку.

Ребенок закричал.

Пальцы нащупали что-то острое, кусок то ли стекла, то ли камня. Я вытащил его.

Это был не камень.

Яичная скорлупа.

Ребенок опять закричал, и от его крика разверзлась земля и все вокруг. Видение рассыпалось, как древний пергамент. Изумленный, я пригнулся и сунул руки в карманы. Даже воздух вокруг, казалось, разбился вдребезги, а с ним купол, причудливые многорукие статуи, барельефы, скульптуры, церковные свечи – все рушилось, как старая мостовая. Я упал на поверхность какого-то другого мира, исхлестанного дождями. Кто-то навис надо мной, и, перевернувшись на спину, я сквозь мокрые волосы увидел его лицо. Не совсем как у сьельсина, более темное и жуткое, чем у всех Бледных, которых я встречал. Незнакомец был девяти футов ростом и страшнен, как сама смерть. Его ниспадающий балахон был черным, широкий плащ трепыхался на узких плечах. Броня была из серебра, и серебряные цепи с сапфирами украшали его грудь и высокий лоб под серебряной рогатой короной. В руке у него был меч из молочно-голубой высшей материи, близнец моего. Следом ковыляла женщина в кандалах. Без объяснений я знал, что ее имя было Человек, ибо в глазах ее было страдание и мудрость всех известных эпох. Бледнокожая, бронзоволосая, она напоминала мою мать. На ней была бумажная корона и рваная пурпурная мантия. Она смотрела вниз, а в изувеченной руке держала разбитую державу.

Следом за ними явились полчища чудовищ, потрясающих копьями и бросающих кличи в невидимое небо. Я знал, что дым за их спинами исходит от пепелищ тысяч и тысяч планет. Раздался голос, беззвучный зов миллионов человеческих глоток, и прогнал чудовищных созданий. Существо в серебряной короне сжалось, скинув свой ужасный и величавый облик, и, когда орда вновь появилась из дымки, я понял. Это всего лишь сьельсины, а не демоны. А тот, кто вел на цепи женщину, был самым могучим из них, облаченным в смерть и Тьму и коронованным звездным серебром.

Повелитель сьельсинов махнул мечом, и на землю покатилась чья-то голова. Перевернувшись несколько раз, она остановилась у моих ног. Я взглянул вниз и закричал от ужаса. Лицо было моим – горделивый подбородок обвис, сиреневые глаза тупо таращились в пустоту, словно стекла.

Я повернулся к темному властелину. Наши взгляды встретились, и он, казалось, заметил меня сквозь дождь и туман, ибо поднял меч и двинулся вперед. Стиснув зубы, я переступил через собственную голову и безжизненное тело, занося меч, чтобы сразиться.