"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 260

Возможно, поэтому мне так больно было слышать, как она сдается. Я не хотел улетать отсюда с пустыми руками. Может быть, дело в тех лицах, что пылали в моей памяти. Уванари и другие. А может, как я всегда утверждал, дело в том, что я в самом деле верил, что мое дело правое, как будто я – тридцатипятилетний мальчик – действительно понимал, что такое справедливость и как ее добиться.

– Вам удалось узнать, чем они тут занимаются? – сменила тему Валка.

Она наконец повернулась ко мне и прислонилась к витрине, опершись на тонкий порожек, отделявший стеклянную часть от деревянной.

– Точнее, как им все это удается? – пояснила она.

Я представил, как вокруг из тусклой дымки материализуются силуэты Кима и других нобилей. Представил баронессу Арфлер из Варадето, чернокожую леди Катерину, тонущую в чане с чернильной жидкостью. В моем воображении она и остальные женщины вылезали оттуда стройными и осанистыми, чистыми, пышущими здоровьем, с молодыми улыбками. Следом выбрался барон Ким, седые волосы которого вновь стали черными.

– Не слишком, – признал я. – Только выяснил, что для клиентов Вечный выращивает детей – новые тела. Как он переносит в них разум, неизвестно. Возможно, у вас существуют подобные практики.

К моему облегчению, тавросианка скривилась в ужасе.

– Детей?.. – выдохнула она.

Если ее и задело мое замечание насчет схожести тавросианских технологий с методами Кхарна, виду она не подала.

– Меня держали в приемной вместе с остальными клиентами Сагары: имперскими лордами и леди, богатыми торговцами, мандари и тому подобной публикой. Они говорили, что их отводят куда-то вниз.

– Вниз? – переспросила Валка. Ее взгляд был задумчиво отвлеченным. – В те постройки, что видели мы с Танараном? Под трамвайной линией?

– Возможно, – пожал я плечами, – но я их так и не разглядел. – Я заерзал. – Как вы их заметили?

С привычным всезнающим и надменным видом Валка сцепила руки, погладив пальцами клановую татуировку на левом предплечье.

– Женские штучки, – лукаво ответила она.

Я пренебрежительно оскалился:

– Это машины, так ведь? Они могут видеть в темноте.

– Не только, – ответила Валка. – Вас это пугает?

Она произнесла это так, что каждый слог вспыхивал в ее звонком, воздушном голосе, холодном и колком, как зимний лед… Я вспомнил, почему придворные Матаро звали ее ведьмой.

– Нет, – ответил я. – Вы меня не пугаете. Вы здесь единственная, о ком я могу так сказать.

Я обратил внимание, что она не подтвердила, но и не опровергла то, что ее глаза были механическими. Если они и правда были таковыми – из металла или обрамленных фарфором кристаллов, – то удивительно, что никто на Эмеше этого не заметил. Впрочем, никто не заметил и нейронного кружева, окружавшего серые клеточки ее мозга.

Улыбка Валки заколебалась, смягчилась.

– Думаете, поэтому он так долго живет? – спросила она, сложив руки на груди. – Кхарн Сагара?

По правде говоря, об этом я даже не задумывался, но предположение Валки показалось верным. Я представил эту серийную жизнь, где каждая серия была звеном цепи, тянущейся от мальчика из легенд, мать которого погибла под выстрелами Возвышенных.

– Возможно, – ответил я. – Учитывая все его машины.

– Дети… – повторила Валка, качая головой.

Темные пряди волос выбились из-за аккуратных ушей. Мне захотелось вернуть их на место. Но я лишь пригладил свою прическу, как будто некое волшебство могло этим действием уложить ее волосы.

– Вряд ли они только таким занимаются, – сказала она.

– Уверен, что не только, – согласился я. – Но все остальное доступно и в других местах. У Возвышенных или на станции «Март». Не знаю, зачем кому-то лететь сюда, если можно получить желаемое где угодно.

Валка согласилась, и я добавил:

– Мне кажется, я нашел путь вниз.

Я рассказал ей о ступенчатом колодце и двери, у которой меня застукал Юмэ. О Лестнице орхидей и непонятном существе.

Валка потерла подбородок. Ее взгляд растекся в раздумьях. Голос также звучал отстраненно:

– Думаете, оттуда можно попасть к морю?

– Там, внизу, был высеченный в скале тоннель. Не похожий на это. – Я обвел рукой бетонную коробку комнаты. – Думаю, эти тоннели и купола были здесь изначально.

Я вспомнил, как Айлекс предположила, что купол был возведен над кратером, а лед над ним накопился в последующие эпохи. Нетрудно было представить, что первые поселенцы могли использовать кратер в качестве стартовой площадки для ракет и укрытия от бушующих над планетой ветров.

– Скорее всего, – добавил я, – пирамиду и другие сооружения достроили уже при Кхарне. Они выбиваются из общего стиля.

– То есть не он все это построил?

– Полагаю, вы слышали легенды.

Валка издала утвердительный звук, и я продолжил:

– Все это наверняка выстроили Возвышенные. На заре Империи, когда еще не было Джадда, Тавроса и всего остального.

Даже думать о тех далеких временах было сложно. Кхарн родился спустя несколько столетий после Войны Основания, Адвента и Вознесения Земли. Те времена мало отличались от мифов, что рассказывала моя мать, ведь прошлое для нас все равно что сказка, а великие исторические деятели подобны сказочным героям. То, что я оказался здесь и поговорил с самим Сагарой, было равнозначно встрече с настоящим Сидом Артуром. Того и гляди в камень у подножия Лестницы орхидей вонзится меч Марса.

Те, кто считает, что в легендах нет правды, – глупцы.

– Выходит, легенды правдивы? – спросила Валка. – Он построил свой дворец с помощью искусственного интеллекта мерикани?

– Деймона? – уточнил я и почувствовал укол старого страха, что за нами наблюдают, несмотря на гарантии Юмэ и уверения Валки в том, что мы одни. – Все возможно. Это может объяснять…

– Объяснять, почему мы потеряли контроль над кораблем, когда покинули «Загадку», – перебила Валка, задумчиво теребя нижнюю губу. – И почему мы не можем подключиться к их системам.

Сложив руки за спиной, доктор принялась расхаживать взад-вперед мимо двери и заметила как бы между прочим:

– Опять вы гримасничаете.

– Гримасничаю? – переспросил я с каменным лицом.

– Когда вам приходит в голову идея, которую обычный человек тут же отбросит, вы всегда состраиваете одну и ту же гримасу.

Она положила руки на спинку кресла и наклонилась надо мной. Я молчал.

– В чем дело? – спросила она.

Я хмыкнул:

– И как выглядит эта гримаса?

Доктор не ответила, лишь поджала губы.

– Предположим, что «Мистраль» контролирует какой-то деймон, – сказал я, по-прежнему стараясь сохранять каменное лицо. – Можем мы через него подключиться к архивам Сагары, освободить «Мистраль», отыскать Танарана и сбежать?

– И как мы это сделаем? Вы даже толком не знаете, куда идти и что искать, не говоря уже о том, что не умеете пользоваться ИИ.

– А вы на что? – развел я руками.

– Какие мы заносчивые!

Насмешка в голосе Валки была почти осязаемой. Я уставился на руки и столешницу между ними, как будто ожидая распознать среди царапин и засечек на дереве какую-то схему или карту. Мне сразу вспомнились базарные гадалки, старые беззубые женщины, утверждавшие, что могут прочесть будущее по линиям на ладони.

Задумавшись об этом, я сжал кулаки, чтобы не видеть своих линий. Мне пришло в голову, что можно захватить Юмэ. Голем наверняка обладал значительной частью нужной нам информации, но я понимал, что Вечный мгновенно узнает, если мы сделаем что-то с его драгоценным андроидом. Предположив, что робот не обманывал насчет камер наблюдения за базой, у нас был шанс пробраться вниз – если, конечно, нам этого хотелось. Я отбросил эту мысль, напомнив себе, что Валка еще не видела существа в инфосфере.

– Если вы скажете «нет», тогда это будет заносчивость, – ответил я и добавил: – Так что? Скажете «нет»?

– Нет.

Глава 39

Последняя легенда

Настал момент, когда мы не могли больше ждать. Прошло три дня, запомнившиеся лишь тем, что теперь в блужданиях по многоэтажным галереям и выставочным залам меня сопровождала Валка. Юмэ отказывался говорить с нами обо всем, кроме самых банальных, обиходных вещей, и мы решили сами исследовать лабиринт. Я отчасти надеялся, что среди залов мы встретим Танарана, если ему, как нам, разрешено гулять. Трижды я видел во мгле блуждающие глаза Кхарна. Один даже отозвался на мой отклик, но не задержался, чтобы выслушать то, что я хотел сказать.