"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Руоккио Кристофер - Страница 160

Шум, которым сьельсины встретили эти слова, не был похож ни на один из человеческих звуков: заунывный вой, в равной степени печальный и яростный. Я едва совладал с желанием прикрыть уши руками. Танаран подошло ближе к решетке, и два легионера рядом со мной инстинктивно насторожились. Баэтан было таким высоким, что ему пришлось немного нагнуться в тесной камере.

«Как могут такие существа выносить гравитацию Эмеша?» – мысленно удивился я, вспомнив, как сам страдал в первые месяцы, проведенные в этом слишком большом мире. А сьельсины живут в космосе, на своих кораблях, где гравитация на порядок меньше, чем на Делосе и уж тем более на Эмеше. Должно быть, они пропитали чем-то свои кости и укрепили мышцы. Изменились, чтобы выжить.

Танаран обвило чересчур длинными пальцами прутья решетки и прижало к ним плоское лицо:

– Ичакта никогда бы его так не предал. Что вы с ним сделали?

– С Уванари? Ничего.

Я моргнул и отступил на шаг, в ответ на нервное движение одного из моих охранников в доспехах цвета слоновой кости.

«Ничего». Как трудно было это произнести! «Ничего». И как легко. На языке у меня остался привкус этого слова.

– Я говорил с ним вчера вечером.

Нахмурившись, я посмотрел на висевшие под потолком лампы. Валка велела, чтобы я следил за сигналом: когда она погасит тавросианским колдовством свет в бастилии, это будет означать, что аудиодатчики отключены. Что ее задержало?

– Что ты еще узнал? – Молодое существо испустило более тихий, мяукающий вариант того воя, что они все вместе подняли минуту назад, и закрыло глубокие омуты своих глаз. – Ты узнал, где наша скианда, наш флот? Вы ведь хотите уничтожить его.

– Veih! – Я снова шагнул вперед и остановился у красной черты на полу, обозначавшей минимальное безопасное расстояние. – Нет. Ичакта не сообщил нам этого. Оно сказало, что не может.

Я снова посмотрел на Агари. Мне нужно было подождать. Подождать сигнала Валки.

– Это ты так говоришь, – прокричал другой сьельсин, с широкими скулами и более крепким, чем у Танарана, сложением.

Без всякого предупреждения он бросился к решетке и вытянул тонкие руки между облупленными стальными прутьями. Его пальцы вцепились в мою рубашку, и я с запозданием сообразил, что красная черта проведена с расчетом на человеческие руки, а они короче, чем у сьельсинов. Я ответил без промедления, предположив, что строение существа достаточно схоже с моим собственным, чтобы можно было вырваться. Просунул обе руки между сжатыми кулаками сьельсина и ударил локтями по запястьям, прежде чем уткнулся лицом в решетку. Существо разжало пальцы, и я упал на спину.

Агари отдала приказ, и двое легионеров подошли ближе, вытаскивая станнеры из кобур.

– Стойте! – крикнул я, поднимаясь на ноги.

Волосы упали мне на лицо. Я раздраженно подул на них. Женщина-легионер помогла мне встать. Я поблагодарил ее и, стиснув зубы, сердито уставился сквозь решетку на сьельсина.

– Rakur oyumn heiyui.

– Да, это было глупо, – согласилось Танаран, с еще большим раздражением посмотрев на своего товарища.

– Из-за этого юкайджимна мы попали в тюрьму…

– Я знаю, Сватаром, – прервало крупного сьельсина Танаран. – С-в-в-в.

Оно издало шипящий звук, который я принял за призыв замолчать. Провело по своим грубо остриженным волосам, словно в задумчивости. Затем прищурило глаза.

– Так ты говоришь, что нашему народу не грозит опасность?

– Уванари не предало вас, нет.

Я благоразумно отошел от красной черты, оценив длину рук Сватарома, и оглянулся на темный коридор. Инквизитор Агари наблюдала за мной с ободряющей, как я надеялся, улыбкой.

– Мы не знаем ничего, кроме имени вашего аэты. И того, что вы не собирались атаковать нас, – сказал я.

Третий сьельсин заговорил высоким, больше похожим на женский, голосом, хотя в отношении ксенобитов это разделение не имело никакого смысла.

– Выжили только мы? А другие корабли? Кто-нибудь…

Я опять оглянулся на Агари. Она явно не желала, чтобы сьельсины что-нибудь узнали, не выдав нам никаких секретов, никаких сведений, и велела бы ничего им не говорить.

– Veih, – покачал я головой.

Это был настолько неопределенный ответ, что я продолжил:

– Другие корабли были повреждены еще на орбите.

«Повреждены». Какой многозначительный эвфемизм! Существо опустило голову, воздух со свистом вырвался из ноздрей, словно сквозь выбитый зуб. Двое сьельсинов бросились к нему и успели поддержать, когда оно упало на колени. Оно плакало?

Танаран с окаменевшим лицом прикрыло глаза:

– Я поняло.

Свет потускнел, сменившись красными огнями аварийных ламп, расположенных низко над полом.

– Что случилось? – спросила Агари, а затем повторила свой вопрос в наручный терминал: – Опять авария? Я думала, техподдержка с этим уже разобралась!

Валка все-таки сделала то, что обещала, – по крайней мере, я надеялся, что это ее работа. Времени у меня было немного. Что бы Валка ни устроила со своим нейронным кружевом, имплантированным ей в голову, она сама говорила, что долго это не продлится. Танаран растерянно огляделось.

– Послушай, – тихо произнес я, пока озадаченная Агари отдавала приказания. – Послушай. У меня есть друг, который отключил наблюдение за камерой, и никто здесь не понимает ни слова на вашем языке. Мы можем какое-то время свободно разговаривать. Ты и я.

– Iugam! – Сватаром ударило рукой по решетке. – Это ловушка!

– Я не лгу! – ответил я.

Хотя на самом деле лгал, и очень долго.

– Что случилось с освещением? – с невинным видом спросил я у Агари, как будто мне не было известно о тавросианке, притаившейся на стене замка и установившей ментальную связь с системой безопасности бастилии.

«Именно из-за таких, как Валка, – размышлял я, – Капелла и ввела строгий надзор за технологиями в Империи и в других государствах, которые она контролировала».

Инквизитор прокричала в ответ то, что мне и хотелось от нее услышать, и я повернулся к Сватарому и остальным:

– Все пошло не так, как я рассчитывал, и мы напрасно теряем время. Уванари попросило меня о милосердии.

– Ndaktu? – эхом повторило Танаран, и печаль в его голосе могло опознать существо любой расы. – Почему?

Я прикусил губу, а потом прошипел под выкрики Агари в дальнем конце коридора:

– Потому что они пытали ичакту.

Казалось, мои слова не дошли до него, и добрую минуту мы стояли в темноте, уставившись один на другого.

Наконец Танаран заговорило:

– Они… мучили Уванари?

Я кивнул, затем понял бесполезность этого жеста и издал невнятный звук, означающий у сьельсинов слово «да». Мускулы на лице ксенобита напряглись, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот заплачет.

– Твои соплеменники не хотят, чтобы мы знали об этом.

Это был не вопрос.

– Veih.

Я покачал головой, забыв сделать вместо этого сьельсинский жест.

Танаран бросило взгляд на голый цементный пол, покрытый за много веков длинными царапинами там, где открывались и закрывались металлические двери.

– В таком случае мы благодарим тебя.

Сватаром сверкнуло гладкими зубами:

– Юкайджимн должен все исправить. Это его обязанность.

Сьельсин, которого Уванари назвало корнем, хранил молчание. Слишком долго.

– Танаран?

Ксенобит в мантии растянул нижнюю губу, обнажив зубы. Выражение его лица ничего мне не говорило.

– Сватаром сказало правильно. Это твоя обязанность.

– Что это значит? – спросил я. – Уванари просило, чтобы я убил его.

– Да, – на сьельсинском это был даже не звук, а простой вздох, – у Людей считается неправильным, когда капитан страдает.

Именно это я и боялся услышать, боялся, что это окажется правдой, но и пришел сюда в первую очередь ради этого. Ради этого Валка отключила видеокамеры. Ненадолго. Теперь уже совсем ненадолго.

– Значит, я должен убить ичакту?

– Тот, кто стал причиной бесчестья, должен сделать все – все! – чтобы бесчестье прекратилось. Ты говоришь, что это твоя вина. И ты прав. Ты говоришь, что хотел бы вернуть нас домой. Но теперь уже поздно… – его голос дрогнул, – слишком поздно для ичакты. Вернуться домой было бы…