Вечные Пески Том 10 (СИ) - Сухов Лео - Страница 2

Хотелось бы, конечно, спросить, чем я так насолил… Ведь ничего плохого не делал. Но… В «высоких играх» что угодно может стать веским поводом кого-то устранить. Даже такое безобидное занятие, как ничегонеделание.

Отбросив мысли об удручающей популярности, я сосредоточился на текущих задачах.

И да, для начала нужно было найти стойла для переханов. Братья-возницы, Тар и Рин, знали город плоховато, но долго искать не пришлось. Стойла оказались расположены вдоль стен, чтобы гостям Ас-Арахаманы не приходилось вести своё животное через всю столицу.

Мы свернули с луча на боковую улицу, потом ещё раз… И вскоре очутились перед большим каменным зданием с широкими воротами. Над воротами висела вывеска с изображением перехана. Стойла выглядели просторными, чистыми и практически пустыми. Впрочем, стоимость стоянки эту пустоту отлично объясняла.

Видимо, большинство приезжих старалось сэкономить. Ну или ехало на повозках, а им разрешено было перемещаться по основным улицам. Правда, мешок для навоза приходилось подвешивать под задний проход каждого животного… Как объяснил хозяин стойл, за лепёшку посреди луча можно было отхватить штраф в десять серебряных водянок.

Впрочем, я ожидал, что размещение животных в столице будет ещё дороже. А оказалось, десять междуреченских медяков в день за голову. Договорившись с хозяином, я заплатил сразу за четверть вперёд. Бойцам охраны, к сожалению, предстояло ходить за возком пешком. Но в Ас-Арахамане действовали ограничения на скорость. А значит, бегать вслед за нами бойцам, к счастью, не придётся.

Уточнив путь до гостевого дома, я, Ситранис и Гвел снова погрузились в возок и покатили к «Венценосному». Сначала пришлось вернуться на луч, а уже оттуда двинуться к центру города. И тут я впервые оценил организацию движения в Ас-Арахамане. Оказалось, что луч разбит на отдельные полосы. В середине, например, ехали повозки. Слева — в сторону центра, справа — от него.

Причём возки не должны были приближаться к колоннам. Там, по бокам, оставалось место для гонцов и служебных возков. Дальше от середины были линии для движения тележек и колясок на человеческой тяге. То есть тащили это всё не гнуры, а люди. И, надо сказать, людей, которые тащили в коляске людей, я видел впервые. Впрочем, что-то похожее было в некоторых краях в моей прошлой жизни. Поэтому я не особо удивился.

Ну а у самого края улицы позволялось ходить на своих двоих. Конечно, никакого строгого разделения не имелось, и к нам иногда заскакивали тележки и коляски, которые тащили люди. А возки и телеги с гнурами периодически смещались к краю. Да и пешеходы изредка заходили на линию тележек и колясок. Но, в общем и целом, разделение старались поддерживать.

Первое время я пялился в окошко, но вскоре это надоело. Тысячи людей вокруг торговались, ругались, разговаривали, куда-то шли. Я закрыл окошко, чтобы не слышать гул, и откинулся на подушки. В таком скоплении людей Дикий Шёпот, и тот, звучал сильнее.

Гостевой дом «Венценосный» находился за второй стеной. Пришлось постоять в небольшой очереди из аристократов, которые тоже хотели проехать за ворота. Зато не пришлось стоять в очереди побольше — из простолюдинов, желавших того же самого.

Второе кольцо было ещё внушительнее, чем внешнее. Стены возвышались на земляном валу, который был окружён очередным рвом. Когда мы въезжали по мосту к воротам, я смог рассмотреть речную гавань Ас-Арахаманы. Она стояла на берегу Царского Канала. В этом месте у него имелось ответвление, заходившее внутрь города. Для гавани было сделано широкое водохранилище, застроенное пирсами и причалами. Эдакий лабиринт из водных протоков и мостков, в котором, будто мальки рыб, сновали люди.

Ну а если за внешними стенами располагался Новый Город, то за следующими был… Строгий Город. А не Старый, как можно было подумать. Так вот, Строгий Город не слишком сильно отличался от Нового. Всё те же высотные дома, но без «поползновений» друг на друга. Каждый дом занимал ровно то место, которое ему было выделено. Ну и да, верхние этажи иногда нависали над улицами, однако не сильно.

А ещё мне хотелось есть… Честное слово, сколько можно ехать по городу? Мы уже гонга два плелись в возке со скоростью пешехода. А завтрак был, между прочим, до восхода солнца. Так что, увидев очередной пэрэтис, я потребовал от возничих причалить поблизости.

— Зачем останавливаться? — не понял Ситранис.

— Я есть хочу, — ответил я. — А там пэрэтис, горячая еда.

— Люди из возков в пэрэтисах не питаются! — наставительно заметил регой.

— А я не человек из возка. Я наёмник, — парировал я. — Если хочешь, ты и дальше соответствуй «человеку из возка», а мы с Гвелом и бойцами поедим.

— Эй! Я тоже в пэрэтис хочу! — возмутился Ситранис.

Вообще, как он потом объяснил, все иногда в пэрэтисах питаются. И даже нынешний царь, во времена юности, в подобные заведения захаживал. Это же удобно: горячая еда без особого ожидания. Разве что в очереди нужно постоять.

В том пэрэтисе, куда мы пришли, было четыре котла. В одном обнаружился густой суп, почти пюре, в другом — каша с мясом, в следующем — рагу из мяса и овощей, а в последнем — варёные трубочки из теста с мясом. Чтобы не есть в сухомятку, имелось подогретое вино, но разбавленное.

Ну а глиняную миску и глиняную ложку выдавали под честное слово. Их здесь целая гора имелась за спинами двух мужчин, суетившихся на раздаче.

Быстро перекусив, я наконец-то смирился с тем, что пребываю в столице, где за мной идёт охота, а людей вокруг ровно в сто раз больше, чем требуется. И дальнейший путь до гостевого дома проделал уже в благодушном настроении.

«Венценосный» стоял совсем рядом с лучом. Для начала мы свернули с него на широкую улицу, но вскоре она стала ещё шире, образовав небольшую площадь. А в центре этой самой площади стоял гостевой дом.

Здание было красивое. Пять этажей из белого камня, с колоннадой вдоль всего фасада. Окна — высокие, стрельчатые, с цветными витражами, за которыми угадывались плотные занавеси. Балконы с коваными решётками опоясывали второй, третий и четвёртый этажи. На них стояли большие кадки с цветущими растениями. На последнем этаже и вовсе виднелись крытые террасы для жильцов.

Крыша была покатой, с черепицей глубокого синего цвета. Над главным входом, куда вели широкие мраморные ступени, возвышался кованый козырёк с гербом — царским венцом, увитым золотыми лентами. По бокам от входа стояли двое царских стражников в начищенных доспехах.

Я вышел из возка первым и направился к дверям. Стражники не шелохнулись, только проводили нас внимательными взглядами. За дверями оказался просторный зал. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска. В нём яркой россыпью отражался свет нашёптанных светильников, щедро развешанных по стенам.

Прямо напротив входа, в нише, стояла статуя — девушка с кувшином, из которого журчала вода. Самая настоящая, струившаяся по мрамору в небольшой бассейн. Звук её падения создавал удивительно умиротворяющее ощущение.

Вдоль стен я заметил диваны и кресла, обитые тёмно-красным бархатом. В глубине зала начиналась широкая лестница, устланная ковровой дорожкой. В воздухе пахло чем-то сладковатым: то ли благовониями, то ли цветами.

За высокой стойкой из тёмного дерева стояли три работника «Венценосного». Все трое в одинаковых серых халатах из недешёвой ткани, с серебряным шитьём. Завидев наши лица, они приветливо улыбнулись, будто и вправду были рады видеть, и слегка поклонились. А с учётом того, что сделали они это одновременно… Даже Ситранис, шедший рядом, вздрогнул и пробормотал под нос что-то ругательное. Как отреагировали Гвел и бойцы, я не видел, но полагал, что схожим образом.

Впрочем, регой — на то и регой, чтобы быстро брать себя в руки. А я и вовсе не привык предаваться эмоциям. Оставив Гвела с бойцами позади, мы с Ситранисом подошли к стойке, назвали себя и предъявили подорожную. Работник постарше, стоявший в середине, сразу же принялся копаться в записях. А, обнаружив нужную, на несколько мгновений замер.