Инженер из будущего. Книга третья (СИ) - Черный Максим - Страница 41

Он вспомнил, как сидел в камере, глядя на серый потолок, и думал только об одном: выжить. Потом как его вели к Ежову и он понял, что живым не выйдет. А потом было вмешательство Сталина, чудесное спасение, второй шанс. С того дня он знал, что этот шанс нужно отработать. До капли. До последнего вдоха.

Самолёт тряхнуло на воздушной яме, и Максим открыл глаза. За иллюминатором проплывали облака, белые и пушистые, словно вата. Он достал из портфеля папку с документами по БТР и начал перелистывать страницы, не для того, чтобы что-то проверить, а просто чтобы занять руки. Чертёж несущего бронекорпуса, схема ходовой части, расчёты противоминной защиты. Всё это было выверено и готово к докладу. Но он решил не показывать. Пока.

Через несколько часов самолёт пошёл на снижение. За окном показались пригороды Москвы: серые коробки заводов, паутина железных дорог, купола церквей. Максим смотрел на приближающийся город и чувствовал, как внутри нарастает холодное, спокойное напряжение. Он знал, что через несколько часов будет стоять перед человеком, от которого зависит всё. И он должен был сказать ему правду. Ту правду, которую не говорил никто.

Самолёт приземлился на военном аэродроме, и их встретила та же черная машина с затемнёнными стёклами, что и всегда. Командир с петлицами НКВД проверил документы, молча указал на заднее сиденье и сел за руль. Козырев сел рядом с ним, Максим сел сзади.

Машина тронулась, и Москва начала разворачиваться перед ними. Максим смотрел на эти улицы и не узнавал их, хотя был здесь уже не раз. Но сегодня всё казалось другим. Более резким, более контрастным. Люди на тротуарах спешили по своим делам, не подозревая, что где-то рядом решается их судьба. Трамваи звенели, автомобили гудели, афишные тумбы пестрели афишами. Обычная жизнь. Мирная жизнь. Та жизнь, которую через год перечеркнёт война.

Он знал, что многие из этих людей погибнут. Знал цифры, даты, названия фронтов. Знал, что Ленинград будет в блокаде, что Киев падёт, что немцы дойдут до Москвы. И он ничего не мог им сказать. Но он мог сделать так, чтобы потерь было меньше. Чтобы у армии были танки, способные остановить любой немецкий прорыв. Чтобы у пехоты было оружие против бронетехники. Чтобы связь работала без перебоев.

Машина свернула на Моховую, и сердце Максима забилось чаще. Он знал этот маршрут. Кремль. Сейчас они въедут в Боровицкие ворота, и начнётся то, ради чего он жил последние годы.

— Волнуешься? — спросил Козырев, не оборачиваясь.

— Есть немного, — ответил Максим.

— Это хорошо, — сказал Козырев. — Значит, понимаешь, куда едешь.

Машина остановилась у КПП. Охрана проверила документы, заглянула в салон, потом пропустила. Автомобиль медленно въехал на территорию Кремля. За окнами потянулись древние соборы, жёлтые административные здания, мощёные брусчаткой дорожки. Максим смотрел на всё это и чувствовал, как время замедляется.

Их провели в приёмную. Высокие потолки, дубовые панели, портрет Ленина на стене. За столом сидел секретарь, такой сухой, подтянутый, с непроницаемым лицом. Он сверился со списком и указал на кожаный диван у стены.

— Ждите. Товарищ Сталин примет вас через двадцать минут.

Максим сел, положил портфель на колени. Козырев остался стоять у окна, глядя на кремлёвский двор. В приёмной было тихо, только большие напольные часы мерно отсчитывали секунды.

Двадцать минут. У него было двадцать минут, чтобы собраться с мыслями. Он знал, что Сталин будет задавать вопросы. О танках, о сроках, о немцах. О том, откуда он, Егоров, всё это знает. И на каждый вопрос нужно было дать ответ, такой точный, убедительный, не оставляющий сомнений.

Он снова открыл портфель, пробежался глазами по документам. Танки были готовы. «Катюши» были готовы. РПГ тоже готов. Связь и она готова. Ночные приборы у нас в доработке, но уже дают результат. БТР тоже готов, но его он пока не покажет. Если Сталин спросит о пехоте, тогда да. Если нет, то значит, эта тема для другого разговора.

Секретарь поднял трубку телефона, выслушал короткую команду и повернулся к Максиму.

— Товарищ Егоров, вас ждут.

Максим встал, взял портфель. Козырев подошёл к нему и молча пожал руку. В этом рукопожатии было всё, что нужно: поддержка, доверие, удача.

— Ни пуха, — тихо сказал Козырев.

— К чёрту, — ответил Максим и шагнул к массивной дубовой двери.

Часы в приёмной пробили полдень.

Он толкнул дверь и вошёл.

Конец третьей книги. Продолжение ждет.