Инженер из будущего. Книга третья (СИ) - Черный Максим - Страница 32

Через три дня они прибыли на Урал. Свердловск встретил их суетой, большой промышленный город. Оттуда на машине они добрались до секретного объекта: подземного ангара, где хранились сотни танков, десятки «Катюш», САУ и ПТР.

Максим вышел из машины и замер. С виду это был обычный склон холма, заросший соснами и берёзами. Но за массивными железными воротами, которые открывались с помощью лебёдки, скрывался целый подземный город.

— Внушительно, — сказал Козырев, стоя рядом.

— Это да, — ответил Максим. — Пойдём, смотреть.

Они прошли внутрь. В ангаре было прохладно. Ряды танков уходили вдаль, подсвеченные редкими лампами. Максим шёл вдоль них, останавливаясь у каждой машины, проверяя состояние гусениц, люков, орудий.

— Этот танк стоит уже три месяца, — сказал он, указывая на Т-34–85. — Нужно проверить аккумулятор, масло, топливо. Иначе на учениях он не заведётся.

— Я дам команду, — сказал Козырев.

Максим кивнул и пошёл дальше. Он осматривал «Катюши», проверял направляющие, крепления, систему залпового огня. Потом САУ, ПТР, РПГ. Всё должно было быть готово к учениям.

К вечеру он встретился с командирами частей, которые должны были участвовать в манёврах. В небольшой комнате при ангаре собрались офицеры: суровые, обветренные, с внимательными глазами. Они сидели за длинным столом, на котором лежала карта полигона.

— Товарищи, — начал Максим, — мы собрались здесь, чтобы обсудить план предстоящих учений. Они будут проходить в два этапа. Первый этап это развёртывание и марш. Второй это атака с применением всех видов оружия.

Он подошёл к карте, показал места дислокации, направления движения, цели.

— Наша задача — показать, что новая техника готова к бою. Мы должны продемонстрировать слаженность, скорость и огневую мощь.

— А если техника подведёт? — спросил один из офицеров.

— Не подведёт, — твёрдо сказал Максим. — Я лично проверил каждую машину. Всё будет работать.

Офицеры закивали. Обсуждение продолжалось несколько часов. Максим отвечал на вопросы, уточнял детали, вносил правки в план.

Когда все разошлись, он остался один. Сидел за столом, смотрел на карту и думал о предстоящей встрече с Жуковым.

Козырев подошёл к нему.

— Егоров, ты чего не отдыхаешь?

— Думаю, — ответил Максим. — О том, что будет после учений.

— А что будет?

— Если всё пройдёт хорошо, то я смогу поговорить с Жуковым и в кое-чем его убедить.

Козырев кивнул.

Следующие дни он также обходил ангары. Проверял готовность техники, говорил с механиками, водителями, наводчиками. Всё было в порядке. Учения были готовы к началу.

Конец мая 1940 года выдался на Урале по-настоящему летним. Солнце припекало так, что даже в тени сосен было тепло, а воздух наполнился запахом молодой травы. Максим стоял у входа в подземный ангар, вглядываясь вдаль, где за поворотом дороги должна была показаться машина с Жуковым.

Козырев нервно курил папиросу, поглядывая на часы.

— Он должен был быть здесь час назад, — сказал он.

— Дорога дальняя, — ответил Максим. — И мало ли что еще.

Наконец из-за поворота показалась чёрная машина. За ней сразу ещё две, с охраной. Машины остановились у входа, и из первой вышел Георгий Константинович Жуков: высокий, подтянутый, в простой полевой форме, без орденов, с уставшим, но внимательным взглядом.

— Товарищ Егоров? — спросил он, протягивая руку.

— Так точно, товарищ командующий, — ответил Максим, пожимая её. — Добро пожаловать на Урал.

— Наслышан о вашей технике, — сказал Жуков, оглядываясь. — Показывайте.

Максим повёл его в ангар. Когда тяжёлые ворота открылись, Жуков на мгновение замер. Ряды танков, «Катюш», САУ и ПТР уходили вглубь, подсвеченные редкими лампами.

— Это ваше хозяйство? — спросил он.

— Наше, — ответил Максим. — Мы готовили его больше года. Танки, артиллерия, связь, обученные экипажи.

Жуков прошёл вдоль рядов, останавливаясь у каждой машины. Он трогал броню, заглядывал в люки, задавал вопросы.

— Сколько здесь танков?

— Двести тридцать семь Т-34–85, — ответил Максим. — Плюс пятьдесят Т-34–57, сорок «Катюш», двадцать САУ и около трёхсот ПТР.

Жуков присвистнул.

— Впечатляет, — сказал он. — Но техника это только половина дела. Экипажи готовы?

— Готовы, — твёрдо ответил Максим. — Завтра вы увидите их в деле.

Жуков усмехнулся.

— Вы уверены, что они справятся?

— Уверен, — ответил Максим. — Я сам проверял каждую машину и каждого водителя. Они умеют не только водить, но и воевать.

Они прошли в штабной вагон, где была развёрнута карта полигона. Максим подробно рассказал о предстоящих учениях: развёртывание, марш, атака с использованием всех видов оружия. Жуков слушал внимательно, иногда задавал вопросы.

— А что с горючим? — спросил он. — Хватит?

— Хватит, — ответил Максим. — Мы завезли запас на две недели учений.

— А боеприпасы?

— Тоже в порядке.

Жуков откинулся на спинку стула.

— Егоров, вы хорошо подготовились. Но я должен увидеть всё своими глазами.

— Завтра увидите, — сказал Максим. — Учения начнутся на рассвете.

Вечером они сидели у костра. Жуков курил, смотрел на огонь. Максим сидел рядом, молчал, но думал о том, как много зависит от завтрашнего дня.

— Егоров, — сказал Жуков, — вы знаете, что война будет?

— Знаю, — ответил Максим. — И знаю, когда она начнётся.

Жуков поднял бровь.

— И когда же?

— Следующим летом, — тихо сказал Максим.

Жуков долго молчал, потом затушил папиросу.

— Откуда вы это знаете?

— Чувствую, — ответил Максим. — Я многое чувствую.

Жуков посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда нам нужно, чтобы завтра всё прошло идеально.

— Всё будет идеально, — сказал Максим.

Они замолчали, глядя на огонь. Вдалеке, за лесом, уже занимался рассвет.

Рассвет ещё только пробивался сквозь кроны уральских сосен, а полигон уже гудел. Утренний туман смешивался с сизым выхлопом прогреваемых дизелей. Максим стоял на командирской вышке, кутаясь в шинель, и смотрел, как оживает его бронированная армада. Козырев, с планшетом в руках, докладывал о стопроцентной готовности, но Максим почти не слышал его, он все ждал Жукова.

Георгий Константинович поднялся на вышку без свиты, только с адъютантом. Лицо его было бесстрастным. Он молча кивнул Егорову и впился глазами в поле.

— Начинайте, — коротко приказал он, и это слово прозвучало как выстрел стартового пистолета.

В воздух взвилась красная ракета. И земля вздрогнула.

Первыми из леса, ломая кусты и молодые деревья, вышли Т-34–85. Это была не просто имитация марша, танки шли на предельной скорости, развернутым строем, маневрируя, словно уклоняясь от вражеских снарядов. Они с ходу открыли огонь из пушек по мишеням на дальнем рубеже. Характерный звук выстрелов и последовавшие за ним разрывы слились в один оглушительный грохот. Жуков, не отрываясь, смотрел в бинокль. Максим заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших бинокль. Танки стреляли с непривычной, невозможной точностью.

— Снаряды как нарезные, — негромко произнес Жуков, не опуская оптики. — Кучность невиданная. И стабилизация…

Он не договорил. Потому что с фланга, поднимая тучи пыли, в атаку пошли самоходки СУ-85. Они били с коротких остановок, и каждое попадание превращало деревянные макеты танков в щепки.

Но настоящий ад начался через минуту.

Из-за увала, синхронно, как на параде, выползли «Катюши». Они развернулись в линию. Максим переглянулся с Козыревым. Настал момент, к которому он готовился больше года. Жуков опустил бинокль и повернулся к Егорову, в глазах мелькнуло раздражение:

— А реактивная артиллерия у вас тоже для красоты стоит?

— Никак нет, товарищ командующий, — ответил Максим и поднял руку.

Рука резко упала вниз. Команда была передана по усиленной им же радиосвязи. И тишина умерла. Сорок направляющих выплюнули море огня. Реактивные снаряды, воя и скрежеща, ушли в небо, оставляя за собой дымные трассы. Через мгновение дальний конец полигона, где были выстроены бетонные укрепления и врытые в землю танки условного противника, превратился в бушующий вулкан из земли, огня и стали. Земля дрожала так, что с вышки посыпалась труха. Адъютант Жукова побледнел.