Диктатор 2 (СИ) - Агишев Руслан - Страница 9

У Коуэла удивленно взлетели брови. Аппетитам Советского Союза можно было только позавидовать.

— Я даже боюсь подумать, что они еще могли попросить.

— Советы потребовали от руководства этих стран твердых, зафиксированных на бумаге, гарантий не участия в военно-политических союзах, деятельность которых направлена против Советского Союза.

Вице-президент, имевший довольно растерянный вид, хотел еще что-то спросить, но его прервали. Президент Буш к этому времени уже допил кофе и «рвался в бой».

— Джим, за этими бумагами, вообще, есть что-то? Что говорит юридическая служба? — он повернулся к госсекретарю. — Нельзя же взять и просто так потребовать такие деньги! Комми же не дураки и должны это понимать.

Бейкер ответил не сразу. Несколько минут он задумчиво разглядывал президентский стол, словно на нем находились ответы на все эти вопросы.

— Сэр, насколько я понимаю, юридические основания все же есть. Земля под советскими военными объектами в этих странах официально находилась в бессрочной аренде, а вот все постройки на ней юридически принадлежали Москве. Когда Советы уходили оттуда, то все было оставлено, и базами стали пользоваться местные, то есть они фактически стали пользоваться чужим имуществом без какой-либо компенсации. В первом приближении все выглядит именно так, но лучше это вопрос изучить как следует. В международном праве есть множество нюансов, которые могут иметь свои особенности.

— Значит, ты думаешь, что у Советов есть все шансы взыскать эти суммы? — недовольно спросил президент.

— Вероятность такая есть, сэр, — кивнул Бейкер. — Если нанять опытную юридическую службу в сопровождении процесса, то шансы на успех весьма и весьма велики.

После этого в Овальном кабинете стало тихо. Похоже, услышанное никому из здесь присутствующих не понравилось. К этому времени все заинтересованные лица согласились, что Советский Союз добровольно уходит из Восточной Европы, и оставляет странам бывшего социалистического лагеря гигантские материальные активы в виде разнообразной военной инфраструктуры, военной техники, боеприпасов, амуниции. Запад полностью устраивал развал социалистического лагеря, и особенно ослабление СССР. Сейчас же получалось, что Советы не хотели уходить из своего подбрюшья просто так, а хотели получить за это очень серьезную компенсацию. И это никому не понравилось.

— Это же откровенная наглость! — Буш с силой хлопнул папкой по столу. — Эти парни совсем не хотят играть по нашим правилам. Мы договорились, что они уйдут в свои леса и будут сидеть там. И назад больше дороги нет. Слышите? Нет назад дороги!

— Сэр? — вдруг подал голос директор ЦРУ, до этого скромно стоявший у стены и молча наблюдавший за остальными. — Может быть следует решить эту проблемы старыми способами?

Все тут же повернулись в его сторону. Президент то же развернулся и уставился на Гейтса.

— Пока у власти в СССР был Горбачев, все было хорошо. Как только его сместили и в Кремле появились военные, все изменились. Может следует…

Директор ЦРУ смотрел на Буша совершенно скучающим взглядом, словно рассказывал о погоде, а не как не о планируемом покушении на руководителей крупнейшего государства мира.

— Сейчас это возможно сделать? — прищурился Буш.

— Думаю, мы можем все организоваться, как следует, — после едва заметной заминки кивнул Гейтс. — Нужно лишь дать команду.

— Команду, значит, нужно дать? — переспросил Буш. — Хорошо. Только…

Президент сделал короткую паузу, после которой сразу же продолжил:

— Только я жду тонкой игры Гейтс. Мясников мне и без тебя хватает. В министерстве обороны много бравых парней, готовых хоть сейчас развязать маленькую войну. От ЦРУ же я хочу красивой игры. Понимаешь, о чем я говорю?

Директор ЦРУ с готовностью кивнул. Мол, он понял и все сделает в лучшем виде.

Глава 5

Тучи сгущаются

Кто сказал, что для международной экономики, и для экономики, вообще, важен мир на земле? Кто сказал, что человечеству важен и нужен мир? Кто веками вдалбливал эту глупость в умы людей, писал тонны и километры «умных» папирусов, свитков и книг, читал пафосные лекции, громогласно выступал с «высоких» трибун важных мировых площадок? Кто? Философы давно сгинувших цивилизаций? Моралисты, так любящие поучать людей, но сами ни дня ни жившие по своим же правилам? Восторженные юноши и девушки с горящими глазами, с радостью готовые убивать стариков, женщин и детей во имя мира на всей планете? Давайте не будем обманывать себя и других — ни черта мир не нужен, потому что это застой, болото, тупик.

С видом Homo sapiens так сложилось, что для развития, для совершенствования, в конце концов, ему нужна перманентная война, борьба или конфликт. Для эволюции человеку постоянно, каждодневно нужно с кем-то или с чем-то бороться — с собой, со своими болезнями и слабостями, с силами природы, с себе подобными, и т.д. Это закон природы, закон жизни, по которому человечество существовало (и довольно успешно, если оно к сегодняшнему дню не уничтожило само себя) тысячи и тысячи лет.

Сказка про мир, про гармонию с самим собой и себе подобными, про нирвану, как конец пути и достижение полного самодостаточного абсолюта, была придумана для простого, обычного человека. Это просто морковка на веревочке перед мордой глупого ослика, которую «повесили» много веков назад перед людьми, чтобы держать их в узде простых правил. Установление морального императива — комплекс правил, который действует сам по себе и влияет на каждого из нас — гениальное изобретение, рядом с которым меркнут любые материальные изобретения человечества. Ни «открытия» огня, ни приручение диких животных, ни появление земледелия или изобретение колеса не сравнится с этим внутренним ярмом, которое человечество само на себя одело.

Именно так всегда «рассуждали» сильные мира сего, элита, оказавшаяся на самой вершине властной пирамиды. Вожди, короли, императоры, президенты, султаны и махараджи во все времена считали себя особой кастой, которая живет по правилам, недоступным для остальных людей, «простых смертных». Перефразируя известную фразу — друзьям — всё, врагам — закон, можно сказать, что своим всё, а народу закон и мораль.

Элита, независимо от того, какого цвета у них кожа, на каком языке они говорят, на каком континенте она живет, презирает мир, как состояние общества. Мир для них — это стагнация, отсутствие развития. Войны или разнородные конфликты, в свою очередь, это прекрасный инструмент для развития науки, технологий, для извлечения огромных прибылей, для повышения управляемости обществом и государством. Война дает ответы почти на всех их вопросы. Прогресс, движение вперед — к еще большей власти, к еще большему богатству — через конфликт, через противоречия — вот их идол и бог, которому они истово молятся и приносят многомиллионные людские жертвы.

У этих людей другая правда, другая мораль, которую современные философы определяют как пост-нравственность, то есть приходящая после, выходящая за рамки. Ницше называл их сверхлюдьми, считая, особой кастой человеческих существ, которые определяют развитие человеческого общества, которым все дозволено. Когда-то давно к таким людям относил себя и один несостоявшийся венский художник по имени Адольф. Сегодня сверхлюдьми мнят себя и его наследники на Западе, называющими свой сытый мирок уютным цветущим садом, а мир за его пределами дикими джунглями.

Самое страшное в этих людях не то, что они считают себя существами высшего порядка, а остальных жалким быдлом, рабским стадом, а совершенно другое — их отточенная за долгие десятилетия мимикрия. При свете софитов, у микрофонов репортеров и на трибунах собраний они с надрывом говорят о справедливости, о единых правилах и ценностях для всех, о всеобщих правах. С фальшивой скорбью и напускным сочувствием эти люди рассказывают о страдающих детях, инвалидах, а уже через час затевают очередную войну. При встрече крепко жмут руки, широко улыбаются, желают мира и благосостояния, а за спиной целенаправленно «раскачивают лодку».