Диктатор 2 (СИ) - Агишев Руслан - Страница 55

Они спустились на первый этаж. Внизу их уже встречали двое сотрудников КГБ из группы сопровождения. У второй машины, в которой обычно ехал генерал, ждали ещё двое.

— Поехали, — Игорь, сев на переднее место, кивнул водителю.

Валентин Иванович привычно откинулся на спинку кресла, и задумался. Самое время было, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

— Посмотрим, посмотрим, — еле слышно пробормотал генерал. — Посмотрим, кто кого… Я ведь ещё и не начинал.

За время, проведенное в дороге, генерал прикинул, что ему нужно сделать в первую очередь, что во вторую очередь, а что в третью. Прежде нужно было позвонить супруге на работу, и поинтересоваться, «откуда ноги растут» у этого неожиданного увольнения. Её руководитель, главный врач отделения неотложной медицины профессор Виноградов был человеком адекватным, и должен был рассказать все, как есть на самом деле. Затем его ждал Госплан.

— Игорь, набери мне Склиф, — Варенников коснулся плеча охранника. — Попроси профессора Виноградова.

Через несколько минут тот уже протягивал ему трубку телефона спецсвязи.

— Профессор Виноградов, Павел Павлович?

Из трубки отозвался дребезжащий старческий голос.

— Варенников у аппарата, беспокою вас по поводу своей супруги, — сразу же приступил к делу генерал. — Прошу прояснить ваши слова по поводу её увольнения. Что?

С Виноградовым, словно припадок случился. По крайней мере, из трубки послышались звуки, которые говорили именно об этом, а не как о чем-то другом — какой-то сдавленный кашель, удушливый хрип, шипение.

— Павел Павлович, что с вами? Вам плохо? Вы меня слышите? Что происходит? Мы же были с супругой у вас в гостях месяц назад, и вы говорили о её повышении, как о решенном вопросе. Вчера же заговорили об ее увольнении, разве это не странно?

И тут случилось то, чего он никак не ожидал. Из трубки телефонного аппарата вдруг раздались всхлипывания!

— Павел Павлович…

Генерал даже растерялся в первые мгновения. Ведь, профессор запомнился ему крепким стариканом, эдаким кряжистым дубом, который запросто простоит и две сотни лет. По рассказам, он совершенно спокойно оперировал под ураганным немецким огнём во время Сталинградский битвы. Казалось, из железа, и никогда не сломать. Выходит, что нет — сломали. А как иначе? Это только в фильмах герой-одиночка не идет против системы и побеждает. В жизни так не бывает. Против системы может успешно бороться лишь другая система.

— Павел Павлович, дышите. Просто расскажите мне, что произошло.

Тот хрипел, всхлипывая, все никак не мог успокоиться.

— Прошу… Пожалуйста… Прошу вас… Ничего не спрашивайте, — наконец, профессор Виноградов заговорил. — Только прошу вас… Пожалуйста, извинитесь за меня перед Еленой Тихоновной… Самому стыдно.

— Товарищ Виноградов, вам звонили по поводу неё? Кто?

— Не могу… Больно, стыдно… Всю войну прошёл, а так больно никогда не было, аж в груди все жжет… Они же звери, хуже фашистов… Сказали, что с внуками такое сотворят… Повторить не могу… Понимаете? Я же испугался, просто испугался, как распоследняя сволочь…

— Что? Кто вам звонил?

Но из трубки уже раздавались лишь гудки. Похоже, бросили трубку, или прервали связь.

— Игорь, попробуй ещё раз.

Безуспешно. Охранник набрал номер несколько раз, но трубку никто так и не поднял.

— Может туда? — повернулся с переднего сидения Игорь. — До Склифа ехать всего ничего, буквально два поворота.

— Нет, едем, как и в планировали, в Госплан, — буркнул Варенников, взяв этот разговор на заметку. Такой результат уже о многом говорил. Так напугать ветерана, человека с положением, вряд ли смог бы обычный бандюк с улицы. Здесь действовал более серьёзный калибр.

В Госплане ему нужен был Сергей Глазьев, которого Варенников туда и устроил. Генерал хорошо знал его еще в той жизни по работе в Государственной Думе. Это был грамотный экономист с кандидатской степенью, который принимал участие в подготовке программы консервативных антикризисных реформ Примакова. Тогда его называли одним самых «сильных» экономистов России, обладавших большим опытом практической работы. К тому же зарекомендовал себя крепким государственником без всякой излишней либеральной придури в голове. Во время руководства парламентской фракцией «Родина» предлагал очень дельные законопроекты, очень не нравившиеся самозванным олигархам.

— Игорь, дай телефон.

Набрал нужный номер, несколько гудков и Глазьев отозвался.

— Это я! Узнал? Хорошо. Нужно поговорить. Жду на набережной.

Варенников не играл в шпионов. Прекрасно зная возможности спецслужб, понимал, что, если нужно, то о нем все будут знать. Но и облегчать работу своим противникам он не хотел.

— Игорь, я пройдусь по набережной. Подберете меня у входа в сквер.

— Понял, Валентин Иванович.

Вышел почти у самой набережной. Осталось пройти буквально пол сотни шагов, чтобы оказаться прямо у воды.

Выбранное для разговора место — хорошее. Со всех сторон просматривается, чужой человек точно не подойдет незамеченным.

— Валентин Иванович!

У дороги появился Глазьев, и махнул рукой. Придерживая пиджак, развивающийся от ветра, он побежал.

— Извините, что так долго, — сразу же начал говорить, ещё не отдышавшись от бега. — Только-только совещание закончилось, нужно было срочно заняться одним документом.

Сергей, давай, пройдёмся, — Варенников махнул рукой. — Хочу у тебя спросить кое-что…

Естественно, ему сейчас не нужны были никакие цифры. О конкретике можно было поговорить позже, гораздо позже, когда придет время подводить итоги. Сейчас ему нужна была экспертная оценка состояния и протекания общих процессов — экономических, социальных и т.д.

— Есть ли хотя бы намёк на саботаж проводимых реформ — саботаж на самом высоком уровне? Не нужно цифр, просто твое мнение…

Глазьев на какое-то время замолчал, приняв довольно растерянный вид. Ясно, не ожидал такого вопроса. Правда, быстро пришёл в себя.

— Для большей объективности, мне, конечно, нужно поднять цифры, но… — начал он осторожным тоном. — Кое-что я уже сейчас могу сказать.

Чуть помолчав, он тяжело вздохнул, словно набирался храбрости.

— … Судя по некоторому снижению объемов валютных поступлений, проект по продаже устаревшего вооружения и военной техники в страны Африки практически полностью заморожен. Буквально за неполный месяц полностью прекратилась отгрузка по всей номенклатуре. По боеприпасам это заметно не очень сильно, а вот продажи техники просели просто катастрофически…

Варенников тут же «сделал стойку». Это проект был одним каналов получения так называемой «быстрой» валюты, в которой страна испытывала просто катастрофическую нужду. И какому же уроду пришло только в голову приостановить этот проект? Ведь, это даже не сабботаж, а самое настоящее откровенное вредительство.

— Кхе-кхе, — чуть не подавился от возмущения генерал. — Черт.

— … Ещё мне показалось странным, что довольно сильно снизились объемы инвестиций в строительство новых современных производств. В первую очередь, я имею ввиду строительство только что закупленных на Западе заводов по производству легковых автомобилей, покрышек для легковых и грузовых автомобилей. Похоже, строительство приостановилось. Мне шепнули, что второй валютный транш на Запад так и не ушёл…

Эта новость оказалось не лучше первой, а даже худшей. Новые современные производства, особенно, закупленные во Франции и Германии автомобильные заводы и соответствующие лицензии, должны были дать новый импульс экономическому развитию целых регионов Советского Союза. Это в своё время самим Варенниковым преподносилось как самый настоящий экономический прорыв в автомобилестроении, что позволило бы обеспечить население надежными, современными автомобилями.

— Подожди, Сергей, это точно? Не ошибка? — генерал встал, как вкопанный. В добавок, ещё и в перила вцепился, словно боялся упасть. — Это же ключевые проекты. Не понимаю… В ваших отчетных материалах как-то фиксируются, анализируются причины изменений? Вы ведь что-то подобное в ведомствах запрашиваете?