Диктатор 2 (СИ) - Агишев Руслан - Страница 32

В Лас-Вегасе, к его сожалению, традиционного афроамериканского гетто не было. Пригороды с беднотой были не в счет. Однако здесь было другое — разнообразные уличные банды, которые жестко враждовали друг с другом. За неполную неделю, прижав пару дилеров в темном переулке, Одинцов получил полный расклад по этим бандам. Donna Street Crips или Донна-стрит Крипс, афроамериканская банда, держала под контролем целый квартал в Северном Лас-Вегасе. 28th Street Gang, занимавшаяся крышеванием проституток и угоном машин, действовала в восточном части города. Lil Locos в основной массе состояла из мексиканских мигрантов, среди которых хватало бывших коммандос, дезертировавших из правительственной мексиканской армии. Эти головорезы, татуированные с головы и до ног, специализировались в основном на заказных убийствах. Для них устроить показательную бойню среди бела дня было в порядке вещей. По жестокости от них не далеко ушли бойцы из Los Hermanos, занимавшихся распространением наркотиков. Про них говорили, что киллеры Los Hermanos плотно сидели на тяжелых препарата, которые напрочь отрубали чувство страха. Наконец, были еще скинхеды, группировка которых прочно обосновалась на юге города. Вот именно это осиное гнездо и предстояло разворотить.

— … Вот и поглядим как тут у вас с межнациональной дружбой, — усмехнулся Одинцов, разглядывая через окно автомобиля толпу негров у разрисованной граффити стеной. Дурниной орал здоровенный блестящий бумбокс, полностью заглушая все уличные звуки. — Хм… Мексиканцы ненавидят негров, негры — белых, а те, в свою очередь, — всех остальных. Просто взрывоопасная смесь, к которой лишь осталось поднести спичку.

Еще неделя у него ушла на шлифовку отдельных деталей плана и, собственно, саму подготовку. К дню, который наметил, все было готово. Целью, с которой должна была начаться война между уличными бандами, стала прачечная на 28-ой улице, которая принадлежала одноименной афроамериканской банде. Там по старой доброй традиции «отмывались» деньги, которые шли от крышевания проституции и продажи угнанных машин.

Рано утром Одинцов пригнал автомобиль с двумя укурившимися наркоманами из группировки Los Hermanos и поставил ее напротив прачечной. Любой, кто заглянет в салон, увидит совершенно обычную для этих мест картину: два наглухо забитых татуировками мексиканца в наркотической угаре, использованные шприцы под ногами, здоровенные сверкающие никелем кольты 45-го калибра — излюбленное оружие боевиков Los Hermanos. Все должно было указывать и указывало на очередную разборку между бандами.

Сам пробрался через черного входа в прачечную, вырубил сонного охранника, здоровенного негра с узи, и опустошил внутри помещения целую канистру бензина. «Черный нал» хранился где-то в подвале прачечной за толстенной сейфовой дверью, и его было не вскрыть, но ему и не нужны были деньги. Одинцову нужен был лишь шум, и желательно много шума.

— … Гори елочка, гори, — чиркнул спичкой, почему-то вспомнив слова из детской новогодней песенки. — Гори зеленая, точнее зеленые.

В этот же день он успел навестить и мексиканцев. Проезжая мимо бара, где постоянно собирались бойцы Los Hermanos, Одинцов кинул в окно коктейль молотова, и дал «по газам». В одной из подземных парковок, где про видеокамеры сроду никто не слышал, бросил машину. Под сиденьем оставил браслет с брелком с цифрой 28, которые обожали таскать боевики 28th Street Gang.

— … Еще остались любители бесноватого Адика, — качнул головой Одинцов. — Ими-то я займусь с особым удовольствием. Эту гниль капитально давить нужно, чтобы ни одно ростка не осталось…

То, что ему пришлось сделать, не было красивой схваткой, как это описывается в шпионских романах или показывается в фильмах про спецагентов. Это была тяжелая, кровавая и отчасти мерзкая работа, о которой не принято говорить, но ее все равно кто-то должен делать.

Правда, позже, американские газеты еще долго писали о кровавых разборках между уличными бандами в Лас-Вегасе. Приводили шокирующие подробности, от которых кровь стыла в жила у читателей. В сообщениях властей то же проскальзывали детали, от которых становилось не по себе.

… Одинцов уезжал из Лас-Вегаса, как и всегда, не оглядываясь. Позади от одного из фешенебельных небоскребов поднимались к небу клубы дыма. Последние три — четыре этажа с роскошным рестораном, принадлежавшим одной из мексиканских группировок, были охвачены пламенем. Истошно ревели сирены полиции и других специальных служб. То и дело трещали автоматные очереди, прерываемые взрывами. Уличные банды сцепились не на жизнь, а на смерть, подтянув для схватки всю свою «пехоту».

Он бросал ленивые взгляды в зеркало заднего вида, потом снова смотрел на дорогу, уходящую вдаль. Внутри была усталость и спокойствие, какое охватывает человека после хорошо сделанного дела. Одинцов перевернул еще одну страницу в той борьбе, которую вела его страна, и не сомневался, что в случае необходимости сделает нечто подобное еще раз, и еще раз. Он сделает это столько раз, сколько нужно будет, чтобы заставить врага забиться в свой собственный угол и зализывать там раны. Сделает снова, ведь он солдат.

Виргиния, Ленгли

Штаб-квартира ЦРУ

В кабинете директора ЦРУ несмотря на позднее время горел свет. Последнюю неделю, как вместо трагически погибшего директора Гейтса пришёл директор Уэбстер, в этом кабинете едва ли не сутками горел свет. Новый директор пытался разобраться в наследстве своего предшественника.

— … Сэр, вы снова до поздна? — в кабинет тихо вошёл Стюарт, заместитель директора, и подошёл к столу. Его шеф даже голову не поднял, не услышал.

Сейчас вблизи было особенно заметно, насколько стар новый директор. Почти восемьдесят восемь лет, не шутка. Большинство в этом возрасте уже под себя ходят, и если гуляют, то разве только в инвалидной коляске и под присмотром медсестры. Уильям Уэбстер же бодр и деятелен, словно ему едва стукнуло семьдесят. По разговорам среди сотрудников секретной службы сам мистер президент попросил Уэбстера вернуться с почетной пенсии и временно возглавить Центральное разведывательное управление. Там более, что Уэбстеру эта сфера была прекрасно знакома. Ведь, он был единственным человеком, кто успел поработать и во главе ЦРУ, и во главе ФБР.

— Может я тогда сделаю вам свежий кофе? Сэр?

Уэбстер оторвался от бумаг и посмотрел на своего заместителя так, словно первый раз его видел. Потом грустно улыбнулся и кивнул:

— Да, Джордж, было бы неплохо. Совсем не соображаю.

Через несколько минут Стюарт вернулся и положил на край стола бумажный стаканчик, от которого потянулся бодрящий аромат.

— Спасибо, Стюарт, — благодарно кивнул директор, с видимым удовольствием делая глоток. — Это именно то, что мне сейчас нужно.

— Сэр, может я могу чем-нибудь помочь?

Директор хмыкнул, посмотрев на него с укоризной:

— Джордж, я, конечно, уже старая развалина, но еще в состоянии сам разобраться в документах.

— Сэр, я не это хотел сказа…

Уэбстер поднял руку, прося подчиненного замолчать.

— Я понял, Джордж, понял. Спасибо, но я справлюсь сам, — он кивнул ему. — Ты иди домой, выспись, как следует. Завтра будет еще один сложный день, а я еще немного поработаю. И не бойся, я не развалюсь от старости прямо за этим столом.

Стюарт попрощался, и вышел из кабинет. Грустно улыбаясь, директор проводил его взглядом. Шутка шуткой, но ему, и правда, было тяжело, просто он научился хорошо скрывал это. Возраст все равно давал о себе знать, и здесь не помогали ни лекарства, ни хорошая генетика.

— … Ладно, старина Уэб, еще пол часа, и домой, — сказал он сам себе. — Еще пол часа…

Старик подвинул к себе одну из многочисленных папок с документами, что целыми стопками возвышались над его столом. Здесь было собрано все, что сейчас было у ЦРУ и ФБР по делу массовых беспорядков, захлестнувших США в последние недели. Президент, старый друг Уэбстера, лично просил его помочь с этим делом, поэтому он и старался.