Диктатор 2 (СИ) - Агишев Руслан - Страница 3

— Присмотрим, Дмитрий Тимофеевич, обязательно присмотрим.

Они переглянулись, прекрасно понимая, что стоит за этим разговором. С назначением на новый высокий пост Варенников, обладавший и без того немалым авторитетом в ГКЧП, приобретал исключительные рычаги влияния на остальных членов комитета. По сути, это были диктаторские или близкие к ним полномочия.

— Только, Дмитрий Тимофеевич, если что-то с ним будет не так, не обессудь.

В голосе Крючкова прозвучала скрытая угроза.

— Договорились, — кивком ответил Язов. — Тогда я сегодня же предложу кандидатуру Варенникова на пост министра обороны. Пока действует чрезвычайное положение, он побудет временно исполняющим, а там посмотрим.

— Так и сделаем.

Глава 2

Авгиевы конюшни… везде

Москва

Квартира генерала Варенникова

Старший лейтенант Шохин из 9-го управления КГБ (специализация — охрана особо важных государственных персон) тщательно проверил квартиру генерала Варенникова. Все было в порядке.

— Можно, — он кивнул своему коллеге, стоявшему этажом ниже.

Еще двое поднялись на этаж выше. Вдобавок в смежной квартире расположился круглосуточный пост охраны, который через систему видеонаблюдения контролировал весь дом и прилегающие к нему улицы.

Все передвижения генерала Варенникова теперь осуществлялись в сопровождении усиленной охраны. Рядом с ним постоянно находились двое — сотрудник 9-го управления КГБ и офицер Генерального штаба. В местах с большим количеством людей, на официальных мероприятиях охрана увеличивалась до шести человек. Для движения по улицам города использовался специальный транспорт из гаража КГБ — черные бронированные Волги с формированными двигателями.

Через несколько минут по лестнице поднялся генерал Варенников с неизменным черным портфелем в руке.

— Миша, на сегодня все.

— Хорошего вечера, Валентин Иванович. Передайте, пожалуйста, большое спасибо Ольге Тихоновне за пирожки с капустой. У меня мама такие пекла. Спасибо.

— На здоровье, Миша, — улыбнулся Варенников. — Слушай, совсем забыл…

Генерал вытащил из портфеля небольшую коробочку, завернутую в газетный лист и плотно перевязанную бечевкой.

— Возьми, это лекарство для твоей дочери. Я же обещал, что достану его. Правда, пришлось действовать через нашего посла в Америке.

— Товарищ генерал, — растерялся Шохин, едва не выронив коробочку. — Это же огромные деньги…

Михаил прекрасно знал, о чем говорил. У его дочери, его долгожданной Ниночки, нашли какое-то иммунное, крайне редкое, заболевание, которое встречается один раз на миллион. В Союзе даже разработки лекарства не велись, а на Западе уже были тестируемые образцы. Ему шепнули, что лекарство можно привезти, но нужно около пятидесяти тысяч долларов. И откуда было его семье раздобыть столько денег? Даже продав свою квартиру, квартиру родителей и дачу в Подмосковье, они вряд ли бы купили одну дозу этого лекарства.

Шохин едва с ума не сошел, когда пытался раздобыть денег. Высох, почернел, на себя перестал походить. Дочь «таяла», на глазах превращаясь в тень самой себя. Ужасное зрелище для отца, который физически ничего не мог изменить. В какой-то момент в его голову стали приходить такие мысли, что для офицера КГБ и подумать страшно. Неизвестно, как и от кого все это стало известно генералу Варенникову, но факт остается фактом — несколько дней назад он подошел к нему и сказал, что достанет лекарство.

— Валентин Иванович, я… я отдам. Слышите? Я отдам все, до копейки! — горячо зашептал старший лейтенант, вцепившись в дверную ручку, чтобы не упасть от сильного волнения. — Я продам квартиру, дачу. Я все отдам.

Варенников строго посмотрел на него, и с нажимом произнес:

— Не дури, Миша. Ты советский офицер и служишь своей стране, а страна помогает тебе. И чтобы я больше не служил этих глупостей. Понял меня? Я еще раз спрашиваю — ты меня понял?

— Да, Валентин Иванович, понял. Огромное спасибо.

— Сегодня уйдешь раньше. Руководству скажешь, что я дал команду. Иди, хорошего дня.

Дверь квартиры закрылась, а Шохин еще несколько минут стоял и не двигался. Глаза затуманились, в горле встал ком.

— Я… Я отслужу, Валентин Иванович, обязательно отслужу, — еле слышно шептал он, не своя глаз с небольшой коробочки в оберточной бумаге. Крохотная, с пол ладони, но именно она могла спасти жизнь его дочери. — Обязательно.

Вдруг за спиной раздался шорох.

— Шохин, ты чего встал, как столб? Случилось чего?

Старший лейтенант развернулся и увидел товарища, который только что спустился по лестнице.

— Вот… — Михаил протянул руку с коробкой.

— Что это? — товарищ сразу и не понял, что за коробочку ему показывали. Когда же до него дошло, то его лицо в момент вытянулось от удивления. — Подожди-ка, это оно? Это то самое лекарство? Он достал?

Шохин кивнул, не в силах выдавить ни слова. До сих пор еще в горле стоял ком и не давал ему говорить.

— Ничего себе! Его ведь и в свободной продаже еще не было. Пятьдесят тысяч баксов просили… Вот тебе и товарищ Первый (на сленге так называли охраняемое лицо).

— Да, это не прошлый, — сдавленно пробормотал старший лейтенант. — Не Горбачев, точно не Горбачев.

На их глазах рождалась новая легенда из тех, которая на глазах становится станет частью чего-то гораздо большего. В ведомственной истории конторской девятки уже были легенды о вздорном первом секретаре Хрущеве, который категорически не прислушивался к рекомендациям своей охраны, часто прилюдно отчитывал их за следование инструкциям, мог обозвать, а то и обматерить. Генеральный секретарь Брежнев показал себя, как чрезвычайно рисковый человек, особенно в середине 70-х годов, когда здоровье еще позволяло ходить на охоту, плавать в открытом море, лично водить автомобиль по горному серпантину. Охрана на глазах седела, когда их подопечный на горной дороге выжимал газ до упора и входил в повороты со свистом. Наихудшим образом сотрудникам девятого управления запомнился генеральный секретарь, а позднее и президент СССР Горбачев, относившийся к своим телохранителям с пренебрежением. Любил открыто демонстрировать свое превосходство. Не скрывал, что не видел в сопровождавших его людях подобных себе по уровню интеллекта. Супруга Горбачева, и вовсе, считала охрану за своих собственных слуг, о чем говорила прямо и открыто. Охране особенно запомнился случай, когда перед первым сентября начальник охраны отпустил двух женщин из персонала горбачевской дачи в Фаросе в магазин за канцелярскими товарами. Женщины не успевали детей собрать к школе, поэтому и отпросились на пару часов купить тетрадей. Раиса Максимовна, узнав об этом, тут же устроила жуткий скандал, отчитала начальника охраны и обеих этих женщин, после пожаловалась на него мужу.

— Человечище, — шептал Шохин, плотно прижимая к груди лекарство. В этой небольшой коробке лежали не просто таблетки, а шанс для его дочери жить жизнью здорового счастливого ребенка. — Я все сделаю… Валентин Иванович, я все сделаю, только скажите.

Москва

Кремль

Случившее на заседании Оперативного штаба стало сюрпризом не только для генерала Варенникова, но и для остальных членов ГКЧП. По крайней мере удивились так, словно, и правда, ни о чем до этого часа не подозревали: у Янаева вытянулось лицо, у Пуго взлетели брови ко лбу, Павлов рот открыл. Язов только, как сидел с каменным лицом, так и остался сидеть, словно истукан. Секретчик, он и есть секретчик.

— … Поздравляю, товарищ Варенников, — первым к генералу подошел Янаев, до сих пор еще выглядевший растерянным. — Признаться, не ожидал такого, но поздравляю.

— Поддерживаю, — с другой стороны встал Крючков. Говорил сдержано, но видно, что доволен. — Направление ответственное, много проблем, но, уверен, что вы со всем справитесь.

Вареников кивал в ответ, сдержанно хмурился, все еще «переваривая» случившееся. Должность министра обороны — это не просто огромная ответственность, но и просто невероятные возможности. Теперь в его руках был такой инструмент, о котором еще недавно он мог только мечтать. Главное, правильно применить этот инструмент. Ведь, для одной ситуации нужен медицинский скальпель или нож-разведчика, а для другой ситуации — двухпудовая кувалда.