Диктатор 2 (СИ) - Агишев Руслан - Страница 20

Средства массовой информации тем временем еще несколько дней «крутило» видеоролик об избиении афроамериканца двумя полицейскими, «продолжая» будоражить американское общество все сильнее и сильнее. Местные телеканалы в штатах, стремясь обеспечить рейтинги, подхватывали «горячую» тему, раскручивая ее еще сильнее. Репортаж из города Ангелов дополнялся и своими сюжетами, которых то же было в избытке. Тема полицейского произвола быстро стала общенациональной темой, все сильнее поднимая градус социального напряжения и резче закручивая спираль насилия. Акции гражданского неповиновения стали происходить и в других городах южных штатов. Негритянские гетто вспыхивали одно за другим, выплескивая на улицы сотни молодых людей с оружием и яростным желанием мстить белым людям и полиции. Полиция, неспособная ничего сделать, сразу же покинула улицы бедных районов, сосредоточившись на защите деловых кварталов и «богатых» пригородных районов.

Лишь на третий день массовой истерии, когда проблему уже нельзя было скрывать, до Белого Дома дошло, что нужно принимать срочные меры, иначе ситуация окончательно выйдет из под контроля. В тот же час на СМИ была введена цензура. Под страхом окончательно закрытия и уголовных дел для владельцев телеканалов запрещалась трансляция видеоматериалов, порочащих государственную власть. Особым президентским указом в города, охваченные беспорядками, были введены части Национальной гвардии, усиленные тяжелой военной техникой и авиацией. Начался призыв резервистов по отдельным военно-учетным специальностям.

Советский Союз

Москва, Кремль

В дверь кабинета тихо постучали, потом еще раз, но уже громче. Варенников все равно не услышал, так как все его внимание было поглощено телевизором.

— Знатно вспыхнуло… Похоже, даже сильнее, чем в моем времени, — бормотал он, вспоминая события «своего» 91-го года. — Тогда только город Ангелов бунтовал, а сейчас почти весь юг «горит»… Странно… Словно точку кипения нащупали…

Судя по сообщениям посольства и разведки, события в США, и правда, развивались по наихудшему сценарию. Насилие, густо замешанное на расовом вопросе и классовой ненависти к богатым, выплеснулось далеко за границы Лос-Анджелеса, и быстро зашагало по южным штатам. Свое дело сделало массовое распространение легального оружия и близость Мексики, из которых валом хлынул поток уже нелегального оружия.

Кадры с экрана телевидения впечатляли. Репортаж, казалось, велся с самой настоящей передовой. Журналист в съехавшей набок каске и плохо подогнанном бронежилете вжимался в бок горелой полицейской машины и что-то громко кричал в камеру. Где-то сбоку мелькали чумазые солдаты с штурмовыми винтовками, с воплями опустошавшими один магазин за другим в сторону черного дыма. Кругом все грохотало, чернело от дыма. В какой-то момент, во весь экран вылез угловатый бок бронетранспортёра и репортаж прервался, погружая кабинет в тишину. Тут Варенников и услышал стук в дверь.

— Кто там?

— Валентин Иванович…

В кабинет вошел его заместитель и протянул какой-то документ.

— Валентин Иванович, случилось ЧП.

Варенников вскинул голову, буравя тяжелым взглядом своего зама.

— Что?

— Горбачева…

— Что Горбачева?

— Раиса Максимовна каким-то образом сумела передать письмо королеве Великобритании, в котором попросила политического убежища. Валентин Иванович, мы сейчас выясняем, как ей это удалось сдел…

Генерал поднял руку, и заместитель сразу же замолчал.

— Так, разберись, как это произошло, выясни, кто у нас там такой сердобольный нашелся. И проследи, чтобы этому сердобольному сотруднику и его семье выделили отдельную квартиру где-нибудь за полярным кругом. Пусть там медведей пару лет поохраняет, подумает над своим поведением. Выполнять!

Заместитель тут же вышел.

— … И правда, женщина со стальными яйцами, — задумчиво шептал Варенников. — Значит, не прислушалась к предупреждению, пободаться решила. Уважаю, но…

Говорят, с женщинами не воюют. Говорят… Но те, кто воевал, так не говорят. В Афгане Варенников не раз видел, как закутанные в платок горянки кидали под ноги советским солдатам связки гранат. Поэтому можно воевать, а иногда и нужно. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь

Глава 10

Закрыть гештальт… один, второй на подходе

Крым, Фарос

Резиденция Горбачева

Мерно гудели двигатели правительственного Ту-154-го. Этот низкий утробный звук Варенникова ничуть отвлекал, а, напротив, настраивал на рабочий лад, отсекая все остальные звуки. Он откинулся на спинку, закрыл глаза и погрузился в размышления. Впереди предстоял непростой разговор, итогом которого могли стать очень сложные решения.

— … Вот и верь после этого бабам, — хмыкнул генерал, грубо поминая супругу Горбачева. — Умная же, все должна была понимать, а такую кашу заварила…

Ситуация, и правда, складывалась нехорошая. Письмо Горбачевой Раисой Максимовной, адресованное королеве Великобритании, оказалось для Запада настоящим подарком с небес, и они использовали его на полную. Буквально на следующий же день был организован очень грамотный «слив» средствам массовой информации не просто содержания послания, а даже фотографии этого письма. МИ-6 в лучших традициях Голливуда придумало и активно продвигало душераздирающую легенду о служанке королевы, бывшей эмигрантки из страшного Советского Союза, которая по велению сердца предала огласке это письмо. Она, мол, случайно увидела послание, забытое королевой на письменном столе, прочитала и залилась слезами, после, не в силах держать это в себе, отправила фотографию письма во все английские и американские газеты.

Совершенно естественно, что СМИ не могло проглядеть эту сенсацию во всех смыслах этого слова и обеими руками ухватились за шанс раскрутить это послание. В вечернее время в основных английских и американских печатных издания вышли экстренные номера с одним единственным материалом с броским названием — «Раиса борется за свободу». Журналисты не поскупились на яркие эпитеты, призванные выбить слезу из их читателей. Как только они не называли Горбачеву: и русской Жанной Д’Арк, и русской Маргарет Тэтчер, и русской Марией-Антуанетой. В красках рассказывали о ее невероятных переживаниях за дочерей и мужа, о страшных лишениях и страданиях. Желтая пресса шла еще дальше, подробно расписывая злобных русских охранников в шапках ушанках и с автоматами, прием пищи, прогулки и посещение туалета по расписанию, решетки на окнах и колючую проволоку на заборе.

Прием, когда кто-то выдается за жертву рядом со страшным плохим человеком, был придуман не вчера и не сегодня, и крайне эффективно воздействовал на обыкновенного обывателя. Сработал он и сейчас именно так, как рассчитывали западные дирижеры. В редакции западных газет приходили тысячи и тысячи писем, где призывалось освободить «бедную страдалицу» и объявить войну Советскому Союзу. Десятки бесноватых женщин приходили к зданиям посольств на Западной Европе, и часами скандировали лозунги с требованием освободить Раису Горбачеву. Распоясавшиеся молодчики со смехом закидывали посольские машины яйцами и помидорами.

— Ошибся я, сильно ошибся, — покачал головой Варенников. — Думал, что она все поняла. Нет, никакая она не умная, а просто дура, возомнившая себя королевой… Как же все это не вовремя, чертовски не вовремя.

Внешнеполитические реалии вокруг Советского Союза и так были не очень хорошими. Западу явно не понравилась новая власть, и он всячески прощупывал ее на слабость, делая это даже на грани фола. Поэтому каждый такой повод для расшатывания внутренней ситуации в СССР принимался на ура.

— Плеснула бензинчика на тлеющие угли…

Телефоны в Кремле разве только не расплавились от непрерывных звонков из канцелярий разных глав государств. Шли звонки и официальные запросы с просьбой прояснить ситуацию с Горбачевым, Ельциным и их семьями от европейских, американских, азиатских государств. Несколько раз звонили даже президенты ЮАР и Зимбабве, выражавшие озабоченность судьбой бывших президентов. Неоднократно звучала угроза озвучить эти вопросы с трибуны генеральной ассамблее организации объединенных наций.