Моли ночь (ЛП) - Блэквуд Эмили - Страница 35

Волосы убраны назад. Никогда раньше не видел, чтобы она полностью убирала их с шеи.

Афина выглядит невероятно, — лицо чистое, без грамма косметики — и слава богу. Она в ней не нуждается. И никогда не будет нуждаться.

Девушка тоже рассматривает меня, скользя взглядом сверху-вниз, наверняка оценивая дурацкий наряд.

Подхожу к ней, заставляя себя не глазеть с открытым восхищением.

— Парадный зал в этой стороне, — говорит одна из служанок, медленно проходя вперед и оставляя нам несколько футов пространства.

Делаю жест, совершенно мне несвойственный, — протягиваю Афине руку.

Ее глаза расширяются.

— Ты именно сейчас решил стать галантным?

— Других поводов для галантности здесь как-то не подворачивалось, Афина.

Она резко вдыхает, услышав свое имя. Обожаю, когда она так реагирует. Словно взволнована.

Люди редко бывают взволнованы мной. Напуганы — возможно. Разочарованы — несомненно. Но никогда не взволнованы.

— Ну ладно, — она берет меня под руку, и мы медленно идем следом за служанками. — Полагаю, единственный выход — пройти через всё это.

— Скоро всё закончится, — держу спину неестественно прямо, потому что жар ее тела волнами расходится от Афины. — Главное, чтобы за ужином не было сюрпризов.

— Ты разве не чувствуешь? — шепчет девушка, пока мы движемся по дурацкому лабиринту особняка.

Мы замираем перед массивными дверьми, которые, полагаю, ведут в парадный зал.

— Чувствую что?

Широко распахнув карие глаза, она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу это снова. Страх.

— Что-то не так.

Прежде чем успеваю спросить, о чем она, черт возьми, говорит, двери распахиваются, и мы мгновенно оказываемся в центре внимания.

Парадный зал — первое, что в этом месте не является кристально белым. Даже близко нет.

Вся комната — стены, стол, стулья, пол — чистое золото.

Директор поднимается со своего места во главе длинного стола. Позади нее выстроились несколько охранников. Мужчина, которого я не узнаю, сидит ближе к другому концу стола, а затем…

Сердце останавливается.

Мэгс.

Мне стоит невероятных усилий сохранять спокойствие, не терять самообладание. Она тоже встает со стула, одновременно с Директором. На сестре скромное белое платье, которое молодит ее еще сильнее. Щеки розовые, кожа чистая, не покрытая грязью, — как в последний раз, когда я ее видел. Она выглядит… она выглядит здоровой.

Женщина рядом с ней встает, привлекая мое внимание, отчего желудок сжимается. Это сестра Афины. Та самая, с бала.

Афина замирает рядом со мной, — губы приоткрыты, взгляд мечется по комнате. Как и я, она впитывает всё. Оценивает обстановку. Ждет второго удара.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — Директор машет рукой, приглашая нас внутрь. Афина сильнее сжимает мой бицепс. — Входите! Садитесь! Вы как раз вовремя. Еду подадут с минуты на минуту.

Веду Афину к двум свободным стульям ровно напротив Мэгс и ее сестры. Сам сажусь ближе к Директору, оставляя свою спутницу рядом с незнакомым мне мужчиной.

Каждая клетка тела кричит, что всё это неправильно.

Как только мы усаживаемся, остальные тоже устраиваются.

— Маргарет, — произношу, когда сестра ерзает на стуле. — Что ты здесь делаешь?

Невозможно удержать гнев, сочащийся сквозь слова. Она должна была исчезнуть. Быть в безопасности. Далеко-далеко отсюда.

Сестра прочищает горло.

— После того как Директор вытащила меня из темниц, я живу здесь, в особняке. Красиво, правда?

Вглядываюсь в лицо сестры, ища хоть какие-то признаки беды. Она может буквально взорваться когда нужно, но при этом невероятно умна. Сыграет любую роль, если потребуется.

Вопрос в том, роль ли это? И если да, то в чем смысл?

Видя, что я молчу, Афина подает голос:

— Я думала, ты уже давно должна быть далеко отсюда. Это было частью сделки, разве нет?

Она смотрит не на Мэгс, а на Кэтрин.

Фальшивая улыбка Кэтрин становится напряженной, тонкая кожа вокруг глаз морщится.

— Она ведь покинула темницы, не так ли?

Пронзительный голос Директора эхом отскакивает от золотых стен, прерывая нас:

— Я была удивлена, когда Кэтрин рассказала мне о вашей сделке. Ты согласна пройти Притязание добровольно, если эту девушку отпустят, правильно понимаю? — она изучает Афину расчетливым взглядом.

Подавляю тревогу, пытающуюся подобраться к горлу. Моя сестра — не игрушка. И уж точно не собственность Министерства.

— Это заманчивое предложение, — говорит она. — Правда, заманчивое. Но ты ведь умная девушка, Афина? — Директор наклоняется вперед, ставя локти на стол.

Сжимаю кулаки, чтобы не пробить ей рот.

— Уверена, ты понимаешь, почему Маргарет должна остаться с нами.

Гнев и паника исходят от Афины, пропитывая меня так же, как ее сила в ту ночь, — будто наша связь позволяет этой передаче происходить беспрепятственно. Это лишь усиливает мою собственную ярость. Предательство. Горечь.

— Ты солгала мне, — шепчет она, переключая внимание на сестру.

— Нет, не лгала. Сказала, что попытаюсь, и я попыталась. Для нее это гораздо лучший вариант, чем…

— Я в порядке, Афина! — Мэгс пристально смотрит на нее. — Мне хорошо здесь. Правда, тут очень мило. Гораздо лучше, чем в том мрачном месте, — она судорожно сглатывает. — Но я скучала по вам обоим.

Директор улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.

— Да, скучала. Именно поэтому я хотела, чтобы мы все разделили эту трапезу. Полагаю, можем вести себя прилично достаточно долго, чтобы поужинать, не так ли?

Афина делает дрожащий вдох. Глаза Мэгс по-прежнему устремлены на меня, — за легкой улыбкой читается безмолвное послание, — веди себя прилично.

Да уж, не слишком люблю следовать правилам.

Но Директор по-прежнему удерживает мою сестру. Мою чертову сестру.

— Ну что ж, — прочищаю горло. — Приятно снова тебя видеть, Мэгс. Полагаю, это и правда неплохой вариант. Как долго ты планируешь здесь оставаться?

Оставаться. Как будто у сестры вообще есть выбор.

Мэгс пожимает плечами, переводя взгляд с меня на Директора.

— Она останется, пока мы не убедимся, что можем тебе доверять.

Ощетинившись, сверлю Директора взглядом.

— Разве Вы не можете мне доверять?

Она дарит мне снисходительную улыбку. Боже, как я ненавижу эту суку.

— Нет, не могу. Ты говоришь, что проведешь Притязание сегодня ночью, но, будучи единственной незаявленной тройкой в нашем арсенале, мы вынуждены принять меры. Ты ведь понимаешь?

Слава богу, именно в этот момент охранники разливают вино по бокалам. Без этой паузы я бы, наверное, взорвался.

Заставляю себя смотреть на сестру. Если буду смотреть на Директора еще хоть секунду, неизвестно, что сделаю с ножом на столе передо мной. Потом перевожу взгляд на остальных сидящих за столом. Когда добираюсь до незнакомого мужчины, то хмурюсь.

— А это кто?

Рядом со мной Афина подносит бокал к губам и делает жадный глоток, — всё ее существо излучает напряжение.

— Это Бенедикт. Избранник Кэтрин. Они здесь, чтобы провести вас через церемонию.

Пытаюсь прикусить язык. Но никогда не умел держать свое мнение при себе.

— Нам нужны наставники? Серьезно? Думаю, мы сами разберемся.

Директор не выглядит позабавленной.

— Вообще-то, всё сложнее, чем ты думаешь, — добавляет Кэтрин.

Эта женщина разительно отличается от сестры. Она из тех, кто мгновенно заставляет меня выставить щиты. Не совсем уверен, что именно вызывает у меня недоверие. Может, ее улыбка — явно фальшивая. Отрепетированная. Чему здесь, черт возьми, улыбаться?

Или, может, то, как она смотрит на Афину.

Они сестры. Я бы умер за свою сестру. Буквально. Но в ее взгляде, обращенном к сестре, больше расчета, чем теплоты.

Плохо знаю Афину. Но она не из тех, кто был бы настолько холоден к собственной крови. Особенно к единственной оставшейся семье.

— Сложнее? — повторяю я. — В каком смысле? — сдерживаю желание схватиться за бокал.