Моли ночь (ЛП) - Блэквуд Эмили - Страница 10

— Чего ты хочешь, Мэгс?

— Зачем тебе понадобилось ее пугать? Мы прекрасно занимались своими делами!

— Шутишь? — выгибаю бровь. — Она появляется здесь, а ты уходишь играть в дочки-матери с совершенно незнакомым человеком. Как тебе вообще холодный пол подземелья, кстати?

Ноздри раздуваются, когда она глубоко вздыхает.

— Я делала всё, о чем ты меня просил с тех пор, как мы оказались здесь. Мне одиноко, и я устала, а Афина на самом деле добра ко мне, в отличие от всех вас. Не нужно было ее пугать, теперь она вообще никогда не примет душ!

Бросаю взгляд через плечо Мэгс туда, где стоит Новенькая, скрестив руки и наблюдая за нами.

— Ей нужно было узнать, как здесь всё устроено.

Моя сестра фыркает, вскидывая руки.

— Как всё устроено? Ты имеешь в виду, как ты здесь всё устраиваешь, — запугивая, пока не получишь то, что хочешь?

Сжимаю губы, чтобы подавить усмешку, и хмыкаю.

— Ну да. Именно так.

— Она моя подруга, — выдыхает Мэгс. — У меня не было подруги уже очень… давно. С тех пор как…

Сестра не заканчивает фразу. Ей и не нужно.

Грудь сжимается странным образом, — так случается только из-за нее. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь унять давящую тяжесть в груди, а затем киваю.

— Ладно. Я оставлю ее в покое. Но вы двое спите на койке. Надоело отбиваться от других парней. Они как проклятые стервятники, когда дело касается коек, знаешь ли.

Ее глаза немедленно зажигаются.

— Спасибо, Элайджа.

Раздражение вспыхивает в груди.

— Не называй меня так.

Но она уже идет обратно к Новенькой, — у девушки всё еще мокрые волосы после душа.

— Да, да, — бросает она через плечо, — у тебя теперь новое, большое и страшное имя. Я знаю!

Сжимаю кулаки, чтобы держать себя в руках, а не пойти за ней следом.

— Давай, — шепчет Мэгс, подтягивая свою новую подругу к кровати, которую они теперь будут делить. — Вообще-то я обычно здесь и сплю. Так гораздо удобнее.

Да уж, блядь, конечно. И теперь, когда девушки будут в трех футах от меня, наконец-то смогу спать по ночам, зная, что они в безопасности.

— Может, он и твой брат, и третий уровень, но это не дает ему права мной командовать.

Голова дергается обратно в ее сторону. А у Новенькой все-таки есть характер, да? Пожалуй, так даже лучше. Обычно люди, которых бросают сюда, слишком напуганы, чтобы постоять за себя или заговорить со мной, а иногда слишком боятся даже посмотреть в мою сторону.

Но Новенькая? Ловлю на себе ее взгляд почти каждый раз, когда смотрю на нее. Это только подтверждает мои подозрения: она точно что-то скрывает. И я собираюсь выяснить, что именно.

Сокращаю расстояние между нами, останавливаясь лишь тогда, когда грудь Новенькой касается моей при каждом вдохе.

— Давай кое-что проясним, — сжимаю руки в кулаки по бокам. — Я имею право тобой командовать. Ты будешь делать всё, что я тебе скажу, Новенькая, но это не имеет отношения к моему уровню. Я мог бы быть сраной единичкой, и ты бы всё равно мне подчинялась. Черт, да будь я хоть земным, ты бы всё равно встала передо мной на колени, если бы я попросил. Понимаешь?

Моя сестра хватает свою подругу за руку и тянет, отчаянно пытаясь оттащить ее от меня, но Новенькая не из тех, кто отступает перед вызовом.

Твердо сжав челюсть, она нацеливается на меня. Такая маленькая. Даже слишком. От нее не будет никакого толку Министерству в бою. Без силы, во всяком случае.

Черт, часть меня надеется, что она что-то скрывает. Что эта девушка в тайне второй или третий уровень, а не какая-то бесполезная земная, которую Министерство использует как собачий корм при первой же гребанной возможности.

Какой бы раздражающей она ни была, здесь становится скучно месяц за месяцем. А я наконец начинаю получать какое-то удовольствие.

Новенькая молчит, но битва кипит в ее мозгу. Кулаки сжимаются вокруг потрепанных, изношенных ботинок и грязной одежды.

Я стискиваю зубы и сверлю ее взглядом в ответ.

Когда-то и у меня был такой же боевой дух. Когда-то мне было не всё равно — хотелось побеждать и спорить.

Но теперь? Во мне больше не осталось борьбы. Никакого сопротивления. Всё это вытравили месяцы назад. Черт, желание бороться исчезло задолго до того, как нас с Мэгс вообще привели сюда.

Это освежает, честно говоря, — столкнуться лицом к лицу с кем-то, кто еще не сдался.

Даже если она сражается не с тем, с кем нужно, черт ее возьми.

— Спи крепко, — подмигиваю. — А если будешь храпеть, я тебя, блядь, убью, — с этими словами выпрямляюсь в полный рост и отступаю к своей кровати. Укладываюсь на койку и беру книгу, делая вид, что читаю. Слишком хорошо слышу, как девочки перешептываются, из-за чего не могу сосредоточиться на словах. Подмечаю, сколько глаз теперь задерживается на них после нашего маленького представления.

Я не разговариваю здесь с людьми. Предпочитаю одиночество. Редко говорю даже с Мэгс, хотя она, конечно, не перестает пытаться. Таким, как я, лучше не заводить друзей. Пусть уж все меня ненавидят.

Всё равно возненавидят, рано или поздно, так что нет смысла затягивать неизбежное.

После нескольких мучительно долгих секунд эти двое приближаются к койке. Заставил предыдущего владельца свалить, и, хотя он всё еще сверлит меня взглядом каждый раз, когда встречаемся глазами, но не говорит ни единого, блядь, слова.

Мое подземелье. Мои правила.

И мне нужно, чтобы эти двое были там, где я смогу видеть их каждую секунду. Мэгс практически тащит Новенькую за собой, и они всю дорогу спорят, кто займет сторону ближе ко мне.

Мэгс хочет быть с краю, потому что владелец следующей койки — Картер, чьи сраные дружки-придурки спят неподалеку.

Шевелюсь, переворачивая страницу. Пробегаю глазами слева направо, невидящим взглядом, держа уши настороже и сосредоточив внимание на движении рядом со мной.

В конце концов Новенькая кладет свои мерзкие, мокрые ботинки на край койки. Она двигается медленно, словно осторожные движения спасут от ужасной участи этого места.

Не поднимаю взгляда от книги, пока кровать рядом прогибается. Жду, когда тихий шепот стихнет, а дыхание замедлится до глухого, ровного ритма.

Только тогда осмеливаюсь бросить взгляд в сторону девушек.

Лунный свет из маленьких трещин в потолке пещеры просачивается на кровать, давая достаточно света, чтобы я мог различить их фигуры. Спят спина к спине, словно на страже. И когда перевожу взгляд вверх, на лицо Новенькой, обнаруживаю, что она смотрит на меня.

Не отвожу взгляд. Она тоже. Мы смотрим друг на друга, обмениваясь взглядами, острыми как кинжалы, пока она медленно не поднимает руку.

И показывает средний палец.

Если бы во мне вообще остались хоть какие-то чувства, то это могло бы меня позабавить.

Но вместо этого просто возвращаю внимание к книге, делая вид, что читаю одну и ту же страницу снова и снова, пока наконец не проваливаюсь в сон впервые за много дней.

Что-то не так.

Солнце едва встало, свет сочится сквозь узкое окно над новой койкой. Сажусь в постели и обвожу взглядом безмолвное, замершее подземелье.

Не знаю, отчего колотится сердце и потеют ладони. Не могу понять, что именно гонит по венам адреналин. Но что-то будоражит кровь.

Мое тело всегда на шаг впереди разума — готово драться еще до того, как понимаю, с чем именно предстоит сразиться.

Справа от меня на своей кровати лежит Синнер — без рубашки, приподнявшись на локте, и смотрит прямо на меня.

Он молчит. Просто наблюдает, — в темных глазах напряженность, а брови сведены так, будто он хочет спросить, какого черта я паникую.

Ответ приходит несколько секунд спустя, когда массивная стальная дверь — та, что открывается лишь по случаю, если Министерство расщедрится нас покормить, — со скрежетом сдвигается, замки начинают проворачиваться.