Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 69

— А ты разве себе не то же самое говоришь?

— Нет.

Ответа я не даю: на следующем же выдохе подаюсь вперед, накрывая ее губы своими. Ладони скользят с талии выше, лаская щеки, пока я упоительно приникаю к Белле.

Стоит нашим губам соприкоснуться, как по телу пробегает мощный электрический разряд — дурманящее, наркотическое ощущение, заставляющее идти дальше. Я ловлю себя на том, что прижимаю ее к себе бережно-бережно, словно самое хрупкое сокровище во вселенной. Для меня она им и является.

С губ Беллы слетает тихий стон, а пальцы крепко впиваются в мою рубашку, увлекая ближе.

Дважды просить не приходится: я разворачиваю ее, подхватываю под бедра и рывком поднимаю в воздух, пользуясь моментом, когда Белла судорожно ахает, чтобы ворваться языком в ее рот и без остатка поглотить. Вместе с ней дохожу до стола и сажусь, так что Белла остается сидеть верхом на коленях.

Если Белле нужно обманывать себя, называя происходящее тренировкой, плевать — пусть тренируется хоть сутками напролет, каждый божий день.

Никто другой мне не нужен. Она испортила меня для остальных на всю жизнь.

Белла безупречна.

Безупречно то, как устраивается у меня на коленях.

Безупречен каждый тихий вздох, когда ее бедра начинают покачиваться.

Безупречно ощущение волос между моими пальцами.

Безупречны ее нежные губы.

Каждое мгновение идеально — пока на бедра не приземляется мокрая, обслюнявленная палка, сопровождаемая звонким лаем и топотом возбужденных лап. Я с неохотой отстраняюсь и поворачиваюсь к Бэмби: та смотрит на нас с таким чистым восторгом, что сердиться просто невозможно.

Зато разочарование накатывает сполна, едва Белла резко соскакивает с моих коленей.

Подхватив палку, я швыряю ее прочь, а чистыми пальцами, не перепачканными в слюнях, касаюсь губ, где по-прежнему держится покалывание. Белла поспешно скрывается в доме, бросая через плечо:

— Спасибо за все! Мне нужно бежать домой, проверить маму. Обязательно присылай фотки Бэмби!

Я и глазом моргнуть не успеваю, как ее след простыл. К тому моменту, как Бэмби вприпрыжку возвращается на террасу, Белла уже покинула дом. Маленькая пушистая золотистая головка крутится из стороны в сторону, собака жалобно поскуливает.

— Похоже, Белла украла не одно сердце, — со вздохом подхожу я к Бэмби, надеясь хотя бы своим присутствием прогнать грустную, недоуменную тоску из ее глаз. — Понимаю, хорошая моя, я тоже. Я тоже...

Ледяные Ястребы

Грейсон: Моя голова... в теле Эдварда, что ли?

Тео Ирвинг: Ага

Тео Ирвинг: Ты паукообразная обезьянка Беллы

Логан Джонсон: ХАХАХАХА

Киран Эшфорд: Хаха, сущий шедевр, черт возьми

Киран Эшфорд: Распечатаю и повешу в раздевалке

Грейсон: Только попробуй

Киран Эшфорд: Уже заказал

Джек Льюис: Всем преклонить колени перед новым капитаном...

Джек Льюис: Паукообразной обезьянкой Грейсоном

Хадсон Митчелл: Чистое золото

Грейсон: Какая сволочь слила снимок в соцсети?

Ашер О'Коннор: Ставлю на Ирвинга

Тео Ирвинг: Виновен, признаю

Глава 41

Белла

Заметка на доске

Твои брауни, конечно, восхитительны, но они ничуть не смягчают тот факт, что ты меня избегаешь.

Давай, Огонек, не заставляй умолять, покажи свое прекрасное личико.

Я поцеловала Грейсона по собственной воле — снова.

Хотя «по собственной воле» — не совсем верное выражение: я буквально умоляла его о поцелуе. Вела себя как кошка в период течки. Именно поэтому готова провалиться сквозь землю от стыда за то, что уселась на бедра собственному боссу и протолкнула язык ему в глотку.

По этой же причине не виделась с ним уже три дня. Заслуживает ли Грейсон такого отношения после всего, что сделал для мамы? Ни в коем случае. Но я знаю: стоит только его увидеть, как захочу это повторить.

А я не могу позволить себе сблизиться с ним еще больше.

Поэтому избегаю.

Не то чтобы это удавалось на все сто. С появлением Бэмби — да благословит ее господь — стало сложнее, но стоит Грейсону переступить порог дома, как я тут же нахожу какое-нибудь занятие или внезапно вспоминаю о срочном поручении, которое нужно выполнить.

Судя по запискам, которые Грейсон оставляет на доске, он прекрасно понимает, что я делаю. Даже повысил ставки, забрасывая меня очаровательными фотографиями Бэмби, пытаясь выманить в ту же комнату, где они находятся.

Не знаю, что еще он приготовил на доске, потому что взяла выходной на полдня, чтобы вместе с ее семьей отвезти Лайлу в аэропорт. Последние тридцать минут я сижу в машине в ожидании их приезда, изо всех сил заставляя себя не расплакаться.

На этот раз в главной роли не я и мои чувства.

Сегодня все крутится вокруг Лайлы.

Вибрация телефона от нового сообщения лишь подтверждает правоту.

Лайла: Осторожно, Мама Медведица Карсон все еще рыдает

Лайла: Мы обе, Мама Медведица Карсон. Мы обе

Я уже собираюсь ответить, как приходит еще одно сообщение.

Лайла: Припарковались, идем к третьему терминалу

Едва дочитав эти слова, я выскакиваю из машины, хватаю заранее приготовленный рюкзачок и мчусь к терминалу, до боли прикусывая щеку изнутри, чтобы сдержать слезы.

Не удивлюсь, если прокушу до крови.

Заметить троицу не составляет труда: они слились в единый комок, сжимая Лайлу в удушающих объятиях. Не раздумывая, я присоединяюсь.

Миссис Карсон всхлипывает, поднимает руку и притягивает меня так, что мы с Лайлой оказываемся лицом к лицу.

Теперь обе задыхаемся.

— Шарлотта, дорогая, мы должны ее отпустить, — мягко произносит Тим, мистер Карсон.

Шарлотта мотает головой, слезы катятся по ее щекам.

— Я не увижу свою девочку целый год. Не торопи.

— Все нормально, пап, у меня есть еще пара минут.

Высвободившись из объятий, мистер Карсон встает рядом со мной, давая Лайле и ее маме немного времени наедине. Миссис Карсон что-то шепчет ей на ухо, и от слов в ледяных голубых глазах Лайлы закипают слезы.

— Все будет хорошо, — шепчу я, успокаивая не только мистера Карсона, но и саму себя.

На его губах появляется грустная улыбка.

— Дальше только путь наверх.

Я киваю, узнавая коронную фразу Тима. Именно она помогла пережить лечение Лайлы.

У меня никогда не хватало духу признаться, что с этим не согласна.

Нижняя губа Лайлы предательски дрожит к тому моменту, когда мама наконец выпускает ее из объятий. Наши взгляды встречаются поверх рыжей, под цвет волос Лайлы, макушки миссис Карсон, и обе разражаемся слезами.

Вот вам и «не расплакаться».

Бросившись друг к другу, мы крепко обнимаемся.

— Обязательно звони и пиши каждый день!

— Как будто я смогу прожить и день, не поговорив с тобой.

Прижав ее чуть сильнее, я шепчу:

— Я серьезно, Лай. Хочу знать все, безо всяких прикрас, — я делаю паузу. — Не смей недоговаривать.

Знаю, она сделает все, чтобы родители поверили: пенсионные накопления потрачены не зря. Что бы там ни происходило, Лайла будет расписывать поездку только в радужных красках. Но мне не нужна отфильтрованная версия, я хочу знать все. И хорошее, и плохое, и самое дерьмовое.

— Обещаю.

Нехотя отстранившись, я впихиваю рюкзачок между нами.

— Вот, возьми с собой частичку дома.

Ее глаза округляются.

— Что ты придумала?

— Просто возьми, — отмахиваюсь я, кивая на сумку.

Лайла осторожно берет рюкзак и медленно расстегивает молнию. Судорожно вздохнув, она с недоверием качает головой, разглядывая содержимое.