Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 36

— Теперь понимаю.

Голова идет кругом от того, с какой скоростью она меняет темы.

— Понимаешь что?

— Почему ты ему нравишься, — ее розовые губы растягиваются в улыбке, а голубые глаза буквально лучатся светом. — Ты его типаж на все сто.

— Правда? — хмурюсь я. Поймав выразительный взгляд, тут же беру себя в руки. — Звучит обнадеживающе, не хотелось бы встречаться с парнем, не будучи в его вкусе, — чтобы отвлечь внимание от промашки, поспешно меняю тему. — Как давно вы с Ашером вместе?

Это единственное, что удалось сделать идеально — вызубрить имена и лица сокомандников. Раз уж я якобы встречаюсь с хоккеистом, то обязана знать его друзей и коллег.

На ее лице появляется мечтательное выражение.

— Вообще-то мы выросли вместе. Наши мамы — лучшие подруги, поэтому кажется, что вместе дольше, чем на самом деле, но официальный стаж — около пяти лет.

— Звучит очаровательно. И бьюсь об заклад, у тебя на него горы компромата.

— О, даже не представляешь, — подмигивает она, а затем тяжело вздыхает. — Но и у него на меня столько же, палка о двух концах, — покопавшись в сумочке, Синди достает конфеты и протягивает мне. Я отказываюсь — желудок все еще скручен в тугой узел. — Так как вы с Грейсоном познакомились?

Взгляд цепляется за маскотов, выкатывающихся на лед, чтобы разогреть толпу.

— Вообще-то, начала работать его ассистенткой.

— О, класс! Видит бог, ему позарез нужен толковый помощник. Клянусь, за последний год раскидывал их, как кегли в боулинге.

— Ну, надеюсь, меня задержит подольше, — я не могу сдержать смешка.

— Ашер все уши прожужжал о том, каким счастливым вдруг стал Кроуфорд. Ни секунды не сомневаюсь, что это из-за тебя.

Слова настораживают настолько, что я в растерянности резко поворачиваюсь к ней, но все внимание Синди приковано к танцующим на льду маскотам.

Все это фальшь, мысленно одергиваю себя. Ты с ним не встречаешься, а значит, не можешь быть причиной счастья.

Это все обман.

— Он много рассказывал тебе о ребятах из команды? — интересуется она, уже перескочив на новую тему.

Благодарная за смену темы, я скольжу взглядом по арене.

— Кроме имен почти ничего, но с Кираном мы пересекались.

Синди фыркает и закидывает в рот горсть кислых мармеладных червяков.

— Он к тебе подкатывал?

Склонив голову, я пытаюсь вспомнить, а затем приподнимаю брови.

— Вообще-то да. В первую встречу, но теперь вроде бы успокоился, — я хмурюсь, добавляя: — Теперь только и делает, что жрет хлопья Грейсона.

— Как и хлопья Ашера. У парня просто сверхзвуковой радар на сухие завтраки. Я прячу коробки каждый раз перед его приходом, но он все равно находит, как гребаная ищейка.

С губ срывается тихий смешок. С каждой секундой в компании этой девушки напряжение в теле понемногу отпускает. Синди во многом напоминает Лайлу — с ней так же легко и комфортно общаться.

— Кого-то еще стоит опасаться?

— Многих, — морщится она. — В основном новичков. У них та самая фаза, когда впитывают обрушившуюся славу. Звездная болезнь накрывает довольно быстро, но ко второму году, как по мне, спесь уже сбивается, — она легонько толкает меня плечом. — Но не переживай. Как для спортсменов, в этой команде собрались отличные парни.

Свет на арене меркнет, и начинают вспыхивать стробоскопы. Синди широко улыбается.

— Раньше бывала на хоккее?

— Ни разу.

— Скажем так: тебя ждет незабываемое развлечение, — она тихо присвистывает.

Голос диктора разносится над трибунами. Из-за треска и гула динамиков пулеметную речь едва можно разобрать, но смысл ясен и без слов, когда прожектор выхватывает из темноты выезд из тоннеля на противоположном конце катка.

На лед выкатывается целое море парней в форме. Толпа взрывается овациями — преданные фанаты, проехавшие полстраны ради игры любимой команды, сходят с ума.

В венах стынет кровь.

Наверняка отец сейчас смотрит матч.

От одной этой мысли тело пробирает крупная дрожь.

— Замерзла? — спохватывается Синди, уже потянувшись к сумочке у ног.

Схватив ее за руку, я отрицательно мотаю головой.

— Все нормально! Просто повеяло сквозняком. Уже все хорошо.

— Уверена? Я могу достать...

Воздух разрывают оглушительные крики. Мы с Синди одновременно вздрагиваем от визга, угрожающего лишить слуха. Подняв голову, я понимаю причину. На льду появляются черно-белые джерси — «Ледяные Ястребы» рассекают по площадке, приветствуя трибуны, отчего фанаты орут еще громче.

— Вот к этому невозможно привыкнуть, — Синди растирает уши, хмуро глядя на сумку. — Вечно забываю захватить беруши.

Я разглядываю группу разминающихся игроков, пытаясь выцепить взглядом Грейсона. Надо было загуглить номер. Я уже несколько недель стираю его вещи, как, черт возьми, до сих пор не знаю, под каким номером играет?

И тут я вижу его.

Взгляд сталкивается с синими глазами, смотрящими на меня сквозь визор шлема. Кажется, в них пляшут смешинки, и уголки губ невольно дрогают. А потом этот негодник подмигивает.

Прямо за спиной раздается пронзительный визг.

— О боже мой! Только не говорите, что Грейсон Кроуфорд мне подмигнул! — пищит одна из девиц.

— Размечталась! — фыркает другая. — Он подмигнул мне!

— Вы обе идиотки, он смотрел на меня.

Сидящая рядом Синди высовывает язык, и мы обе прыскаем со смеху. Но смех обрывается, когда Грейсон разворачивается, демонстрируя номер 33 на спине.

Тройка.

Мое счастливое число, и в то же время то самое, что ежедневно сводит с ума. Сердце делает кульбит, разгоняясь до тысячи ударов в минуту, пока команда катится к скамейке.

Крупный, коренастый блондин с серыми глазами первым заходит на скамейку, подмигнув Синди. Когда он поворачивается и садится, я замечаю фамилию и номер.

О'Коннор. 42.

Синди мечтательно вздыхает.

— Нет ничего сексуальнее мужчины, играющего в хоккей.

В качестве контраргумента я мгновенно придумываю миллион вещей, делающих парней сексуальными. Форма пожарного, проступающие вены на руках, то, как задирают футболки, чтобы утереть пот со лба, серые спортивки... Список продолжает пополняться в голове ровно до тех пор, пока на скамейку не ступает улыбающийся Грейсон.

Пожалуй, в словах Синди что-то есть.

Грейсон и так высокий, но на коньках и в полной экипировке похож на гиганта. Гиганта, на которого я явно не прочь залезть.

Я не осознаю, что мы пялимся друг на друга уже неприлично долго, пока Синди шумно не втягивает воздух, обмахивая лицо ладонью.

— Он сражен наповал.

Должно быть, Грейсон читает по ее губам — расслышать что-либо сквозь рев толпы просто нереально, — потому что щеки заливает пунцовый румянец.

— Это самые охрененные места в моей жизни, — с благоговением произносит одна из девиц сзади.

— Мы так близко, что при желании могли бы слизывать с них пот.

Мы с Синди переглядываемся, и на лицах отражается одинаковое отвращение. Наклонившись к ней, я понижаю голос.

— И вот такие комментарии мы будем слушать весь вечер?

— Они только разогреваются, — она качает головой. — Поверь, я слышала вещи и похуже.

Тело заметно передергивает, когда я отстраняюсь. Судя по всему, Грейсон наблюдал за всей немой сценой.

Ты в порядке? читаю по его губам.

Легко кивнув в ответ, подчеркнуто игнорирую изумленные ахи за спиной — девушки пытаются расшифровать, что именно сказал им Грейсон.

Грейсон — настоящий зверь, с которым нельзя не считаться.

Если раньше я еще могла понять, почему Синди считает Ашера в форме таким привлекательным, то теперь, видя грациозные, но в то же время полные свирепой силы движения Грейсона на льду, перехватывает дыхание.

Несмотря на то что хоккей был любимым спортом отца, а они — его любимой командой, в детстве я никогда не смотрела матчи. Ему так и не удалось привить любовь к зрелищу, но сейчас я глаз не могу отвести от Грейсона.