Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 29

Остается надеяться, что там, куда Грейсон меня везет, найдутся обогреватели.

Глянув на часы, я тихо выругиваюсь.

— Лайла, наберу тебе завтра. Он приедет с минуты на минуту.

В трубке раздается многозначительный свист.

— Просто помни: я не осужу, если захочешь его поцеловать... или переспать.

— Все, я пошла. Пока!

— С нетерпением жду подробностей! — выкрикивает она тоном, не терпящим возражений. Уклониться от допроса с пристрастием точно не выйдет.

Фыркнув, я вешаю трубку, делаю глубокий вдох и напоследок проверяю макияж. Мысленно молясь о том, чтобы не ударить в грязь лицом, я на цыпочках прокрадываюсь через мамин дом и распахиваю входную дверь.

И застываю.

Я и представить не могла, что мужчина может быть настолько мужественно-красив, что от него может исходить животная сексуальность; не знала, что бывает настолько высокий и атлетичный торс, где рельефные мышцы едва ли не светятся в лучах ламп, оттеняя загар. Никогда бы не подумала, что лицо, достойное резца античных богов, может принадлежать такому душке.

Но все меняется, стоит переступить порог и увидеть Грейсона Кроуфорда: он стоит на крыльце с букетом лилий, а щеки тронул едва заметный румянец.

Лайла: Я серьезно, Бел!

Лайла: Жду вестей при первой же возможности

Лайла: А-А-А!

Лайла: Я так рада!

Лайла: Заклинаю: если представится шанс, запрыгни на него, как на дерево, и не отпускай!!!

Глава 17

Грейсон

Киран Эшфорд: Кроуфорд-то теперь по каблуком

Логан Джонсон: Ну ни хрена себе

Тео Ирвинг: БОЕЦ ПАЛ

Маттео Валенти: Кто его прибрал к рукам?

Калеб Эллингтон: Нам срочно нужны детали

Хадсон Митчелл: Насколько все плохо?

Киран Эшфорд: Уровень «клиника»

Тео Ирвинг: Мы потеряли отличного парня

Грейсон: Никого вы не потеряли. Я даже не был на подхвате, когда мы гуляли

Тео Ирвинг: Потому что мне не нужен никто на подхвате

Тео Ирвинг: Девочки сами ко мне слетаются

Логан Джонсон: Беседы хоккейных заек вот-вот взорвутся

Маттео Валенти: Значит, тебе достанется еще больше, Ирвинг

Тео Ирвинг: Спасибо за службу, Кроуфорд

Мне уже тысячу раз приходилось напоминать себе, что все это фальшивка и Белла не испытывает никакого романтического интереса. Но когда поднимаюсь на крыльцо дома в тот самый момент, когда она выходит за дверь, держать этот маленький факт в голове становится чертовски сложно.

От одного ее вида перехватывает дыхание.

Слово «потрясающая» и близко не передает картины.

«Красивая» — лишь слабое отражение реальности.

И даже «великолепная» — недостаточно сильно, чтобы описать, насколько она сияет.

Я откровенно пялюсь, чувствуя, как по шее ползет жаркий румянец, пока не осознаю, что она пялится в ответ. Признаюсь, я очень старался выглядеть хорошо — или, надеюсь, даже больше, чем хорошо. Выбрав черные джинсы и темно-синюю рубашку на пуговицах, я рассчитывал, что ей понравится увиденное.

— Похоже, ты меня опередила: даже постучать не успел.

Ее щеки краснеют.

— Если честно, я думала, мужчины перестали стучать в двери.

Я широко ухмыляюсь.

— Только не этот.

— Очевидно, — тянет она, покусывая внутреннюю сторону щеки.

Скользя взглядом по ее фигуре, я не могу перестать думать о том, насколько же Белла хороша... но при этом о том, как сильно она замерзнет.

Твою мать.

Прочистив горло, я протягиваю цветы. Фальшивое свидание или нет, но когда по дороге сюда я проезжал мимо цветочного и заметил распустившиеся розовые лилии, то сразу подумал о ней.

— Очень надеюсь, что не прозвучу как мудак...

Белла изгибает бровь.

— Заинтригована.

Из груди вырывается смешок, я прикусываю нижнюю губу.

— Надо было написать заранее: мы проведем на улице почти весь вечер. У тебя ноги не замерзнут? Если что, в машине есть плед, могу носить с собой.

Ее глаза округляются.

— О! За плед спасибо, очень заботливо, но нет. Просто дай минутку, — она сует лилии обратно в руки, разворачивается, но тут же бросается обратно и бережно забирает их. — Я занесу цветы в дом, спасибо.

Не успевает последнее слово сорваться с ее губ, как дверь захлопывается прямо перед моим носом.

У нее милый дом. Честно говоря, даже немного досадно, что не могу зайти и посмотреть на обстановку, узнать, где Белле нравится жить. Хотя, наверное, именно это она и имела в виду, говоря о личных границах.

Несмотря на то, какими сексуальными кажутся ее стройные ножки в ботинках, и на притягательный макияж смоки-айс... к великому сожалению, Белла все еще моя ассистентка.

В ожидании Беллы я завожу двигатель, чтобы заранее подогреть сиденья.

Успеваю вернуться к крыльцу как раз в тот момент, когда она выходит, но на ногах уже что-то прозрачное и черное. Чулки? Честно, понятия не имею. В вопросах прав девушек я, может, и разбираюсь, но в гардеробе отстал безнадежно. Склонив голову набок, пытаюсь понять, что же это тако...

— Нравится?

— Очень, — признаюсь я.

На ее вишнево-красных губах расцветает улыбка.

— Честный мужчина, надо же.

— Всегда. Меня учили, что честность — лучшая политика.

Она изгибает бровь, проходя мимо меня от бедра.

— Не мог бы ты преподать урок остальной мужской половине человечества?

Кровь закипает в жилах от одной лишь мысли, что Белла может пойти на свидание с кем-то, кому придется «преподавать» подобный урок. Но ее каблучки звонко стучат по дорожке, а бедра так маняще покачиваются, что я заставляю себя выкинуть мысли из головы, открываю пассажирскую дверцу и в очередной раз напоминаю себе: это не по-настоящему.

Что-то подсказывает, я сведу себя с ума словом «фальшь».

Обогнув капот пикапа, сажусь за руль, и меня тут же окутывает цитрусовый аромат, который словно танцует на коже.

Надеюсь, машина будет пахнуть ею еще несколько дней.

— И где же будет это загадочное свидание?

— Перестанет быть загадкой, если я расскажу, разве нет?

Она цокает.

— Туше.

Пикап с ревом заводится. Белла закидывает ногу на ногу и поворачивается. Я кожей чувствую, как она скользит взглядом по каждому сантиметру моего тела. По темно-синей рубашке, по черным брюкам... чувствую даже тот момент, когда ее взгляд останавливается на пульсирующей жилке на моей шее. Она словно гладит меня глазами.

Под пристальным вниманием я невольно ерзаю на сиденье.

— У меня есть предложение, — произношу я; низкий, рокочущий голос заполняет салон.

Я специально не стал включать радио в надежде, что она заполнит тишину. Не хватало ее голоса в доме. Будто впервые за несколько месяцев ощутил вкус покоя, а потом глоток свежего воздуха у меня отняли. Уверен, если бы рассказал об этом психотерапевту, специализирующемуся на утратах, к которому записан на понедельник, тот бы начал копаться в том, почему эта девушка приносит такое утешение, хотя, по правде говоря, я ее совсем не знаю.

— Внимательно слушаю.

Но я хочу узнать ее, поэтому и предлагаю.

— Давай поиграем в «двадцать один вопрос».

Ее смех разливается по салону — такой мягкий, с придыханием и полный тепла, что хочется слушать вечно.

— Не играла со времен старшей школы.

Я пожимаю плечами, не сводя глаз с дороги. Даже ради нее. Больше я никогда не отведу взгляд от дороги.

— Мы должны производить впечатление пары, которая встречается уже какое-то время, а для этого нужно по-настоящему узнать друг друга. Одного свидания будет недостаточно.

— Но с двадцатью одним вопросом... или больше, мы все наверстаем, — дразнит она.

Я не могу сдержать улыбку.

— Именно. Это не настоящее свидание, поэтому заученных ответов не будет. Начнем просто говорить друг другу правду.