Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 25

— Сколько? — настаиваю я.

— Четырнадцать тысяч долларов, — шепчет она. Внутри вновь что-то зарождается, но лишь для того, чтобы оказаться окончательно раздавленным следующими словами: — В месяц.

Я зарабатываю прилично — достаточно, чтобы потихоньку гасить растущие счета из клиники и обеспечивать маму, но это? Она права, я погрязну в долгах. Могла бы наскрести пять тысяч, может, натянуть до восьми в месяц, позволяя недоимкам и задолженностям расти и дальше, но тогда едва-едва наскребем на еду.

Становится жутко, когда я вижу, как последние капли надежды покидают мамино тело. Месяцами убеждала себя в обратном, но только в это мгновение осознаю все по-настоящему.

Мама умирает, и я бессильна что-либо изменить.

Глава 15

Грейсон

Киран Эшфорд: Какого черта этот придурок здесь забыл?

Грейсон: Конкретнее, Эшфорд, я не телепат

Киран Эшфорд: Да этот... любитель «ЭмЭндЭмса» гребаный

Грейсон: Чейз Монтгомери???

Грейсон: Какого хрена?

Киран Эшфорд: Без понятия, потому тебя и спрашиваю

Киран Эшфорд: Тупишь

Я несусь — нет, буквально лечу — по коридорам прочь от фитнес-центра. Оставил там своего тренера; тот, наверное, до сих пор стоит с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью, ошарашенный внезапным побегом.

Уму непостижимо.

Мне ясно дали понять: в запасе есть три месяца. Три месяца, чтобы привести жизнь в порядок.

И я вкалываю. Ищу в сети консультантов по работе с горем, прихожу на каждую тренировку и каждый сеанс физиотерапии за двадцать минут до начала. Неистовое, вопящее желание выпить попросту игнорирую — и вот, держусь в завязке уже неделю. Ежедневно хожу на собрания анонимных алкоголиков, делюсь кошмарами, не дающими спать.

Я из кожи вон лезу, так какого черта он здесь забыл?

С тех пор как съездил по физиономии тому папарацци, я вообще никуда не выходил. Парни не зовут пропустить по стаканчику, и что-то подсказывает: это дело рук Кирана — раззвонил всем, что меня нужно держать в сухости. Слухов об обмене пока нет, так что, полагаю, эту маленькую деталь он придержал при себе. Но все изменится, стоит кому-то заметить Чейза Монтгомери, разгуливающего по базе «Ледяных Ястребов». Понятия не имею, что он тут делает; Чейз по-прежнему игрок «Быков Мичигана».

Остается надеяться, что все это всего лишь спектакль — способ заставить «Быков» предложить контракт повыгоднее и припугнуть, чтобы удвоили сумму за подписание. Любой вариант лучше, чем реальность, в которой его выменивают на мое место.

Резко затормозив в конце коридора, я замираю. Ярость закипает с новой силой: Чейз Монтгомери выходит из кабинета тренера Андерсона в сопровождении агента. Они мгновенно сворачивают налево, направляясь к выходу. Скользкий тип даже не замечает, как я тяжело дышу, стоя всего в нескольких метрах от него.

Стоит только постучать, как тренер, завидев мою запыхавшуюся фигуру в дверях, тяжело вздыхает.

— Заходи быстрее, пока этот ублюдок не вернулся.

От его слов екает сердце, и ярость немного стихает.

— Не знал, что вы его недолюбливаете, — произношу я, закрывая дверь и тяжело опускаясь в кресло перед столом.

Тренер откидывается на спинку стула, всем видом показывая крайнюю степень изнеможения.

— До сегодняшнего дня это никого не касалось.

— Тренер, я думал, осталось три месяца.

Смысла ходить вокруг да около нет.

Он сдавливает пальцами переносицу.

— Руководство вовсю за него бьется. «Быки» по-прежнему держатся за звезду, а «Ястребы»... Ну, им кажется, что свою уже потеряли.

Удар в челюсть перенесся бы легче, чем эти слова.

Да что угодно ранило бы меньше.

— Я взял себя в руки, — тихо признаюсь я, отбрасывая в сторону остатки гордости. Плевать, даже если придется умолять. — Я пашу. Тренируюсь днями и ночами, не пью уже неделю и делаю все возможное, чтобы прийти в форму к началу сезона, тренер, — голос садится, когда я признаюсь: — Из кожи вон лежу, чтобы «Ястребы» снова во мне нуждались... чтобы стать достойным команды.

В кабинете воцаряется тишина.

Тренер медленно подается вперед, впиваясь в меня пронзительным взглядом.

— Черт меня дери. Пожалуй, это первый раз за долгое время, когда я не чувствую в твоих словах ни капли вранья.

Я хмыкаю.

— Сейчас я не вру, хотя и понимаю, что дал повод для сомнений.

— Что изменилось?

Взгляд скользит по стене за спиной тренера: там развешаны фотографии семьи и команды. На многих снимках запечатлен я — на некоторых мы вскидываем над головами Кубок Стэнли.

— Эта команда — моя семья. Я на все готов, лишь бы ее не потерять.

И тут, сам не знаю почему, перед глазами встает лицо Беллы.

Если меня обменяют, она не поедет в другой город ради должности ассистента, сколько бы ни заплатили. Это абсурд. Но я никак не могу понять, почему сама мысль о ее потере держит в напряжении всю последнюю неделю. К тому же еще и схожу с ума от того, как настойчиво Белла меня избегает. Словно какой-то сталкер, я каждый день проверяю проклятое приложение видеодомофона в надежде хоть мельком ее увидеть.

— И еще... у меня появилась девушка, — ляпаю я прежде, чем успеваю прикусить язык.

Кустистые брови тренера взлетают едва ли не к самой кромке седеющих волос.

— Девушка?

Ничего не могу с собой поделать — уголки губ предательски дергаются.

— Так точно, тренер.

Все ведь идет по плану Люси, верно? Я просто закладываю фундамент в надежде, что тренер сделает пару звонков и подтвердит: я наконец-то остепенился.

По крайней мере, сам себя в этом убеждаю.

Белла, кажется, скорее даст руки на отсечение, чем согласится изображать мою пассию. Но тренеру об этом знать необязательно.

Всю неделю я всячески оттягивал момент, когда Люси присылала анкеты «кандидаток». Черт его знает, где она находит девиц, но ни одна из них не Белла. Мне не нужен кто-то другой. От одной мысли о том, что придется обнимать незнакомку и улыбаться на камеру, внутри все сжимается от отвращения.

Мне нужна только Белла.

Хочу видеть ее улыбку, слышать смех и знать, что причина тому — я. Она меня будто приворожила. Никогда раньше я не был настолько очарован девушкой и, к собственному удивлению, ничуть об этом не жалею.

Рядом с ней я теряюсь. Только поэтому позволяю меня избегать: с каждой написанной запиской волнение мало-помалу уходит. И раз ни одной из них я еще не нашел в мусорном ведре, чутье подсказывает — Белле они нравятся так же сильно, как мне нравится их писать.

Одну я прилепил прямо на входную дверь, чтобы подсмотреть за ее реакцией через камеру. И пусть чувствовал себя последним сталкером, оно того стоило: когда Белла читала, лицо озарила лучезарная улыбка.

Тренер щелкает пальцами перед моим носом.

— Матерь божья, да у тебя и правда кто-то есть.

— Что? — переспрашиваю я, чувствуя, как краснеют щеки под его скептическим взглядом.

— И давно у вас все закрутилось?

Я решаю не врать.

— Почти две недели.

Тренер одобрительно кивает.

— Что ж, если она хоть как-то причастна к твоему стремлению взяться за ум, я только рад. Даже благодарен.

— Спасибо, тренер.

Он расплывается в широченной довольной ухмылке и подмигивает.

— С нетерпением жду знакомства на первом матче сезона.

— Я по уши влип.

Проходя мимо по кухне, Киран хлопает меня по плечу. Я только что пересказал разговор с тренером, но в ответ удостоился лишь хмыканья.

— На кой черт наплел ему про отношения, если у тебя никого нет?

— Не знаю, запаниковал, — вру я.

На самом деле я просто не могу держать язык за зубами, когда речь заходит о Белле. Я хочу быть с ней, но не могу объяснить это другим, потому что сам не понимаю, откуда такая одержимость.