Переломный момент (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 15

Окончательно.

Я даже не берусь расшифровать те чувства, что сеют хаос в теле. Либидо живее всех живых, и потребуется не иначе как чудо, чтобы загнать его обратно в ящик, где так долго держала под замком.

Но затем, по иронии судьбы, я вспоминаю, ради чего вообще согласилась на работу и почему именно Грейсон Кроуфорд — мой начальник. Перед глазами всплывает мамино лицо — я вижу, как оно искажается от боли, когда она находит на кухонном столе записку в две строчки, небрежно набросанную отцом. И внезапно нахлынувшие чувства исчезают в мгновение ока.

Мужчинам нельзя доверять.

Никогда.

Можно двадцать лет верить, что ты счастлива в браке, но стоит только обнаружить рак — и любовь всей жизни, твой лучший друг, собирает вещи и попросту сбегает.

Я благодарна за эту встряску — отвратительное, но своевременное напоминание, помогающее переключиться на очередную пытку дня.

Этот мужчина понятия не имеет, где лежат вещи... и это в его-то доме. Как вообще можно не знать, где что находится?

На языке так и вертятся колкости — явно не тот тон, в котором стоит общаться с новым боссом, — но всякий раз, когда Грейсон открывает очередной шкаф и тихо ругается под нос, румянец на щеках становится гуще. И я просто не могу добивать человека, когда он и так в полном замешательстве.

Грейсон — сплошное недоразумение.

Возможно, я слишком долго ухаживала за мамой, или это природный инстинкт, выработавшийся за годы общения с Лайлой, но внутри что-то щелкает и заставляет действовать. Каждая клеточка тела кричит о том, что нужно избавить его от неловкого выражения лица.

— Все в порядке, можете прислать на почту, — предлагаю я. — Днем я куплю настенный календарь. Тогда, если не захочется писать сообщения, будете отмечать все новости прямо на доске.

Плечи, подтянутые чуть ли не к самым ушам, наконец опускаются. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и бормочет:

— Хорошая идея, — Грейсон оборачивается — с уже сошедшим с лица румянцем — и подмигивает. — Похоже, твой номер я все-таки получу.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

Голова идет кругом от того, как стремительно он превращается из застенчивого недотепы в собственном доме в самоуверенного красавца.

— Пожалуй, наше общение должно ограничиваться доской, — заявляю я, как только удается справиться с хохотом.

— Как тебе будет удобнее, — он пожимает плечами, доставая из холодильника две бутылки воды. — Хотя я просто пошутил. Надеюсь, ты не считаешь меня каким-нибудь скользким типом.

— И что же могло навести на такую мысль? — невинно хлопая ресницами, уточняю я.

— Возможно, те две голые девицы?

— Это вы сказали, не я.

Румянец возвращается, а вместе с ним и та самая одинокая ямочка — губы медленно растягиваются в улыбке.

Отводя взгляд, я открываю электронную почту.

— Так, нужен ваш график тренировок, расписание игр, любая физиотерапия или частные занятия, — я на секунду замолкаю, поджав губы. — В общем, нужно все.

Он тут же выхватывает телефон.

— Сейчас скину, вместе с моим номером, — Грейсон шутливо поднимает свободную руку, признавая поражение. — Исключительно по рабочим вопросам, само собой.

Стараясь не замечать лукавых искорок в его взгляде, я усмиряю порхающих в животе бабочек. Мужчинам верить нельзя, твержу я себе. Особенно красавчикам из НХЛ.

— Можете переслать номер шеф-повару? — уточняю я. — Не хотелось бы принять его за взломщика.

Пальцы так и летают по клавиатуре: я разбираю все, что он шлет на почту, пока вдруг не замечаю — уведомления больше не приходят, а Грейсон подозрительно притих. Подняв голову, я ловлю его взгляд, устремленный во внутренний двор, где только сейчас замечаю бассейн и джакузи. Впрочем, по отсутствующему выражению лица ясно: он совсем не думает о том, чтобы в них окунуться.

— Грейсон? — осторожно зову я.

Он выпрямляется.

— В этом нет необходимости.

— Ладно... — стряхнув странное оцепенение, я спрашиваю: — Вам что-нибудь сегодня нужно? Поручения, уборка? Расписание?

— Не особо.

Тон стал сухим, а из глаз разом исчез озорной блеск.

Неужели я сказала что-то не то и обидела его?

Я лихорадочно перебираю в уме варианты, когда Грейсон вдруг произносит:

— Обычно я подстраиваю график ассистентов так, чтобы их выходные совпадали с моими.

— А сегодня как раз выходной?

Он отрывисто кивает.

— Один из редких дней, да.

Я поджимаю губы. Хочется оставить его наедине с мыслями, но я живу почти в сорока минутах езды отсюда. Нужно еще столько всего разобрать, не говоря уже о том, что Грейсон в собственном доме ничего найти не может. И тут в голову приходит идея.

— Я отлично умею организовывать пространство, — признаюсь я, умалчивая о том, что у меня на самом деле ОКР. Если в доме и дальше будет царить полный кавардак, тревожность заявит о себе во всей красе, и я, без сомнения, начну дотрагиваться до каждой вещи по три раза. Я заметила: если не давать воли на новом месте, то тягу к счету можно сдержать... на какое-то время. — Может, я помогу прибраться в комнатах? Я видела наверху кладовку с барахлом, — и это еще мягко сказано. — Могу начать оттуда?

Он несколько раз моргает, и во взгляд постепенно возвращается жизнь.

— О, ладно, — Грейсон одаряет меня улыбкой, и — сама не знаю почему — сердце трепещет при мысли о том, что идея развеяла его мрачное настроение. — На самом деле, было бы чудесно. В следующие выходные намечается благотворительный вечер, и я хотел бы отдать часть вещей.

Брови удивленно взлетают.

— Благотворительный вечер?

Большинство мужчин с таким счетом в банке просто выписывают чек и считают дело сделанным.

— Да, для детей из системы опеки. Конкретно для тех, кто уже постарше, — кого люди усыновляют неохотнее всего.

Как бы ни старалась, улыбка сама собой расплывается по лицу.

Откуда вообще взялся этот мужчина? И почему я не встретила его раньше — до того, как отец наглядно показал: нельзя доверять мужчине свое сердце? Возможно, тогда Грейсон успел бы пустить корни в моей душе так глубоко, что не смогла бы его отпустить.

Я поднимаюсь.

— Пойду займусь комнатой наверху...

— Я с тобой.

— О, я и сама могу распределить вещи по стопкам, чтобы вы позже решили, что отдать на благотворительность...

Грейсон игнорирует возражения и уже направляется к лестнице.

— У меня две руки, — бросает он через плечо. — Я вполне в состоянии помочь.

Заметив, что я не иду следом, он замирает. Я недовольно хмурюсь.

— Но это моя работа. Я здесь для того, чтобы помогать, а не подкидывать лишние хлопоты.

Грейсон хмыкает и, развернувшись на пятках, продолжает подъем.

— Белла, ты очень скоро поймешь, насколько упрямым я могу быть.

От того, как нахально звучит из его уст мое имя, приходится прикусить губу, чтобы скрыть улыбку.

Ведь я не могу отделаться от мысли: в его словах кроется двойной смысл.

Окинув взглядом представшую картину, я невольно испускаю тяжелый вздох.

Зрелище подавляет. Комната гостевая, но шкаф, кровать и пол погребены под грудой всякой всячины: одежда, лыжи, ботинки, вещмешки, хоккейная экипировка и прочий спортивный инвентарь.

Назвать это кладовкой для хлама язык не поворачивается. Склад спортивного скарба — вот более точное определение.

Грейсон виновато потирает затылок.

— Ну да... Стоило полу скрыться под завалами, как я совсем растерялся, и в итоге вышло вот это.

— Ничего страшного. Мы всему найдем место. Дом у вас огромный, шкафов и полок предостаточно.

Грейсон останавливается рядом, медленно переводя взгляд на меня.

Я пожимаю плечами.

— А что? Вас не было рядом, чтобы устроить экскурсию. Я рассудила так: если уж под силу убрать с пола использованные презервативы, то и осмотреть новое место работы тоже имею полное право.