Поцелуй меня шёпотом (СИ) - Мейн Алиса - Страница 32

От него самого пахло алкоголем и им самим, и я с жадностью впитывала в себя его аромат.

Губы Исаева коснулись моего уха:

– Моя Мелкая… Моя… – возбужденно бормотал он, принявшись сначала осторожно, а затем порывисто и беспорядочно целовать меня в волосы.

Меня наполнило непривычным чувством – одновременно будоражащим и пугающим. Я знала, что ничего не будет. Знала, что все происходящее – порыв. Порыв мой и порыв Егора. Но я невольно впилась пальцами ему в спину и никак не желала от него отрываться, теряя рассудок от шепота и прикосновений.

Губы Егора опустились мне на шею, и я слабо ахнула, прикрыв глаза. Почувствовала, как он едва коснулся кожи языком, а затем подарил моей шее несколько долгих влажных поцелуев.

Я словно медленно и с наслаждением умирала. Все казалось нереальным, но в то же время вот он, человек, о котором я грезила последние годы своей жизни, и не верила в то, что между нами что-то может быть, крепко держит меня, прижимает к себе и осыпает горячими поцелуями мою кожу.

Возможно, я уже умерла и попала в рай.

Когда с моих губ сорвался тихий стон, Егор замер и прошептал мне прямо в шею:

– Пожалуйста, уходи. Я слишком пьяный для того, чтобы не наделать ошибок, о которых мы оба потом будем жалеть.

Сначала я хотела поспорить и сказать о том, что ничто, связанное с ним, не будет для меня ошибкой. Но потом поняла, что просто-напросто ослеплена его близостью и безрассудством, и кто-то из нас двоих все же должен мыслить здраво.

Я молча кивнула, и Исаев, все еще тяжело дыша и не открывая глаз, напоследок прижался губами к моему лбу, а затем отстранился и вновь шепнул:

– Иди.

После чего убрал руки с моего лица, откинулся на спинку и зажмурился.

Я поднялась с колен и попыталась поспешно покинуть квартиру, но тело не слушалось, словно я сама была пьяной, и мне пришлось хвататься за стены, чтобы не потерять равновесие.

***

Я смутно помнила, как вернулась домой, легла в постель и уснула, но проснулась от хлопнувшей двери и громкого топота. Резко сев на кровати, распахнула глаза и спросонья подумала, что потеряла зрение. Чуть присмотревшись, различила силуэт окна и полоску света под дверью, из-за которой доносились не самые приятные звуки.

Потянувшись к мобильному, я посмотрела время – «1:41».

Когда до меня вновь донесся звук, похожий на рев раненого бизона, я встала с кровати и вышла в коридор. Дверь в туалет была открыта, и моим глазам предстала спина стоящего на коленях перед унитазом Вадима.

Я заспешила на кухню, чтобы набрать в стакан воды, а затем – к брату, и села рядом с ним, поглаживая по спине.

Прочистив желудок и спустив воду, Вадим тяжело вздохнул и прислонился плечом к стене. Выглядел он откровенно неважно: кожа бледная, глаза красные…

Слабо улыбнувшись, брат взял у меня стакан и сделал несколько глотков.

– Ну рассказывай, – сказала я, прислонившись к стене напротив, когда Вадим отдышался и более-менее пришел в себя.

– Да Юльку после клуба отвез, и по пути домой захотелось самсы…

– Поня-я-ятно, – протянула я.

– Да блин, она с сыром! Я думал, нормально все будет, – попытался оправдаться Вадим, но тут же скривился, видимо, припомнив вкус той самой самсы.

Я молча смотрела на него, всем своим видом изображая фразу «а я же говорила», но мой брат слишком сильно любил фаст-фуд, и я прекрасно знала, что стоит ему прийти в себя, как он тут же побежит покупать себе какой-нибудь очередной бургер или чебурек.

Лицо Вадима резко приняло зеленоватый оттенок, и я едва успела забрать у него стакан, прежде чем он снова склонился над унитазом. Сочувственно похлопав его по плечу, я поднялась и отправилась на поиски активированного угля или хотя бы марганцовки.

Глава 18. Егор

Мать. Твою. За ногу.

Нахрена. Я так много. Пил.

Первое, что я попытался сделать, проснувшись утром – это оценить свое состояние по шкале от «свеж и бодр как огурчик» до «вот бы сейчас сдохнуть». И понял, что нахожусь где-то между «чтоб мне провалиться» и «клянусь, это было в последний раз».

Мысленно пообещав себе выпить таблетку обезбола и полежать еще пару часов, чтобы оклематься, я застонал, когда по квартире прокатился звук дверного звонка.

Это мог быть кто угодно, даже хозяйка, хотя тетя Галя обычно предупреждала о своих визитах заранее. Так или иначе, нужно оторвать свою требующую самой жесткой порки задницу от кровати и открыть дверь.

Пока я натягивал штаны, пришедший позвонил еще дважды, и я каждый раз жмурился, чувствуя, как грозится лопнуть голова.

По пути чуть три раза не споткнувшись о заметавшегося передо мной в ожидании кормежки Лиса, я наконец добрался до двери и открыл ее.

На пороге стояла Аля.

– Че тебе надо? – в последнюю очередь думая о правилах приличия и гостеприимстве, недовольно спросил я.

То есть, ради этого я сейчас набирался сил и волок свое нуждающееся в восстановлении тело в прихожую?

– Мы можем поговорить? Это очень важно, правда.

В Алином взгляде было столько мольбы, что с тяжелым вздохом я нехотя все же отошел в сторону, пуская ее внутрь.

Оказавшись в квартире, Сизова дождалась когда я закрою дверь и повернулась ко мне, кажется, собрав в выражении лица все невинность и смирение, какие только смогла наскрести из своего скудного запаса.

Я выжидательно уставился на нее, думая лишь о том, чтобы она как можно скорее свалила.

– Егор, у нас проблема, – заявила она.

– У «нас»?

– Да, у нас, – повторила она и полезла в свою сумочку. Достала оттуда целлофановый пакет, развернула и выудила из него две полоски, в которых я безошибочно узнал тесты на беременность.

– И? – спросил я. Аля сделала шаг и поднесла полоски к самому моему лицу. Я поморщился и отстранился: – Ты мне их еще в рот засунь.

– Ты видишь, что на них? Я беременна!

Сощурившись, я сконцентрировался и в самом деле рассмотрел на каждом тесте по две красных полосы.

Меня вмиг прошибло ледяным потом, а мысли о головной боли и похмелье отошли на второй план. Я перевел серьезный взгляд на Алю, ожидавшую моей реакции.

– Это точно от меня?

– А от кого еще? – возмутилась она и наконец убрала от моего лица тесты.

– Так, подожди. Дай мне минуту.

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться и, почесывая лоб, неспешно прошел в другой конец прихожей.

Вновь развернувшись к Але, спросил:

– Какой срок?

– Десять недель, – быстро ответила она, резко переменившись в лице. И чем-то эта перемена меня смутила, только я пока не понял чем – слишком был сосредоточен на том, чтобы переварить полученную информацию.

– Ты делала УЗИ?

– Пока нет.

Я потер лицо ладонями и прошелся по прихожей обратно.

Да как же так? Я всегда – ВСЕГДА – предохранялся. Трезвый, пьяный, уставший, спросонья – без разницы. И помимо использования презервативов прерывал половой акт после случая со старым знакомым, имевшим «удовольствие» связаться с дамочкой, каждый раз подсовывавшей ему проткнутые презики. Я мог быть раздолбаем в чем угодно, но только не в этом вопросе.

Выпрямившись, я уверенно заявил:

– Я дам тебе денег на аборт.

– Нет! – почти взвизгнула Аля.

– Я не готов к детям, а тем более, к детям от тебя.

– То есть, как пихать в меня свой член, так это ты готов, а как брать на себя ответственность – так сливаешься?

– Я беру на себя ответственность – даю тебе денег на аборт. Что ты еще от меня хочешь?

Сизова подошла ко мне почти вплотную и заговорила с жаром:

– Чтобы ты вернулся ко мне. Чтобы мы попробовали начать сначала. Егор, – она судорожно вздохнула, – это наш ребенок. Твой и мой. Ради него мы должны…

– Дай сюда тесты, – прервал я. Я понял, что меня смутило в выражении лица Али после вопроса о сроке. Сомнение и испуг.

– Что?