"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Кроу Дэвид - Страница 43

Он носился с этим заявлением несколько дней, но теперь у него появилась новая информация. Год назад, писал он 22 июля, Хейзел влюбилась в женатого мужчину, и этот человек – «настоящий злодей», как называл его Клеменс, – вознамерившийся избавиться от девушки, отнял у нее жизнь у Тилз-Понд в ночь на вторник, 7 июля.

Опубликованная в «Вашингтон геральд» в среду, 22 июля, статья, в которой лекарства, найденные в доме Кэри, были идентифицированы как розовые пастилки, имела все признаки продукта Клеменса, кроме одного: его имени – статья не была подписана. Она начинается с постановки такого вопроса: «Стала ли Хейзел Дрю, девушка с ранее незапятнанной репутацией, в конечном счете жертвой козней пока еще неизвестного мужчины, который завоевал ее любовь и доверие прошлой осенью?»

Задаваясь вопросом, что Хейзел планировала делать дальше, после того как уволилась с работы у Кэри, репортер упомянул, что среди ее разорванных писем наткнулся на листок бумаги с именем Флоренс Баркер, написанным несколько раз рукой Хейзел. Безмянный журналист писал: «Флоренс Баркер – такого имени, насколько известно, нет ни у одной ее подруги. Должно ли оно было стать ее собственным именем в той новой жизни, которую она запланировала, когда все старые связи разорваны и разрушены?»

Ни в одной из местных газет имя Флоренс Баркер никогда не упоминалось в связи с делом Хейзел Дрю. «Геральд», возможно, единственная, в которой сообщалось об этой зацепке, но занимались ли ею детективы, выяснили ли они, кто такая Флоренс Баркер, публично не сообщалось.

А ведь сделать это было бы не очень трудно, потому что Флоренс Баркер жила через дорогу от Хейзел на Уитмен-корт.

Флоренс была женой Уильяма Баркера-младшего, еще одного из тех выдающихся троянцев, на орбите которых, казалось, постоянно вращалась Хейзел. На момент смерти Хейзел Баркеру исполнилось тридцать пять лет, и он имел деловой интерес в компании своего отца по производству воротничков и манжет «Уильям Баркер компании», компании среднего размера с офисами в Трое и фабрикой в Уотервлите, через реку Гудзон. Он был поразительно красивым мужчиной с черными волосами, такими же черными глазами и интригующей предысторией. Предки его матери высадились в Плимут-Роке на «Мэйфлауэре», и о семье знали в Новой Англии. В 1600-х годах Уильям Баркер, который, возможно, был его дальним предком, предстал перед судом за колдовство.

Уильям Баркер-старший, республиканец, основал компанию по производству воротничков и манжет, его сын присоединился к семейному бизнесу после того, как бросил школу во время каникул, в возрасте шестнадцати лет.

12 октября 1899 года Баркер женился на Флоренс Херринг из Харрингтон-Парка, штат Нью-Джерси. У них был один ребенок, тоже по имени Уильям, родившийся 25 марта 1908 года – примерно за три с половиной месяца до убийства Хейзел.

Баркер был членом всех нужных клубов, вращался в тех же кругах, что и Джарвис О’Брайен, Томас Хислоп и Эдвард Кэри, включая Гражданский корпус Троя, Колониальный клуб, Торговую палату, гольф-клуб «Острова», Рыбный и игровой клуб «Ламетида» и клуб Pafraets Dael. Почти каждый выдающийся человек в Трое носил карточку этого последнего клуба.

Баркеры и Кэри были соседями, но в какой-то момент они также стали близкими друзьями и вместе отдыхали в лагере Баркеров в Адирондаке, на Тринадцатом озере, спустя годы после смерти Хейзел.

Так почему же Хейзел Дрю снова и снова писала на клочке бумаги «Флоренс Баркер»? История об этом умалчивает.

Последним словом Уильяма Клеменса о смерти Хейзел Дрю была статья, опубликованная 24 июля: «Сегодняшние события только добавили дополнительный интерес к этому делу. Завтрашний день обещает, что могут произойти стоящие события, и я повторяю свое предсказание, сделанное несколько дней назад, о том, что рассвет близок». А затем, не сказав больше ни слова по этому делу, вихрь, которым был Уильям Клеменс, внезапно умчался, покинув Трой. Хотя он так и не разгадал тайну убийства Хейзел Дрю, по-видимому, в разгар своего расследования он нашел время для того, чтобы раскрыть печально известную с 1853 года тайну Убийцы в вуали, поместив 18 июля в «Сент-Луис пост-диспатч» заметку под заголовком: «Убийца, умершая в тюрьме благородной женой».

История Хейзел Дрю была единственным делом, о раскрытии которого не смог заявить даже Уильям Клеменс, но пламя, которое он разжег, разоблачив самые охраняемые, интимные секреты Хейзел, поддерживало интерес к ее двойной жизни до конца расследования. И, несмотря на его постоянный поток полуправды и вероятных измышлений, был ли Клеменс так уж не прав? Рассказывали ли семья и друзья Хейзел все, что знали? Знали ли они вообще все о Хейзел? Знал ли кто-нибудь?

Глава 11

Зерна от плевел

По мере того как первая неделя расследования подходила к концу, большинство первоначальных теорий и версий отпали. Хотя Фрэнк Смит и Уильям Тейлор не были полностью очищены от подозрений, они были подвергнуты многочисленным допросам, и ничто, кроме косвенных улик, не связывало их с убийством.

– Есть ли какие-либо определенные и существенные подвижки в расследовании смерти Хейзел А. Дрю? – в лоб спросил О’Брайена репортер «Трой рекорд» утром в пятницу, 17 июля.

– Нет, – признал О’Брайен.

– Есть ли доля правды в слухах о том, что кто-то сделал вам признание?

Последние несколько дней ходили разные слухи и сплетни, но это было что-то новенькое.

– Ни малейшей.

– Вы уже приняли решение выписать ордер на арест какого-либо лица, выдвинув обвинение под присягой?

– Нет. В настоящее время мы не намерены этого делать.

В связи с тем, что расследование остановилось и топталось на месте, давление на О’Брайена и его команду усилилось. Молодые женщины, обычно останавливавшиеся на лето в Сэнд-Лейке, массово уезжали, боясь стать следующей жертвой. Один фермер, у которого поселились восемь молодых женщин, стал свидетелем того, как все они уехали через два дня после обнаружения тела Хейзел.

В то же время в прессе вновь появились слухи о том, что Хейзел покончила с собой, несмотря на твердые заявления врачей, осматривавших тело, об обратном.

«Версия самоубийства набирает обороты, и полиция готова признать, что они объявили бы это самоубийством, если бы не заявления врачей, которые присутствовали на вскрытии, – сообщалось в заметке «Трой рекорд» от 17 июля. – Офицеров Пауэрса и Ансера, которые изо дня в день бывали на месте происшествия, спросили, не думают ли они, что случилось именно самоубийство. Окружному детективу Кею задали тот же вопрос. Ответы были такими: «У нас нет полной уверенности; мы ничего не знаем о медицине или анатомии»… В связи с широким распространением теории самоубийства, уже не кажется невероятным возможное обсуждение вопроса об эксгумации».

«Рекорд» представляла дело так, будто детективы не полностью удовлетворены работой врачей, а сама Хейзел, испытав неудачу и попав в отчаянное положение – без средств, работы и перспектив, – разочаровалась в жизни и бросилась в пруд Тила.

Врачи, проводившие вскрытие, единодушно отвергали это предположения, а доктора Дж. Элмер Рейхард и Гарри Фейрвезер поспешили защитить проделанную ими работу.

– Вскрытие было очень тщательным, все технические детали работы выполнялись основательно и без спешки, расчетливо и обдуманно, – заявил Фейрвезер, делавший заметки в ходе процедуры. Отсутствие воды в легких Хейзел служило неопровержимым доказательством того, что она не утонула и, следовательно, не покончила с собой.

И все же теория самоубийства держалась на плаву.

Три дня спустя на О’Брайена надавили снова, спросив, насколько комфортно он чувствует себя, исключив версию самоубийства. И снова обвинение выдвинул журналист «Трой рекорд»: «Если бы не заключение врачей, вы бы исключили самоубийство?»

О’Брайен подтвердил важность отчета о вскрытии. Другой репортер поднял вопрос о возможности допущения ошибок при проведении таких экспертиз. Конечно, он слышал о такого рода ошибках, но в данном случае полностью доверяет результатам вскрытия и не может согласиться с предположением о самоубийстве.