"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Кроу Дэвид - Страница 32

Лероя обнаружили дома и сопроводили в здание окружного суда, где он и его жена были допрошены утром в субботу, 25 июля. О’Брайен разделил супругов и допросил порознь. Запись допросов вел стенографист Луи Левенштейн.

Лерой признал, что знает Магнера, но только как коллегу-кондуктора, он никогда не ездил с ним вместе и не останавливался под одной крышей. Он отрицал, что когда-либо встречался с Хейзел Дрю или слышал о ней до того, как прочитал сообщения о ее убийстве.

– Расскажите нам о 6 и 7 июля, – сказал О’Брайен. – Это понедельник и вторник. Будьте внимательны.

– Чтобы подготовиться к поездке из Олбани в Нью-Йорк, я обычно выезжаю утром – либо на регулярном поезде в 10:40, либо на местном в 11:00 из Троя. Думаю, на один из этих поездов я и сел утром в понедельник, 6 июля.

– Продолжайте.

– Я выехал из Олбани в пять минут двенадцатого в понедельник днем, прибыл в Нью-Йорк в пятнадцать минут третьего и провел вторую половину дня в офисе компании. Потом вышел поужинать и вернулся в офис, где оставался до отъезда в половине первого. В Олбани я был в половине шестого, сел на первый местный автобус и приехал в Трой в семь часов.

Рассказы Сэмюэля и Роуз Лерой о том, как прошла оставшаяся часть дня 7 июля, практически совпадали. Сэмюэль провел это время, развалившись дома на диване и проспав почти до вечера. Потом они послали своего старшего сына, шестнадцатилетнего Мартина, в дом соседки, Элис Коулман, – спросить, не хочет ли она поиграть вечером в карты. Миссис Коулман ответила, что она не сможет, так как ей нужно помочь подруге подготовиться к запланированной на следующий день свадьбе. Поскольку их младший сын Гарольд заболел, Лерои в тот вечер остались дома, и Сэмюэль лег спать где-то между половиной одиннадцатого и одиннадцатью часами.

После допроса Лероя остановили у офиса О’Брайена, чтобы он ответил на вопросы вездесущей прессы.

– Поговаривают, будто ваша жена жалуется, что вы отвлекаетесь на других женщин. Что скажете на это? – спросил один из репортеров.

– Неправда. Это какая-то нелепость, – ответил Лерой, который был зол из-за всего происходящего.

– Так вы уверены, что никогда не встречали ни Хейзел Дрю, ни Анну Лабелль? – спросил другой репортер.

– Я не знаком ни с одной из них, – заявил Лерой. – Не встречал ни ту, ни другую и не разговаривал с ними.

Рассказ Лероев подтвердили многие, в том числе Элис Коулман и ее мать Эстер Прэнгли, которая жила с Коулманами. В конце концов О’Брайен отказался от своих подозрений в отношении кондуктора.

Однако этого не сделала «Вашингтон таймс». Газета откровенно намекала на то, что Лерой и есть убийца, хотя и не называла его по имени. «Таймс» сплела невероятно запутанную историю, утверждая, что Хейзел стала «жертвой козней женатого мужчины»: не зная, что он женат, она отчаянно надеялась сбежать с ним – «для нее это была заветная мечта, тогда как мужчина всего лишь устроил для нее западню». Газета утверждала, что эти двое встретились в Олбани в понедельник, 6 июля. Мужчина запланировал свидание на следующую ночь у пруда, но предполагаемое бегство обернулось убийством, так как он отчаянно хотел избавиться от девушки.

Представляя свою версию, «Таймс» придала большое значение тому факту, что Лерой использовал на работе особый тип карандаша необычного цвета и размера и Хейзел Дрю использовала такой же карандаш, судя по записям на клочках бумаги, найденных в ее вещах.

Лерой, которого журналисты в конце концов спросили об этом, объяснил, что, как и другие кондукторы поезда (включая Джона Магнера), использовал химический карандаш.

Тем временем в субботу, 25 июля, «Сиракузы джорнал» опубликовала заметку под заголовком «Подозревается железнодорожник», в которой выдвигалось предположение, что в своих отношениях с Хейзел Лерой пользовался именем Джон Магнер.

Это и другие подобные сообщения привели Лероя в ярость, и он нанял Джорджа Б. Веллингтона – партнера бывшей юридической фирмы О’Брайена, – чтобы тот подал против «Ивнинг уорлд» иск о клевете на двадцать пять тысяч долларов.

Вся эта сага с Магнером могла бы свести О’Брайена с ума – если бы у него не было других причин для беспокойства. Одной из таких причин стала появившаяся из ниоткуда версия о разнузданных секс-вечеринках, устраиваемых в Табортонском лесу, примерно в восьми километрах к югу от Тилз-Понд.

Глава 8

Секс, ложь и недвижимость

Он был известен – без всякой иронии – как Альпы: холмистый район с летними домиками – лагерем, как их называли местные жители. Лагерь был расположен в юго-восточном углу Сэнд-Лейка, примерно в восьми километрах к югу от Тилз-Понд, за озерами – Кривым и Стеклянным, популярными курортами для богатых людей из Олбани, Троя и Нью-Йорка.

Среди местных ходили слухи, что буйные секс-вечеринки – «обычное явление» в уединенном лагере площадью почти семь гектаров, названном Цацавасса в честь речушки в секторе Альп. Детектив Уильям Пауэрс был в курсе этих слухов с самого начала расследования, но игнорировал их, поскольку ничего конкретного, связывающего Хейзел с этим районом, не было.

Но разговоры продолжались.

Неизвестный мужчина сообщил журналистам, что молодых женщин забирали и отвозили в лагерь под фальшивым предлогом, предлагая покататься на автомобиле. В определенных кругах лагерь приобрел дурную славу как «место, где чистота и добродетель ценятся невысоко». Любой, кто хоть как-то заботился о своей репутации, держался подальше от этого места.

Говорили, что лагерем владела пара братьев, богатых бизнесменов, на одного из которых некая молодая женщина подала жалобу властям. По словам частного детектива, участвовавшего в этом деле, урегулирование проблемы обошлось «жирному коту» в крупную сумму. Газеты, в том числе «Нью-Йорк ивнинг телеграм», предположили, что ситуация «сильно напоминает историю Эвелин Тоу» – молодой актрисы, чей муж Гарри застрелил выдающегося архитектора Стэнфорда Уайта перед толпой людей в театре «Сад на крыше Мэдисон-сквер-Гарден» в 1906 году, узнав, что Уайт совершил сексуальное насилие над его женой.

В четверг, 23 июля, Пауэрс и детектив Луис Ансер, все еще работающие в сельской местности, нанесли визит Минни Клиффорд, которая одно время работала в лагере Цацавасса сторожем вместе со своим мужем Уильямом и все еще жила неподалеку. Минни поведала им леденящую душу историю.

Ночью то ли шестого, то ли седьмого июля, лежа в постели с мужем, Минни неожиданно проснулась. В ушах у нее стоял пронзительный женский крик. Она резко выпрямилась и прислушалась.

Это был не сон, сказала себе Минни.

– Билли… Билли… – прошептала она, тыча спящего мужа в бок.

«Хр-р-мф», – ответил Уильям, переворачиваясь.

– Уильям! Тебе лучше встать. Они там убивают девушку! – Минни сумела разбудить мужа.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал он. – Что за шум?

– Ш-ш-ш, – прошептала Минни. – Послушай.

Клиффорды целую минуту сидели в тишине, прислушиваясь к ночным звукам, но слышали только редкое жужжание насекомых.

– Наверное, еще один енот расшумелся, – сказал Уильям. – Как в тот раз в прошлом месяце.

Уильяму не потребовалось много времени, чтобы снова заснуть. Минни повезло меньше. Она металась и ворочалась, но не могла выкинуть из головы жуткий крик. Примерно через час ее снова разбудили – на этот раз это был затихающий в ночи звук проехавшего автомобиля.

На этом ее история не закончилась.

Еще в начале мая, вспомнила Минни, в деревню приехали две молодые женщины.

– Одна из них, со светлыми волосами и стройной, но хорошо развитой фигурой, вскоре пришла купить у меня масло, – поведала она Пауэрсу. – Девушка сказала, что ее тетя, которая была с ней в лагере, внезапно заболела. Потом она пришла снова и умоляла меня позволить ей взять нашу упряжку лошадей, так как она договорилась провести с друзьями День поминовения, а потом отправиться на озеро Джордж.

– Вот как? – проворчал Пауэрс.