"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Кроу Дэвид - Страница 299

– Но до вас доходили слухи, что были не только словесные оскорбления?

Хэлпин разгневанно вскочил:

– Простите меня, мистер Винкоу! Позвольте мне возразить по двум основаниям: недопустимо как показания с чужих слов, а также как не относящиеся к делу.

– Принимается.

Раздосадованный, Даниэль запросил беседу между судьей и адвокатами, в ходе которой описал судье свою стратегию защиты совершения преступления третьим лицом. Хэлпин сообщил судье Тайнану о своей уверенности в местонахождении Мэнни Винкоу в ночь преступления. Ричард повернулся и с невозмутимым лицом, наполовину скрытым солнцезащитными очками, слегка ощерившись, бросил пренебрежительный взгляд на прессу, а его поклонницы восхищались его профилем и жаждали его внимания.

Когда суд возобновился, Даниэль вернул Джека в тот день, когда он нашел свою мать. Большинство адвокатов пожелали бы, чтобы Винкоу быстрее сошел с трибуны. Похоже, он мог заплакать в любую секунду. Эрнандес спросил:

– Как долго вы пробыли в спальне матери, обнаружив тело? Как долго вы пробыли там, прежде чем убежать?

– Очень недолго. Кажется, несколько секунд.

– А какие травмы вы видели? – поинтересовался Эрнандес, открывая подробности, способные сработать только против защиты.

Винкоу свидетельствовал:

– Самая серьезная травма – рана на шее, которая выглядела так, будто кто-то пытался отрезать ей голову, и ему почти удалось. Очень серьезная травма шеи…

– Не отвечайте, – перебил Эрнандес, – я протестую и прошу удалить последний ответ.

– Протест отклонен, – сказал судья Тайнан.

Затем Эрнандес попытался предположить, что Винкоу убил мать, потому что двадцать лет назад у него был нервный срыв. Хэлпин выразил протест. Эрнандес запросил еще одну беседу между судьей и адвокатами, на которой судья раскритиковал Даниэля, заявив ему, что он жесток, и нет никаких доказательств причастности Джека или его брата к убийству Дженни Винкоу, и ему следует прекратить делать подобные намеки. Даниэль утверждал, что ему надо дать разрешение на привлечение Винкоу к судебной ответственности. Судья не согласился и велел ему продолжать перекрестный допрос. Даниэль возразил, заявив, что Винкоу отказался пройти проверку на детекторе лжи, Тайнан сказал, что это не имеет значения. Даниэль не оставлял попыток связать Джека Винкоу или его брата Мэнни с убийством. Его усилия оказались тщетными и вызвали у присяжных чувство неловкости. Он продолжал донимать Джека, безуспешно пытаясь бросить на него тень подозрения, при постоянных возражениях Хэлпина, вплоть до самого конца дня.

Утром Джека Винкоу вызвали снова, и Даниэль Эрнандес опять попытался связать Джека с убийством и гонял его, явно травмированного и страдающего, по всем деталям 28 июня, на сей раз намекая, что он убил мать из-за денег. На что Хэлпин возразил, что это не имеет отношения к делу, и его протест был поддержан судьей. Присяжные начали задаваться вопросом, что вообще происходит.

– Мне было так жаль этого беднягу, а вот Даниэль Эрнандес совсем не проявил уважения, – скажет позже один из присяжных.

Когда Даниэль спросил Джека, занимался ли он финансовыми делами матери, Хэлпин выразил категорический протест, и Эрнандес попросил предоставить еще одну беседу между судьей и адвокатами. Судья Тайнан запретил Эрнандесу задавать вопросы о финансах Дженни Винкоу, заявив, что это не имеет отношения к делу. Беседа закончилась, и Эрнандес многократно спрашивал Винкоу, почему он боится разговаривать с полицией и проходить проверку на полиграфе.

– Мистер Винкоу, – сказал Эрнандес, – помните, как вы говорили мне, что в полицейском допросе было что-то пугающее?

– Я неверно выразился, – сказал Винкоу. – Я хотел, ну, сказать «вызывающее беспокойство». Это был просто неудачный выбор слов. Я имел в виду «вызывающее беспокойство», а сказал «пугающее».

Хэлпин возразил, Эрнандес настаивал, пока судья не признал вопрос не относящимся к делу.

Затем Даниэль попытался заставить Джека признать, что он почувствовал облегчение, когда увидел в свидетельстве о смерти время смерти. Хэлпин снова возразил, и возражение было поддержано.

Эрнандес перешел к заявлению, которое якобы сделала Ванда Досс, владелица здания. Хэлпин возразил, Тайнан поддержал возражение, посоветовав Эрнандесу представить доказательства в суде или в еще одной беседе между судьей и адвокатами.

– Какое заявление якобы сделала Ванда Досс? – спросил Тайнан.

– Она видела, как некто похожий на него завтракает, или кто-то видел, как некто похожий на него завтракает, что вызвало у него… из-за этого у него развился некий страх, испуг, нежелание сотрудничать… что привело к недостоверности его показаний, – заявил Эрнандес.

Тайнан сказал:

– Я поддержу возражение. Это слухи.

Вернувшись к присяжным, Эрнандес снова спросил о Ванде Досс. Хэлпин выразил протест, суд его поддержал. Это стало мантрой – протест, протест принят – на протяжении всего судебного разбирательства.

Затем Хэлпин представил Джесси Кастильо, детектива департамента полиции Лос-Анджелеса, который вел расследование убийства Винкоу, и рассказал присяжным, как он с напарником Майком Винном приехал, оградил место преступления и руководил сбором вещдоков.

Предъявив фотографии, Хэлпин помог Кастильо и присяжным вернуться в тот июньский день 1984 года, пять лет назад, и Кастильо описал место преступления.

Хэлпин спросил:

– Можете ли вы описать травму Дженни Винкоу, которую вы обнаружили во время расследования?

– Сэр, у нее было много ножевых ранений в верхнюю часть груди и несколько ранений рук.

Хэлпин протянул ему фотографию.

– И, наконец, позвольте мне предъявить документ 1-H и попросить вас рассказать присяжным, что там изображено.

– Сэр, это нижняя часть ее тела, подол ее платья, и часть пояса-трусов, который она носила в то время.

– Хорошо. А что касается именно этой области тела, вы заметили какую-либо травму?

– На ногах и на внутренней стороне бедер были разрывы, внутренняя часть пояса-трусов, внутренняя часть ластовицы была разорвана.

Ричард пошевелился, его цепи звенели. Зрители инстинктивно заерзали на своих местах в беспокойстве.

Хэлпин закончил, и Эрнандес встал и начал свой перекрестный допрос, заставляя Кастильо вспоминать каждый свой шаг в тот день, что заняло гораздо больше времени, чем у Хэлпина.

Детектив Кастильо действительно испытывал с Джеком Винкоу некоторые трудности.

– Как бы вы описали его, Джека Винкоу, поведение с точки зрения его сотрудничества с вами? – спросил Эрнандес.

– Сэр, его было трудно допросить.

– Можете ли вы сказать мне – можете ли вы описать его поведение, что мешало?

– Ну, это зависит от того, о каком дне вы говорите. Иногда он был очень общительный, а потом он становился враждебным и наотрез отказывался от сотрудничества.

Хэлпину этот ответ не понравился, но он ничего не мог с этим поделать.

Даниэль спросил Кастильо, выходило ли его расследование убийства Винкоу за пределы штата. Хэлпин возразил, что это не имеет отношения к делу.

Судья Тайнан подумал, что это хороший повод для перерыва на обед, напомнил присяжным и запасным не обсуждать дело между собой или со средствами массовой информации, и отложил решение по возражению Хэлпина.

Гил и Фрэнк поспешили обратно в офис и захватили бутерброды. Фрэнк все еще руководил Третьим подразделением, и у него на столе было много работы. Он сделал, что успел, и они с Гилом вернулись в суд.

После ланча и в отсутствие присяжных судья Тайнан рассмотрел возражения Хэлпина относительно поездки детектива Кастильо в штат Нью-Йорк. Когда Эрнандеса попросили представить обоснования этой линии допроса, он снял свой вопрос.

Хэлпин перешел к другому моменту: протестам Эрнандеса против его прямого допроса, который он якобы ведет в начальственной манере и поучая присяжных. Он пожаловался судье, что эти протесты создают у присяжных впечатление, что он делает что-то неверно, хотя на самом деле это не так, и сказал, что не хочет, чтобы протокол отражал какие-либо неправильности допроса с его стороны. Тайнан сказал, что понимает его озабоченность, и пообещал не упрекать его в том, как он ведет свои прямые допросы. Затем он приказал пригласить присяжных.