"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Кроу Дэвид - Страница 288

– Я хочу, чтобы все это закончилось. Мужик, разве тебе не ясно?

Адашек пошел к секретарю судьи Сопер и потребовал проведения закрытого совещания в кабинете судьи. Об этом сообщили Филу Хэлпину, и он присоединился к Адашеку и Генри Холлу в судейском кабинете. Судья Сопер выслушала довод Адашека о том, что Ричард вообще не должен попасть в зал суда.

По словам Адашека, Ричард был не в своем уме и вопреки его совету хотел признать себя виновным. Хэлпин сказал, что собирается обвинить Ричарда в шестидесяти новых тяжких преступлениях, и, если судья сочтет нужным не допустить Рамиреса в зал суда, он не возражает.

По ходатайству защитника судья согласилась держать Ричарда в огороженном месте в зале суда, где он мог бы слышать судебное разбирательство, но не участвовать в нем. Адашек поблагодарил судью, и все заняли свои места. Когда Ричард узнал, что не предстанет перед судьей, он начал ругаться и кричать, что хочет признать себя виновным – хочет, чтобы его представлял Мелвин Белли.

Ошеломленные репортеры напряглись, пытаясь расслышать, что он говорит. Рут ничуть не удивилась. Она знала о намерениях Ричарда признать себя виновным, и его крики ее не шокировали. С таким количеством старших братьев и сестры, с которыми ему приходилось соперничать, Ричард очень рано научился кричать о своих желаниях.

Фил Хэлпин встал и огласил новые обвинения, содержащиеся в 84 страницах обвинительного заключения, а репортеры быстро записывали детали. Адашек попросил и получил трехнедельную отсрочку до 9 октября, прежде чем подать заявление о признании вины. Хэлпину не терпелось продолжить разбирательство, осудить Рамиреса и отправить его в камеру смертников тюрьмы Сан-Квентин.

Хэлпин был привлечен к участию в деле на очень раннем этапе и знал все подробности всех преступлений. По его мнению, мир без Ричарда Рамиреса стал бы лучше. Тем не менее он не мог сильно торопить дело. Когда Адашек вернулся к Ричарду в камеру в суде, Рамирес побледнел от гнева, сказал, что не хочет его знать и скорее будет представлять себя сам, чем позволит ему быть своим поверенным.

– То, что я делаю, я делаю в ваших интересах, – настаивал Адашек.

– Как это может быть в моих интересах, если ты не делаешь того, о чем я прошу, если ты не даешь мне сделать то, что я хочу? Слушай, мужик, я ухожу, звоню репортерам, и расскажу им, какого хрена ты делаешь…

Он потребовал, чтобы Адашек позвонил Джозефу Гальегосу и попросил его прийти.

Вернувшись в свой кабинет и зная, что теперь он никогда не сможет быть адвокатом Ричарда, Адашек позвонил Гальегосу и попросил его навестить Ричарда в тюрьме. Чтобы Ричард не звонил журналистам, Адашек позвонил судье Сопер и попросил ее запретить Ричарду доступ к телефону и говорить репортерам что он виновен. Подобные заявления практически лишали Ричарда шансов предстать перед судом, реши его новый адвокат начать судебное разбирательство. Судья Сопер приняла его просьбу к рассмотрению.

После суда в пятницу Рут отправилась в тюрьму и вместе с остальными ждала своей очереди. Она почти всю ночь не спала и ничего не ела. Она действительно похудела, и все эти стрессы явно отразились у нее на лице. Она начала узнавать женщин, пришедших увидеть братьев, мужей, отцов, сыновей и приятелей, и с некоторыми из них она здоровалась взглядом и молчаливым кивком.

Рут обнаружила, что младший брат рассержен еще больше, чем в суде.

Она спросила его, почему он не вышел в зал суда. Он рассказал ей о решении Адашека не подпускать его к судье: он хочет получить себе всю славу и всем руководить.

Он рассказал ей о Джозефе Гальегосе. В нем ему особенно понравилось то, что он представлял кого-то из банды. Для Ричарда, с его уличным мышлением, это означало, что Гальегосу можно доверять. Рут рассказала ему, что позвонил Даниэль Эрнандес, и они с Артуро очень заинтересованы его представлять.

– Мэнни Барраса даже с ними поговорил, и они ему понравились – он говорит, что они вам подойдут, – сказала она.

По мнению Ричарда, у Эрнандесов не хватало опыта. Вместе они занимались юридической практикой всего пять лет. Джозеф Гальегос практиковал двадцать два года. Он согласился встретиться с Эрнандесами.

Их визит внезапно закончился. Рут немного поужинала и села на автобус к Рубену. Она хотела навестить Ричарда в субботу и спросила Рубена, можно ли ей поспать в его машине. Рубен чувствовал себя скверно, заставляя Рут спать в машине, но если он приведет ее в дом, начнется война. У Сюзанны, как и у Рут, был вспыльчивый характер, и им намного лучше не встречаться. Рубен смотрел в окно, следя за тем, чтобы Рут никто не беспокоил. Он знал, что, если с ней что-нибудь случится, никто в семье больше с ним разговаривать не будет.

Когда все новые обвинения, наконец, были предъявлены, оперативная группа по делу Ночного охотника решила устроить для себя вечеринку и коллективно собрала деньги. Каррильо договорился о месте, еде и питье для народа, наверняка мучимого сильной жаждой. Департамент шерифа пригласил все другие полицейские службы, которые занимались этим делом, департамент полиции Лос-Анджелеса, Глендейл, Монтебелло, Аркадия, округ Ориндж. Празднование было только для полицейских, члены семьи или друзья и подруги не допускались.

Сестры Каррильо помогли с едой, украшением и обслуживанием. Владелец «Уолтс Ликер» в Пико Ривера услышал о вечеринке и предложил выпивку. Он позвонил людям «Будвайзер», и они пожертвовали все пиво, которое «герои» могли выпить.

Гил поговорил с владельцами спортивной арены Пико Ривера, построенной в форме миниатюрной арены для боя быков под открытым небом, где проводились соревнования по верховой езде, небольшие родео, а время от времени корриды. Они были только рады освободить место для отдела шерифа и покрыли грязную площадку искусственным газоном.

28 сентября было идеальной ночью для вечеринки на свежем воздухе. Удушающая, тягостная августовская жара прошла, температура была приятной – 18 градусов, небо было чистым, усеянным звездами. Пришло около двухсот человек, лично принимавших участие в работе по розыску Охотника. Салерно знал, что расследование изменило некоторых его детективов. Прежде веселые и улыбчивые, они стали тихи и угрюмы. Все чувствовали свою беспомощность по мере того как преступления продолжались, становясь все более частыми, жестокими и извращенными.

Фрэнк Салерно рано ушел с вечеринки. Он устал и хотел побыть дома с семьей, от которой, ему казалось, это дело отдалило на целую вечность. Он знал, что его коллеги не отпустят его просто так, поэтому просто тихонько улизнул. Салерно, как и Каррильо, принял атаки Ночного охотника очень близко к сердцу. Они происходили в его районе, по соседству с его матерью, но ему не оставалось ничего, как ждать и надеяться, что убийца совершит ошибку. Теперь, когда Рамирес ушел с улицы, он обрел душевное спокойствие, которого лишился после убийств Пэтти Хиггинс и Мэри Кэннон.

Рону Солсбери принадлежало шесть ресторанов в районе Лос-Анджелеса под названием «Эль Чоло». Он знал Джейн Салерно и сказал ей, что хотел бы устроить вечеринку для Фрэнка и других детективов за ту огромную работу в деле Охотника. Все люди шерифа, работавшие над этим делом, включая технических специалистов и криминалистов, устроили второй грандиозный праздник в ресторане «Ронс Вест Авеню». Они снова ели и пили, смеялись и шутили – и пытались вычеркнуть из памяти ужас страшных деяний. «Это был чертовски приятный жест», – позже скажет Фрэнк о щедрости Рона.

В выходные, 28 сентября, Мэнни Барраса приехал в Лос-Анджелес с договором, по которому Ричард передает все права на свою историю сестре Рут. Окружная прокуратура неоднократно заявляла, что не позволит Рамиресу использовать средства от продажи его истории: эти деньги, по их словам, пойдут потерпевшим. Тем не менее Ричард подписал соглашение.

Рут снова сказала Ричарду, что Эрнандесы хотят заняться его делом. Они, по ее заверениям, отлично справятся. Мэнни полностью согласился. Он сказал, что недостаток опыта восполняется у них энтузиазмом.