"Зарубежный детектив 2026-18". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Кроу Дэвид - Страница 27

О’Брайен знал, что эта информация о предполагаемом свидании с мужчиной в Аверилл-Парке не первая, хотя ранее утверждалось, что мужчин двое и что это произошло не 7 июля, а 6 июля, за день до ее убийства.

Газета «Вашингтон геральд» сообщила 18 июля, что О’Брайен «не считает, что письма указывают на личность убийцы, но надеется, что они покажут, что Хейзел Дрю была занята безобидными развлечениями с того момента, как она покинула дом Минни Тейлор рано утром в понедельник, пока ее не узнали на Табортон-роуд во вторник вечером».

Если это правда, то вывод О’Брайена весьма любопытен. Раньше он твердил о том, как важно знать местонахождение Хейзел 6 и 7 июля, и публично отвергал некоторую информацию как второстепенную для расследования. Тем не менее он счел письма достаточно важными, чтобы вызвать своих детективов обратно из Табортона, где отряд из десяти офицеров под руководством Уильяма Пауэрса проверял новые ниточки. В том числе сообщение, что два пьяных альпиниста вернулись домой в ночь убийства и упоминули о встрече с симпатичной молодой женщиной на Табортон-роуд. Еще один тупик; двое мужчин были найдены и смогли убедить офицеров в том, что они узнали о преступлении только из сплетен жителей деревни. В субботу, 18 июля, проведя полночи наедине с Дунканом Кеем и офицером окружного прокурора Джоном Мурнейном, О’Брайен выступил с еще одним из своих дерзких заявлений.

– Я принял решение относительно убийства Хейзел Дрю, – сказал он. – Я знаю, кто ее убил.

Кто же?

О’Брайен – вот сюрприз! – не сказал. Но вот что он выдал:

– Я уверен, что убийца живет по соседству с тем местом, где было совершено преступление.

Насколько он был уверен? Достаточно уверен, чтобы отложить дознание, предварительно запланированное на более позднее время того же дня. Тем не менее даже О’Брайен признал, что доказательства лишь косвенные и он надеется, что отсрочка дознания позволит ему и его команде сыщиков «закрепить каждое звено в цепочке доказательств».

После нескольких дней страданий по поводу застоя расследования О’Брайен внезапно загорелся надеждой.

Учитывая новообретенную направленность расследования, имело смысл, что детективы активизировали свою деятельность в районе Тилз-Понд. Это включало в себя проверку информации, полученной Пауэрсом, о том, что группа молодых людей разбила лагерь у пруда в ночь убийства.

Тем временем появились сообщения о том, что следователи также разыскивают молодого человека в Скенектади – также неопознанного, – которого, как сообщается, видели с Хейзел за несколько часов до ее смерти. Согласно сообщению Службы новостей Херста, детективы предполагали, что Хейзел встретила этого мужчину из Скенектади по предварительной договоренности на Юнион-Стейшн днем 7 июля, готовая сбежать с ним. Затем он уговорил ее сдать чемодан на Юнион-Стейшн и сопровождать его в поездке в Аверилл-Парк. Затем этот человек ударил Хейзел дубинкой по голове, бросил ее тело в пруд и вернулся в Трой один. Согласно Службе новостей, что вся эта теория всплыла из писем, находившихся у О’Брайена.

Так на кого же указывал О’Брайен? Неужели он поторопился, объявив, что знает личность убийцы? И была ли версия со Скенектади правдоподобной или просто очередным полетом фантазии прессы?

Осложнения нарастали. Лабиринт, казалось, каждый день прорастал новой ветвью. А затем происходит вот что: появляется человек, который, несмотря на улики, свидетельствующие, казалось, об обратном, утверждает, что не встречался и не разговаривал ни с Хейзел Дрю, ни с какой-либо другой женщиной на Юнион-Стейшн, а потом пресса ловит его на лжи.

Глава 7

Cherchez l’homme[7]

Через три дня расследования окружной прокурор Джарвис О’Брайен и его сыщики раскрыли другую сторону Хейзел Дрю: объект мужской одержимости. И не только какого-то одного мужчины. В сундуке, который она отправила из дома Кэри на Уитмен-корт своим родителям на Четвертой улице днем 6 июля, обнаружилась целая сокровищница писем и открыток. Хотя большинство авторов идентифицировали себя только своими инициалами, многие из них явно были мужчинами. Послания были одновременно лестными и тревожными.

Шесть почтовых открыток, связанных вместе, были подписаны К. И. С. Этот человек, казалось, был особенно влюблен в Хейзел. Он признавался в своей любви к девушке и говорил: «Твоя веселая улыбка и мерцающие глаза мучают меня. Твое лицо преследует меня. Почему я не могу больше жить как раньше? Ты лишила меня свободы. Пожалуйста, не забудь – ты обещала написать. Когда я снова приеду в Олбани, встретимся в таверне. Я должен поскорее увидеть тебя, иначе умру». Но в другой открытке он намекал, что недоволен ею, и упрекал ее за «невыполненные обещания».

Однако, предоставив эти отрывки, О’Брайен не шел дальше.

Послания от К.И.С. были помечены почтовыми штемпелями Бостона и Нью-Йорка, что поначалу ничего не значило для следователей.

14 июля, в день похорон Хейзел, в резиденцию Кэри прибыла адресованная ей открытка от ее подруги Кэрри Уивер. Чета Кэри вернула записку в почтовое отделение, которое переслало ее родителям Хейзел, а те впоследствии поделились ею со следователями. Детективы узнали, что Кэрри уехала из города в отпуск и должна вернуться только в начале августа. Тем не менее ее работодатели, профессор Артур Грин и его жена Мэри, смогли предоставить ценную информацию о дружбе девушек, в том числе подробности поездки, которую пара совершила в Нью-Йорк в День памяти, накануне двадцатого дня рождения Хейзел. Поговорив с семьей и друзьями, следователи вскоре узнали, что Хейзел также побывала недавно в Бостоне и Провиденсе, где в то время жила ее подруга Мина Джонс.

Во время этой поездки Хейзел покинула Трой в пятницу, 24 апреля, и провела день и ночь в Нью-Йорке с неустановленными друзьями. В воскресенье, 26 апреля, она прибыла в Провиденс, где оставалась с Миной и ее мужем Фрэнком до вечера вторника, 28 апреля. По словам Мины, Хейзел приехала одна, ушла одна и ни с кем не встречалась, пока была в городе. Во время своего пребывания Хейзел попросила Мину отправить для нее несколько открыток, в том числе одну мужчине, работавшему в находившейся близ бостонского Гайд-парка компании «Б. Ф. Стертевант», которая производила вентиляторы и вентиляционные системы. Мина утверждала, что имени этого мужчины она не помнит.

Из Провиденса Хейзел отправилась в Бостон, где провела день 28 апреля, осматривая достопримечательности в составе туристической группы, возглавляемой местным экспертом Ф. А. Уотерманом, и той же ночью вернулась в Трой. Вскоре после этого она написала «полное девчачьей болтовни» – слова «Бостон глоуб» – письмо, рассказав Мине все о своей поездке. 1 мая Мина ответила на него, призывая Хейзел навестить ее снова в ближайшее время и «привести своего друга».

Кто был К.И.С.? И возможно ли, что он договорился о свидании с Хейзел, по крайней мере на первых двух этапах ее поездки? По словам О’Брайена, на одной из открыток четко указывалось, что Хейзел и К.И.С. встречались в Нью-Йорке до 13 июня. Это означало, что их встреча произошла либо во время апрельской поездки, либо во время майского визита Хейзел в Нью-Йорк с Кэрри Уивер (которая настаивала на том, что она и Хейзел не встречались ни с какими мужчинами во время своих путешествий).

Если О’Брайен ответил на какой-либо из этих вопросов, результаты никогда не публиковались. Личность К.И.С. по сей день остается загадкой. Однако есть одна интригующая возможность, которая так и не была исследована: на следующий день после похорон Хейзел появился еще один таинственный незнакомец – с инициалами К. С. (второе имя неизвестно). Согласно сообщению «Олбани таймс юнион» от 15 июля, мужчина, представившийся Коном Салливаном, сообщил, что видел Хейзел и ее тетю Минни Тейлор, ехавших в экипаже с двумя молодыми людьми в Аверил-Парке вечером в воскресенье, 21 июня – чуть более чем за две недели до смерти Хейзел, – и слышал, как они планировали еще одну поездку после 4 июля.