Пепельный Странник (ЛП) - Гейзер С. М. - Страница 39

Просто скажу ему, что бросила их в огонь.

Закончив с завтраком, я плетусь в умывальню и готовлюсь к тому, что принесет этот день — что бы это ни было. Я разрываюсь между планами: с одной стороны, хочется продолжить с того места, на котором я остановилась вчера, после того триумфального момента, что мы разделили с Блайт. Я все еще не в восторге от самой мысль о связи с одним из тех существ, которых так долго ненавидела, но тяга лучше понять их, узнать, на что именно способна эта конкретная тварь… в этот момент невероятно сильна.

Но я имела в виду то, о чем говорила вчера. Я не могу продолжать играть роль послушной служанки при дворе — при этом вынашивая мятежные планы или занимаясь еще чем-то в том же духе, — пока король не выполнит свою часть нашей сделки.

Так что же мне делать дальше?

Только утро, а от одних размышлений об этом уже начинает болеть голова.

Однако, когда я открываю дверь, решение отчасти принимается за меня: принцесса Кестрел ждет снаружи.

Она обнимает себя руками, ее брови неуверенно сдвинуты. Она выглядит так, будто я застала ее врасплох — будто она уже какое-то время простояла в коридоре, решая, стучать ей в мою дверь или нет.

Она быстро берет себя в руки, и ее темные глаза вновь затвердевают до привычного холодного металла.

— Идем со мной, — бросает она, маня за собой.

В ее тоне не слышно приглашения расспрашивать о том, куда мы направляемся и зачем. И, учитывая, что я все равно ломала голову над тем, куда податься, я решаю, что следовать за ней не повредит.

Мы поднимаемся на следующий этаж, по узкому коридору с плюшевым ковром цвета запекшейся крови. В конце концов мы останавливаемся у двери, украшенной Муренским гербом и изображением открытой ладони, сжимающей пламя — судя по всему, символом гостеприимства в этом королевстве. Это гостевая комната.

— Я дам вам немного побудить наедине, — говорит Кестрел, дотрагиваясь до дверной ручки. — Но следи за временем. Гарет будет ждать тебя через час.

С этими словами она распахивает дверь и отступает дальше по коридору, останавливаясь на повороте и снова обхватывая себя руками. Она снова выглядит встревоженной, не до конца понимая, как оказалась здесь, и не решаясь оставаться ли ей дальше.

Впрочем, я не зацикливаюсь на том, что именно ее гложет.

Потому что, заглянув внутрь комнаты, я вижу Брайар, стоящую у окна и ждущую меня.

Она одаривает меня кривоватой, усталой улыбкой — точно так же, как я видела сотни раз прежде; этот взгляд всегда появляется после того, как нам удается пережить очередное сомнительное поручение.

Я в оцепенении бреду к ней. Эмоции переполняют. Дыхание перехватывает. Я думала об этой встрече каждый день с момента нашей разлуки, но теперь не могу выдавить из себя ни единого из заготовленных слов.

— Ты… ты…

— Всё еще здесь, — отвечает она.

Застрявший в горле тихий всхлип вырывается наружу, и следом уже не остановить те, что идут за ним. Мое тело дрожит от их силы, когда я обвиваю руками ее плечи — так сильно, что мы обе едва не влетаем в стену.

Брайар смеется, обнимая меня в ответ и пытаясь удержать равновесие, но вскоре на ее глазах выступают слезы, зеркально отражая мои собственные.

Наконец я делаю шаг назад, перевожу дыхание и оглядываю ее. Она выглядит уставшей, но в остальном целой и невредимой. Я медленно выдыхаю.

— Ты в порядке? — В этом вопросе звучит скрытое сомнение, даже несмотря на то, что внешне она кажется в порядке; я все еще не могу поверить, что она действительно стоит здесь.

Она снова криво улыбается.

— Это не совсем похоже на отпуск. Но пытали меня не слишком сильно. Хотя я была… — Она осекается. Подбирает слова. Ее голос звучит тише, когда она наконец продолжает: — Я была в темноте. В буквальном смысле. В переносном тоже. Я не знала, жива ли ты вообще, я… — Она несколько раз сглатывает, ее взгляд скользит по мне так же, как мой по ней, подмечая все царапины и синяки, которые я насобирала.

Если сравнивать нас двоих, то выгляжу я определенно куда более потрепанной — возможно, именно поэтому ее голос слегка срывается, когда она спрашивает:

— А ты? Какого черта с тобой случилось за эту неделю?

Я бросаю взгляд на дверь, подсознательно ожидая, что Кестрел ворвется внутрь и заявит, будто все это была жестокая шутка, прежде чем снова утащить Брайар в подземелья. Но принцесса не появляется.

Когда я убеждаюсь, что этот момент принадлежит только нам, я делаю глубокий вдох и говорю:

— Нам, пожалуй, стоит присесть, прежде чем я все расскажу.

Мы устраиваемся на кровати, и я как можно быстрее и яснее пересказываю ей события последних дней. Получается не с первой попытки. Приходится то начинать, то останавливаться.

Кажется, я и сама до конца не осознавала, через какой ад на самом деле прошла — по крайней мере, до тех пор, пока не попыталась облечь это в слова. Порою выживание устроено именно так: просто шаг за шагом, пока не доберешься до другого берега и наконец не сможешь оглянуться назад, оценивая пройденное расстояние.

Брайар долго молчит после того, как я умолкаю, откинув голову к потолку в задумчивости. — Значит, король по крайней мере отнесся к тебе серьезно, когда ты предъявила ему претензии вчера вечером. От него я ожидала меньшего.

— На этот раз он выслушал, да… хотя вряд ли можно сказать, что мы на равных. Я нужна ему, но он не до конца откровенен насчет причин. И насчет угроз, нависших над его городом. Он уверяет, что это просто бунтовщики пытаются помешать связи между мной и Блайт, но… не знаю. Кажется, за этим кроется что-то гораздо более масштабное. И ни один член королевской семьи не вызывает доверия. Даже проведя здесь столько времени, я не доверяю ни единому из них.

— Ну, разумеется, мы им не доверяем.

Я встаю и подхожу к двери, снова проверяя, не крутится ли принцесса поблизости, способная нас подслушать. Мы по-прежнему кажемся одни, но, возвращаясь к Брайар, я понижаю голос:

— Это редкая возможность — находиться внутри этих стен, обладать хоть какой-то властью, а не просто выживать в тени короны. Я не хочу ее упускать.

— А значит, нам нужно лучше разобраться в том, как устроены изнанка этого дворца и этот город…

— Именно.

— Значит, тебе нужно как-то подобраться ближе к королю и его секретам.

— Честно говоря, от одной этой мысли меня тошнит.

— Но путь к этой близости очевиден, не так ли?

Я опускаюсь обратно на кровать рядом с ней, уперев руку в шелковое покрывало.

— Тебе просто нужно продолжать работать над своей частью договоренности, — продолжает Брайар. — Чем сильнее твоя связь, твоя магия, твое… всё остальное, что ты можешь получить от этого дракона, тем больше рычагов влияния у тебя появится в этом дворце. А это значит — свобода передвижения и всё прочее, верно?

Я тяжело вздыхаю.

Она выгибает бровь.

— Ты ведь думала о том же самом, да?

— Против моей воли, — признаюсь я. — Я надеялась, у тебя найдется какой-нибудь другой, гениальный и альтернативный план.

— Гений среди нас двоих — это я, тут не поспоришь. — Она сладко зевает. — Но на этот раз у меня ничего нет. Прости.

Несмотря на ее слова, на моих губах расплывается легкая улыбка.

— Ничего страшного. Я просто рада, что ты здесь.

— Я тоже. Хотя звучит довольно странно — признавать, что я рада оказаться хоть в каком-то приближении к этому проклятому дворцу.

И правда странно — но в то же время до боли привычно и безопасно сидеть вот так рядом с ней. Словно мы снова в «Саже и Угольке», за нашими обычными напитками обсуждаем планы на очередную рутинную вылазку.

Эта иллюзия нормальности рушится, когда в дверном проеме появляется Кестрел и сообщает, что время вышло, напоминая о моих обязанностях.

И в отличие от наших привычных работ, я ловлю себя на том, что мешкаю. Я редко переживала о том, справится ли Брайар сама, но изменчивые, предательские течения этого дворца заставляют меня чувствовать тревогу при мысли о том, чтобы оставить ее одну.