Пепельный Странник (ЛП) - Гейзер С. М. - Страница 17

Пальцы Гарета впиваются в мою руку сильнее:

— Здесь всё под контролем, Ваше Величество. Вам не стоило приезжать.

Король Рив делает жест рукой, и все приехавшие с ним синхронно спешиваются. Их кони остаются неестественно неподвижными, пока всадники выстраиваются в ряд и методично, беззвучно и без лишних движений продвигаются к оставшимся нарушителям. Они не вытаскивают оружие сразу — лишь поднимают руки, указывая на свои цели.

Эти цели выглядят слишком ошеломленными, чтобы пытаться бежать, и мое горло сжимается, когда я осознаю… всё потому, что у этих всадников в золотых масках тоже есть магия.

Она не кажется столь мощной, какой повелевает их король, но все же она чертовски эффективно замораживает одиночные цели на месте. Стоит жертвам замереть — абсолютно беззащитным — всадники добивают их быстрыми, точными ударами. Это расчетливая бойня, за которой король наблюдает без малейшего намека на эмоции.

Я до сих пор не знаю, кем на самом деле являются эти лагерные захватчики. Были ли они действительно нашими потенциальными спасителями или оказались бы еще более худшими врагами, чем армия Мурена.

Но от наблюдения за тем, как их так безжалостно режут, меня все равно тошнит.

— Прекратите, — слышу я собственный голос. — Прекратите!

Король склоняет голову в мою сторону. Но вместо того, чтобы приказать кому-либо остановиться, его бледные глаза перебегают с меня на Гарета.

— Это она?

— Да. — В голосе командора слышится странное напряжение.

— Я буду говорить с ней наедине, — произносит король.

— Нет, не будете, — рычу я. — Только если сначала прекратите это бессмысленное убийство. — Кивнув в сторону Брайар, которую держат двое солдат, я добавляю: — И только после того, как отпустите ее тоже.

Брови короля скрыты за маской, но я представляю, что они приподняты. Он по-прежнему не делает никаких попыток остановить происходящее, даже когда напряженную тишину между нами прерывает влажный, чавкающий звук очередного меча, распарывающего чью-то плоть.

— Прекратите это бессмысленное убийство, — повторяю я сбивчиво, — и тогда, возможно, я выслушаю всё, что вы хотите сказать.

— Хм. — Король Рив небрежно бросает взгляд на расправу как раз в тот момент, когда на землю падает еще одно тело. — Несколько никчемных, трусливых жизней пощажены в обмен на то, чтобы для меня все прошло глаже? — Он пожал плечами. — Ну, почему бы и нет?

Он прекращает бойню одним-единственным словом, произнесенным на незнакомом мне языке — полагаю, на том диалекте, что зарезервирован для высших чинов Мурена.

Его всадники отступают назад с той же безмолвной грацией, с какой атаковали, и встают по стойке смирно рядом со своими лошадями. Остальные солдаты Мурена тоже прекращают бой, переключая внимание на тушение оставшихся пожаров, выпрямление ящиков с припасами и помощь раненым.

Выжившие нарушители лагеря растворяются в ночи.

Король провожает их взглядом с легким хмурым выражением на лице. Над головой ревет дракон. Он бросает на него мимолетный взгляд, и на мгновение я напрягаюсь, наполовину ожидая, что он нарушит свое слово и спустит зверя на беглецов.

Вместо этого он отдает приказ каждому солдату в пределах слышимости:

— Сформировать периметр. Скорее всего, где-то поблизости затаились подкрепления. — Его внимание переключается на тех, кто до сих пор удерживает Брайар. — И держите ее в надежном месте, пока я не скажу обратное.

Я открываю рот, чтобы запротестовать.

Затем король смотрит на меня.

Вполне, по-настоящему смотрит на меня.

Его взгляд так же непринужденно мощен, как и его магия. Я не считаю себя человеком, которого легко запугать, но трудно удержаться от того, чтобы не сделать шаг назад, когда он приближается, а его глаза бесцеремонно скользят по моему телу, оценивая каждый дюйм. На секунду они задерживаются на ноже, сжатом в моей руке.

Клянусь, я вижу, как уголок его рта подергивается, словно скрывая насмешку.

— Заходи внутрь, — приказывает он, кивая в сторону самой большой из ближайших палаток. Он входит туда, больше не глядя в мою сторону, так, будто ему и в голову не пришло, что я могу не послушаться — что я могу попытаться пробиться с боем и сбежать в ту же секунду, как он повернется спиной. Он даже не приказывает никому забрать мой нож. Может быть, потому, что он не привык, чтобы кто-то ему не подчинялся.

Или, может быть, потому, что у него хватает ума сообразить: я не стану рисковать тем, что кто-то причинит вред Брайар.

— Давай же, шевелись, — бормочет командор Гарет, толкая меня вперед.

Я крепче сжимаю украденный нож и после короткого колебания следую за королем Ривом в палатку.

Когда я шагаю внутрь, он закатывает рукава и стягивает перчатки для верховой езды. Он небрежно бросает перчатки на самодельный стол, установленный в центре палатки, а затем тянется за небольшой керосиновой лампой. Зажигая ее, я замечаю, что оба его мускулистых предплечья покрыты странными, ветвящимися шрамами. Я замираю на месте, уставившись на них, пока он снимает маску, откладывает ее в сторону и принимается перебирать стопку бумаг, взятую со стола.

Проходит не меньше минуты.

— Я просил тебя зайти внутрь, а не маячить в дверном проеме с таким видом, будто ты замышляешь что-то злое. — Он не смотрит на меня, когда говорит. — Разве там, откуда ты родом, не учат манерам?

— Нет, — отвечаю я наотмашь. И поскольку я устала, зла и слегка тупею от голода и обезвоживания, я не закрываю рот, хотя прекрасно знаю, что должна бы. — У нас все дикие. Мы обычно ночами голышом бегаем по лесу и завываем на луну. Я даже не знаю, как правильно существовать в такой роскошной палатке, если честно — я же все тут испорчу. Наверное, нагажу прямо на пол или вроде того.

Он поднимает взгляд из-под длинных ресниц.

На напряженное мгновение мне кажется, что он может рассмеяться; я почти чувствую, как в его груди зарождается жестокий, пренебрежительный смешок.

Но любые следы юмора, которые могли пробиться наружу, исчезают, когда он отбрасывает бумаги и неторопливо обходит стол спереди, прислоняясь к нему спиной и скрещивая руки на груди, вновь оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

— Подойди сюда. — Он кивает на свободное пространство прямо перед собой. — Живо.

Мои инстинкты кричат о том, чтобы я не двигалась с места.

Затем я снова вспоминаю о Брайар, все еще томящейся в плену снаружи, и подчиняюсь — хотя останавливаюсь, оставляя между нами несколько футов.

Мне хочется, чтобы вблизи он оказался отвратительным. Чтобы свет фонаря осветил без маски такое уродство, от которого любой здравомыслящий человек испытал бы омерзение. Лицо, отражающее всю ту мерзость, что он и его деспотичная семейка должны носить в себе после всего содеянного.

Это кажется несправедливым, что этот мужчина — этот монстр, обладающий невообразимым богатством и властью, — наделен еще и неоспоримой привлекательностью.

Но это так.

Проклятие, черт возьми, это так.

Снаружи его щетина казалась темнее. При свете фонаря я вижу, что на самом деле она светлее и гармонирует с темно-золотистыми и рыжеватыми волнами его относительно коротких волос. Этот насыщенный цвет поразительно сочетается с бледной синевой его глаз, холодных, как зимний мороз, и сияющих с такой острой осознанностью, что у меня перехватывает дыхание. Его нос прям и силен, рот очерчен с безупречной точностью — черты лица, какие обычно видишь только на картинах. Особенно на тех, где художник получил взятку за то, чтобы идеализировать внешность своих богатых клиентов.

Мне еще никогда не хотелось испортить произведение искусства.

Но для всего бывает первый раз, полагаю.

Я сжимаю нож так сильно, что в этой руке начинает пропадать всякое чувственное ощущение. Онемение в пальцах поднимается вверх по руке к основанию черепа, заставляя палатку кружиться перед глазами.

Малыш-дракон продолжает пронзительно визжать и реветь снаружи; от особенно резкого крика я морщусь. Взгляд короля переметнулся на этот звук. По какой-то причине я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, пока он не смотрит на меня снова.