Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП) - Хиллиер Оливия - Страница 38

— Серьезно? Ты правда веришь, что все было именно так? Молли, ты сошла с ума! После стольких лет…

— Я знаю, что все было именно так, и я хочу, чтобы ты перестала пытаться замять мою правду. Пора принять ее и стать реалисткой хоть раз в жизни, Элиза. Посмотри мне в глаза и увидь правду. Я убийца. Я та самая причина, по которой наши родители мертвы. Я та самая причина, по которой наша жизнь сложилась именно так, и мне жаль, что я так адски трудилась в своей жизни и мечтала куда шире, чем ты когда-либо, просто чтобы у нас могла быть вот такая жизнь. Точь-в-точь как та, которую я создала с тем самым человеком, которого сделаю своим законным мужем через двадцать четыре часа!

— Молли, серьезно, ты потеряла рассудок. Я говорю тебе прямо сейчас: ты не убивала наших родителей. Я знаю это наверняка. Я не понимаю, зачем ты это говоришь.

— Элиза, хватит. Прекрати пытаться скрыть реальность того, кто я такая. Я смирилась с тем, кто я есть, и чем быстрее ты сделаешь то же самое, тем скорее мы, возможно, сможем выстроить хоть какие-то настоящие отношения.

— Молли, я помню мяч. Я помню, как ты его бросила. Я помню, как папа наклонился, чтобы достать его из-за педали газа. Я помню, как машину занесло. Я помню это отчетливо, потому что это напугало меня до полусмерти. Но он схватил мяч и передал его маме до того, как они врезались, Молли. Мы проехали еще как минимум пять минут по дороге до того, как произошла авария… и в этом не было вины папы. Это был водитель другой машины, — произнесла она. — Мне жаль, что я узнала эту последнюю деталь не так давно, но это было из документов, в которых мне действительно не следовало копаться. Так или иначе… я должна была рассказать тебе.

Я покачала головой, сглатывая ком в горле.

— Нет, нет, нет. В этом нет никакого смысла. О чем ты говоришь? Я бросила мяч, а потом мы врезались во встречную машину. Папа вильнул, не смог затормозить и врезался. Он врезался из-за меня, он врезался, потому что я хотела, чтобы они врезались. Я — причина, по которой мы стали сиротами, и ты это знаешь, Элиза. Просто скажи это, ради Бога. Ты ничем не лучше мамы с папой, пытаешься заставить меня молчать перед лицом правды, которая прямо перед тобой.

Моя сестра сделала глубокий вдох, не сводя с меня глаз.

— Молли, я обещаю тебе, я говорю правду. Я видела отчеты. Я находила их раньше. Это другой водитель вильнул в нашу сторону. И мы с тобой были единственными выжившими в этом столкновении. Даже если бы это было правдой и авария произошла из-за того, что ты бросила игрушку, Молли, тебе было пять лет. Ты была всего лишь невинным ребенком. Ты не долбаная убийца. Я не знаю, что жило внутри тебя все эти годы, но, Господи правый, Молли, как ты вообще могла поставить себя в одну категорию с человеком, который убил женщину и превратил ее в технологию?!

Она врала. Она же должна была врать? Неужели действительно существовал отчет, в котором говорилось, что это была не моя вина?

— Не завирай мне зубы, Элиза. Не пытайся вбивать мне в голову сказки из-за всего этого. Я знаю, что произошло, понятно? Я переживала эту сцену столько раз и четко помню, как рассказывала тебе, что это сделала я. Или, может, я и не была так откровенна, но я помню, как говорила тебе о том, что натворила, а ты велела мне никому не рассказывать. Так я и поступила. Я жила с этим внутри себя до самого этого момента, — снова соврала я. Я жила с этим внутри, пока не рассказала Генри то, что считала своей единственной правдой, вчера вечером.

— Молли, мне было девять лет. Я понятия не имела, о чем говорила тогда. Я не смогла бы повторить ни единого слова, сорвавшегося с моих губ столько лет назад. Все, что я помню, — это то, как я была напугана до чертиков, как чувствовала себя безумно одинокой и понимала, что мне нужно взять себя в руки, потому что больше некому было о нас заботиться. В тот самый момент мне пришлось стать взрослой и сделать все, чтобы ты была в безопасности и ухожена, но, Боже, Молли, я понятия не имела, что делаю. Мне жаль. Я понятия не имела, что ты все это время жила с этой историей внутри, думая, что это правда. Ты была ребенком, который всегда любил придумывать истории. Иногда эти истории становились довольно мрачными, и я никогда не хотела, чтобы ты кому-то о них рассказывала, потому что не хотела, чтобы кто-то подумал, будто с тобой что-то не так… и я никогда не хотела, чтобы тебя кто-то у меня забрал.

Слезы снова покатились по ее щекам, и все, о чем я могла думать, — это о том, насколько иной могла бы быть наша жизнь, если бы этот разговор состоялся десять лет назад.

— То есть ты хочешь сказать, что видела записи об их смерти?

Элиза кивнула.

— Да, некоторое время назад. Прости, мне следовало сказать тебе. Но я могу показать тебе. Это никогда не было твоей виной, Молли. Это была вина другого водителя. Это есть в документах.

Я почувствовала, что теряю сознание. Я не знала, что делать с этой информацией. Было такое чувство, будто я только что узнала, что человек, которым являюсь на самом деле… — кто-то совершенно иной.

Я провела всю свою жизнь, похороненная в тайне, которая даже не была правдой. Я провела всю свою жизнь, работая над своей улыбкой, своим мышлением, делая все, чтобы каждый день представать самым позитивным человеком, которого только видел свет. Я хотела быть самым ярким лучиком в любой комнате, в которую входила. Иногда мне это удавалось, иногда нет. Но одна вещь всегда получалась у меня хорошо — прятать определенные части себя за сжатыми губами и улыбкой.

То, насколько на самом деле я не могла позволить себе ту жизнь, которую пыталась изображать, но умудрялась собирать ее воедино благодаря таланту к шопингу. То, насколько сильно я на самом деле ненавидела свою работу, о которой всем говорила как о лучшем трамплине для своей бизнес-карьеры. И я жила с той самой тайной о том, кто я на самом деле и что натворила, пряча ее глубоко за своим идеальным, выверенным хладнокровием.

Всю свою жизнь я пыталась доказать себе — никому другому, только себе. Все, что я делала, было направлено на то, чтобы истребить ту часть внутри себя, которая была такой ужасной. Темную, убийственную сторону меня. Маленькую девочку, которая зашла слишком далеко только потому, что хотела быть услышанной.

Я все еще хотела быть услышанной. Я все еще чувствовала, что не была достаточно громкой в своей жизни. Это была еще одна причина, по которой я ненавидела себя: несмотря на все усилия, приложенные к тому, чтобы скрыть ту, кем я себя считала, это не приносило плодов. По крайней мере, не приносило, пока я не встретила Генри.

Но с Генри то лицо, которое я показывала миру, не имело значения. Казалось, будто Генри знал все мои стороны еще до того, как я о них рассказала. Генри сделал это для меня. Он показал мне, кто он на самом деле. Он подарил мне все свои самые сокровенные тайны, и хотя я знала, что Элиза права — я была всего лишь ребенком, и наши ситуации отличались, — все это время я думала, что глубоко внутри меня есть темная часть, способная убить. И я никогда не встречала кого-то еще, кто жил бы с дьяволом внутри, как я… пока не встретила Генри.

Но теперь Элиза говорила мне, что все это время то, как я представляла себе автокатастрофу… не было правдой.

— Не хочу прерывать, но, Молли, ты же знаешь, что прямо сейчас врешь своей сестре. Я встречала множество других версий разумного искусственного интеллекта, созданных Генри, и могу сказать тебе прямо сейчас: они все прекрасно осознавали, какой была их жизнь раньше и какую жизнь они потеряли от рук Генри.

Элиза снова повернулась ко мне, одновременно сжав челюсти и кулаки. Я уже ждала, что у нее из ушей пойдет пар, когда в дверь постучали.

Блять.

Мое сердце подскочило к самому горлу.

Я повернулась спиной к Элизе, уставившись на дверь. Мне стало жарко, пока я пыталась представить все возможные варианты того, кто мог находиться по ту сторону. Генри? Нет, нет, Генри не стал бы стучать в дверь моей сестры, даже если бы искал меня. Если только у него не было способа узнать, что его драгоценный ИИ включен внутри комнаты.