Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП) - Хиллиер Оливия - Страница 34

Я бы хотела, чтобы этот человек научился моргать. Он заставлял меня чувствовать себя невероятно неуютно, и такой переход к самому главному вовсе не входил в мои планы. Предполагалось, что это я буду очаровывать его, заставляя постепенно ослабить защиту.

— Что я могу тебе сказать, Генри, так это то, что я тебе не доверяю и не думаю, что когда-нибудь смогу. Ты обвёл вокруг пальца всех остальных девчонок и, вероятно, чертовски много других людей в своей жизни. И знаешь что? Молодчина, потому что тебя явно благословили этим даром. Он помог тебе стать тем, кто ты есть сегодня. Но такое обаяние, как твоё, на меня не действует и никогда не действовало. В моих глазах оно делает человека ненадёжным. Кому-то вроде тебя слишком легко надеть маску, подходящую для любой ситуации, и поэтому нет, я не могу тебе доверять, пока ты не дашь мне чертовски вескую причину, которая докажет, что я ошибаюсь.

Я откинулась на спинку стула, опрокинула в рот одну из устриц и проглотила её целиком. Я не хотела, чтобы этот разговор начался именно так, но гордилась своей позицией.

— Я не тот человек, которого благословили обаянием. Этому мне действительно пришлось учиться самому со временем. К сожалению, чтобы двигаться вперёд в бизнесе и заставлять людей доверять тебе и инвестировать в тебя, когда ты начинаешь как нищий, бездомный никто, тебе приходится учиться располагать к себе людей. Но это не то, от чего я получаю удовольствие, и это не даётся мне естественно. Если ты думаешь, что именно это я делаю с твоей сестрой, то ты глубоко заблуждаешься. То, что у нас с Молли, — это не что иное, как чистая любовь. Любовь, на которую, честно говоря, я искренне считал себя неспособным, пока не встретил её. Я говорю это от всего своего чёртова сердца. У меня не было бы причин надевать кому-то кольцо на палец и связывать себя обязательством провести с ней жизнь в противном случае. Я чертовски люблю Молли и буду любить её до самого дня своей смерти. Она стала той частью моей жизни, которой мне долгое время не хватало.

Я пристально посмотрела на него, ожидая, что он пустит фальшивую слезу, но он сидел непоколебимо.

— Ты ведь понимаешь самую главную причину, почему мы вдвоём чувствуем такую глубокую связь, не так ли?

Я медленно качнула головой, не сводя с него глаз.

— Я тоже потерял обоих родителей в юном возрасте, вообще-то в том же возрасте, что и Молли. Их застрелили насмерть в переулке прямо рядом со мной, и я сидел возле них, наблюдая, как они оба истекают кровью и делают свой последний вздох. Я кочевал по домам друзей, провёл какое-то время в приёмной семье. Меня приютила именно семья Лотты. Не знаю, делилась она с тобой этой историей или нет.

Как бы трагично это ни было, мы с Молли понимаем друг друга. Мы знаем, каково это — чувствовать себя одинокими в этом мире, хотеть сделать что-то другое и проложить путь, до которого никому нет дела… но сделать этот путь ярким, громким и достаточно привлекательным, чтобы все захотели прийти и посмотреть на него. Мы понимаем друг друга.

— Я не думаю, что это любовь, Генри. Я думаю, что это травма. И кто-то с таким эмоциональным интеллектом, как у тебя, должен это знать.

— В некотором отношении да, так и есть. Я согласен с тобой, это травма. Но кто сказал, что травмирующие события в нашей жизни — это неправильно или постыдно? Особенно когда это что-то, над чем у нас не было реального контроля. В конце концов, именно то самое событие привело меня к встрече с Молли. Это написано в сценарии жизни. Мы понимаем друг друга больше, чем кто-либо другой, и я обещаю любить её точно так же. Вне зависимости от того, решишь ты это принять или нет, Элиза, я могу гарантировать тебе, что всегда буду частью твоей жизни. Мы предназначены друг для друга, Молли и я. Нам было суждено встретиться. А решишь ты это принять или нет — решать тебе.

Я сжала губы, челюсти сцепились.

Спроси про нож, спроси про Дилана. Скажи ему всё, что ты знаешь о двух людях, чьи вещи были найдены в его доме. Спроси, чёрт возьми, Элиза, просто спроси.

— Я понимаю, — сказала я, выдавив улыбку.

Генри кивнул, словно мы только что пришли к какому-то соглашению. Каждая клеточка моего тела хотела спросить его, закричать ему в лицо о том, что я знаю, и потребовать остальную правду. Но тут я увидела блеск в его глазах, когда потянулась за рулетом.

Одиночный огонёк, от которого по моей спине пробежал озноб, и я поняла: неважно, что я буду ему кричать. Я никогда не получу правду из уст этого человека.

Мне придётся пойти и найти её самой.

Глава 26

Молли

Я понятия не имела, который был час, когда мы вернулись в дом. Я понятия не имела, где находится хоть что-то из того, что мне было нужно, включая мой телефон или выключатели. Я на цыпочках прошла по первому этажу, а три девушки следовали за мной.

— Лифт здесь, — сказала Джеки, пытаясь говорить шепотом, но ее голос эхом разнесся по тишине.

Когда двери лифта на первом этаже открылись, мы все расхохотались. Яркий свет ударил мне в глаза, и мы ввалились внутрь. Я прислонилась спиной к дальнему углу, крепко упершись руками в стену, чтобы хоть как-то остановить вращение перед глазами до того, как двери откроются на этаже девочек.

— Ты в порядке? Доберешься до своего пентхауса или тебе помочь? — спросила Рейвен, стоя в дверях лифта и удерживая их открытыми, пока Лотта и Джеки выходили.

— Ага, я помогу. Я еще не видела верхний этаж, — сказала Лотта. — Могу только представить, какой оттуда вид.

Джеки схватила Лотту за руку и потянула прочь от открытых дверей.

— Думаю, Молли сейчас до смерти хочет побыть наедине со своим мужчиной, но я уверена, что завтра вы обе сможете устроить экскурсию по пентхаусу.

— И когда мы это сделаем, я рассчитываю, что там будет пахнуть свежим сексом, — заявила Рейвен, отступая от лифта, пока ее смех эхом разносился по коридору.

— Приятных снов, — крикнула я им вслед. — Спасибо за лучший день в моей жизни.

Двери лифта закрылись, и я не была уверена, услышали ли меня девочки.

Когда двери открылись в пентхаусе, меня встретил чертовски потрясающий вид. Генри сидел на краю кровати без рубашки, в одних серых спортивных штанах. Полная луна светила в окно, подсвечивая каждую мускулистую линию его плеч.

Мое сердце замерло, а между ног все трепетно сжалось, пока я разглядывала его силуэт. Это действительно был сон: он был моим мужчиной. Самый сексуальный мужчина в городе принадлежал мне, и я хотела быть уверена, что сохраню его навсегда. Он был моим, блядь, полностью моим.

— Малыш, — произнесла я, пытаясь изобразить сексуальный вздох, который, как я понимала, прозвучал скорее как заплетающийся пьяный лепет.

Я откашлялась. Я не хотела, чтобы он знал, насколько сильно я на самом деле пьяна.

Генри повернулся, обнажив рельефный торс в свете луны, и мне пришлось сжать ноги, испугавшись, что я сейчас просто протеку. Я безумно его хотела. Мне хотелось встать перед ним на колени прямо сейчас, когда луна светила мне в спину, вкусить его всего, показать ему, насколько сильно он на самом деле мой и как я за это благодарна.

Я медленно пошла к кровати, пытаясь изобразить подобие сексуальной походки, пока широкая улыбка озаряла его лицо.

— Обожаю, когда ты называешь меня малышом, — сказал он.

Я медленно обошла кровать и встала ровно там, где хотела, — прямо у него между ног. Руки Генри медленно поглаживали заднюю поверхность моих бедер, пока он смотрел на меня снизу вверх.

— А что, если я скажу: «Малыш, я так по тебе скучала»? — спросила я.

— Вот это уже музыка для моих ушей, но тебе стоит быть осторожнее, — ответил Генри. — Еще пара слов из этого твоего сладкого ротика — и я не думаю, что смогу себя сдержать.

Я прикусила губу, скинула каблуки и села на него верхом. Я почувствовала, как вся пульсирую от ощущения его тела, прижатого к моему. Мои руки свободно обвились вокруг его шеи, а он крепко держал меня за талию. Я обожала, когда Генри меня обнимал. Один взгляд в его глаза — и его губы уже накрывали мои, а наши языки мгновенно сплетались в танце. Он притянул меня ближе, так что моя грудь прижалась к его груди. Вздох, стон, его глубокий рык — и я уже неуправляемо пульсировала от желания.